Лицей №1

      Леви недовольно поджимает губы, когда директор рассказывает откровенно скучающей толпе малолетних мажоров о том, что в их невъебически ахуенную школу приняли троих учеников за их невероятные заслуги. Чёрт бы побрал эту акцию невиданной щедрости. Если бы не восхищённый взгляд матери, а потом её же слёзы, которые Леви просто ненавидит, потому что не знает, что с ними делать, он бы ни за что не перевёлся в этот гадюшник. Спасибо Изабель за её неумение держать язык за зубами.       — Приглашаю на сцену Аккермана Ривая, Магнолию Изабель и Чёрч Фарлана! — с какой-то ненормальной гордостью произносит директрисса, — пусть они нам расскажут о себе!       — Леви, — чётко произносит Аккерман, когда первым выхватывает микрофон, а потом обводит взглядом толпу старшеклассников, невольно задерживаясь на зелёных глазах высокой каланчи, что стоит около самой сцены, — меня зовут Леви. И я умнее вас всех. Всё.       Он лениво передаёт микрофон Изабель, ловя при этом от неё самый злобный взгляд из всех, которые она умеет демонстрировать. Леви на это лишь жмёт плечами и безразлично уставляется перед собой. Он не слушает, что там лепечет подруга, но она явно пытается как-то его реабилитировать, на что Аккерману так плевать. Ему абсолютно всё равно, как к нему будут относится эти детишки с золотой ложкой во рту. Ебал он их всех. Радует только то, что это последний год учёбы, а где он пройдёт — не принципиально важно.       Ещё до конца линейки Леви прошмыгивает за спинами своих новых одноклассников и ещё тремя параллелями младших школьников. Хоть какой-то плюс в том, что эта частная школа, тут учатся только с девятого по двенадцатый класс — не будет мелких дьяволов, которые носятся по всему зданию и орут резанными свиньями. Аккерман легко находит место для перекура даже в этом месте, где камеры, кажется, смотрят за тобой даже в туалете. Он ныряет за полосу декоративных кустов и тут же падает на задницу, упираясь спиной в высокий забор, он уверен, что его не видно.       Леви достаёт из кармана брюк пачку сигарет и с удовольствием прикуривает. Он был внутри школы всего один раз — когда отдавал документы, но возвращаться туда ещё раз нет никакого желания. Белые и голубые стены, будто спёртые с больницы, пост охраны с двумя мужиками в комуфляжных костюмах вместо уже привычной уборщицы, которая была у них в школе многопрофильным работником. Леви любит чистоту, любит аккуратность, даже педантичность, но терпеть не может, когда это становится показателем статуса типа: посмотрите какие мы пиздатые.       Телефон в руке начинает звонить, и Леви с раздражением жмёт на кнопку убавления звука. Он не может сбросить Изабель, но не хочет слушать и рингтон телефона — это может привлечь ненужное ему внимание. Ему не хочется объяснять подруге, почему он ушёл. Не хочется портить ей настроение, ведь Изабель так рада тому, что может хотя бы последний год школы провести в таком месте. В отличие от Леви и Фарлана, которые попали в эту школу за достижения — первый за учёбу и победы во всех возможных олимпиадах, а второй за увесистую связку спортивных медалей. Изабель же среди них потому, что живёт в детском доме, и дружит с ними. Вероятно, именно поэтому её кандидатуру и выбрали. Для девушки новая школа — шанс попасть в другую жизнь. Так что Леви лишь сжимает зубы, сдавливая фильтр, и тянет горький дым.       — На территории школы нельзя курить, — раздаётся звонкий мальчишеский голос над головой, и Леви вскидывает взгляд, встречаясь с глазами токсично-зелёного цвета, — меня Эрен зовут.       Это тот самый парень, которого Леви запомнил со всей линейки. Единственного из всех. Эрен цепляется за ветку дерева, перемахивая через куст, отталкиваясь от ствола ногой. Как он не ёбается лицом в землю — совершенно не понятно. Аккерман лишь закатывает глаза от этого показушничества.       — Мне плевать, кто ты, — отрезает Леви, выдыхая дым.       — Ну, что же ты, Ривай, — блядски усмехается Эрен, и Леви душит в себе желание что-нибудь ему сделать.       Он не может вылететь из школы в первый день из-за того, что кто-то называет его нелюбимой формой имени. Хотя бы ради мамы.       — Что тебе нужно? — цедит Леви.       — Сигаретку, — фыркает наглец и падает рядом, полностью наплевав на тот факт, что его обтянутая светлой тканью задница теперь будет в зелёных росчерках травы.       — Ты же сказал, что курить на территории школы нельзя, — с насмешкой говорит Леви.       — Нельзя, — кивает Эрен, — а курить всё равно хочется.       И он тянет руку, будто ожидает, что Аккерман действительно даст ему сигарету. Да он лучше с бубном станцует, чем будет вестись на эти глупые провокации какого-то маменькиного сынка.       — Обойдёшься, — цыкает Леви.       И никак не ожидает, что Эрен просто выхватит полуистлевшую сигарету из его рук, а потом с наглым видом затянется под ахуевший взгляд Леви. Аккерман не может стерпеть такой наглости, так что резким движением перекидывает ногу через парня, упираясь твёрдой подошвой кроссовка рядом с его бедром, а второй упирается коленом в землю. Он хватает его белую рубашечку на груди, притягивая к себе рывком, чтобы врезать по довольной роже кулаком, но замирает в последний момент. Эрен смотрит на него без капли страха, словно ждёт чего-то или, сука, будто знает, что Леви его не ударит. И Аккерман действительно замирает, а Эрен с усмешкой обхватывает почти сгоревшую сигарету за фильтр губами и в наглую затягивается, не отводя взгляда, а потом выдыхает дым прямо в лицо.       Леви брезгливо выпускает чужую одежду и тут же отступает, кривя губы.       — Ты просто разбалованный уёбок, который думает, что ему всё можно, — шипит Леви, — но то, что твои родители в силах оплатить тебе обучение в этой частой школе для богатых дебилов, ничего не значит. И не пытайся шантажировать меня тем, что засёк, иначе потом будешь курить через дырку между зубов.       Аккерман срывается с места, торопливо уходя подальше от Эрена, который зачем-то продолжает его звать. Если этому мелкому мудаку нечем заняться, кроме как тем, чтобы доставать новенького, что кажется лёгким мясом, то Леви его собирается разочаровать — он не будет терпеть и слова в свою сторону, которое может ему не понравится. Он не будет лизать задницу этим ублюдкам с карманами полными денег, не будет прогибаться под ними просто потому, что ему не так повезло в этой жизни. Да, у него нет айфона или своей машины, его мать работает простой медсестрой, а отца и вовсе нет, он не ездит на каникулы заграницу и не ходит на вип-вечеринки, но это не значит, что он чем-то хуже этих прокисших сливок общества.       Леви не имеет понятия, почему он сдался этому Эрену, зачем он вообще обратил на него внимание и чего хотел, и не собирается этого узнавать. Он знает, что настроил против себя как минимум половину своих одноклассников, назвав себя самым умным, но проблема в том, что Леви действительно так считает. На городских и окружных олимпиадах он ни разу не видел ни одного из тех, кто сейчас вместе с ним будет оканчивать двенадцатый класс.       Леви сворачивает в противоположную сторону от выхода с территории школы, когда видит ждущих его Фарлана и Изабель, и направляется куда-то за здание — он уверен, что среди всех этих кустов и деревьев найдётся место, где спокойно можно будет перепрыгнуть через забор. Аккерман не собирается ни с кем дружиться, кроме этих двоих, но и разговаривать сейчас с ними тоже не хочет. Изабель обязательно ведь устроит ему взбучку, а Фарлан скомкано поддержит обоих, ибо Леви его лучший друг, а девушка — любимый человек.       Леви же сейчас хочется побыть одному. Ему, кажется, в принципе одному лучше.