небо. парень. самолёт.

гудки, тягучие, словно мед, отзываются в ушах неприятным звоном. он сидит в чертовом аэропорту сколько? пять часов? семь? больше? да чёрт его знает. и все это время блондин лишь надеется, что он возьмёт трубку. что наконец избавит его от мучительного и явно намеренного игнорирования. что бросит хоть пару слов, да пусть даже пошлет. лишь бы голос родной услышать, лишь бы понять и убедиться, что все хорошо. — ало? – слышится по ту сторону трубки после резкого прерыва гудков. хриплый голос звучит устало и, откровенно, плохо. ну, оно и ясно – столько работы навалилось на чужие плечи, тут кто угодно устанет. — ало! – почти вскрикивает ваня в мимолётной радости, впрочем, спешно переходя на быстрый шепот. народу вокруг слишком много, а разговоры по телефону, особенно с ценными для себя людьми, он всегда считал чем-то интимным, — я так долго пытался дозвониться до тебя... почему ты не отвечал? — я работал, – кратко и холодно отвечает андрей, перекидывая телефон из одной руки в другую и прикладывая к уху вновь. — а, ну да... ты работай, я тебя за это дополнительно, очень-очень уважаю, – лепечет марголдин, сглатывая и теребя край рубашки. — нам тут вылета не дают... — поэтому ты решил, что докопать меня – лучшая идея? – слышится звук чирканья зажигалки. шатен закурил. — прости... как там на работе? сильно устаешь? – в груди что-то сжимается. он уже жалеет, что дозвонился. слишком холодно ему отвечают, кажется, даже с ненавистью. — сильно, – абдрашитов откидывается в кресле, прикрывая глаза и, аккуратно держа сигарету двумя пальцами, трёт переносицу. — тогда прости, что отвлекаю... ещё раз, – вновь извиняется он, поджимая губы и оглядываясь вокруг. он забился в самый угол, лишь бы не услышал никто. лишь бы почувствовать, что они снова наедине. вокруг бродят люди, излучающие серость и грусть. за окном капает дождь, сопровождающийся явным ветром. марголдин шмыгает носом – щеголяя без куртки он умудрился подхватить простуду. — ты чего там шепчешь? не слышно почти. и шмыгаешь чего? плачешь? – спрашивает шатен, скосив взгляд в трубку. привычка очень странная, но она просто есть, и, кажется, не у него одного. — тут людей так много... я не хочу, чтобы меня услышали, – признается чуть громче он, чтобы слышно было. — нет-нет, не плачу. просто приболел. — понятно. — ты чего так отвечаешь? ты разлюбил меня? – спрашивает все же блондин, кусая губы и явно страшась ответа. — все нормально, – бормочет абдрашитов, краем уха улавливая вторую линию. явно по работе. — мне пора. прилетишь – позвони, – трубку сбрасывает раньше, чем ответ слышит. — ало...?