Любовь закона не знает, годов не считает

Антон чертыхается. После пятого плевка слюна во рту кончилась — надо тренироваться, а не то пацаны засмеют. Ну бля, он же не верблюд, с другой стороны? Да к тому же не пил ничо с обеда, он же ж вместо посиделок дома за ТВ-3 треникосы на качелях протирает. Да ещё матан на завтра задали, Вер Пална опять разорётся, пригрозит матери позвонить, скажет ебланил вместо домашки. А он разве ебланит? Он, так-то, на дежурстве. Палёные часы с островка в торговом комплексе показывают 16:48. Театралка у Арсения кончилась почти двадцать минут назад, а значит скоро он должен объявиться во дворе. Неужели задержался с кем-то языками почесать? А что если с Булаткиным? Вот не сидится этому белобрысому на вокале, обязательно надо яйца катить куда не просят. Лучше б съебал к бабушке на дачу и вместо яиц катал огурцы да помидоры. — Антон, ты чевой не даёшь деткам на качели? Расселся, а ведь большой уж! — сделала замечание Глафира Львовна. Шастун обвёл взглядом детскую площадку — ни души. Вздохнув, отвёл взгляд от единственного входа в квадратный двор и глянул на соседку. — Вот эт у вас сад, Графира Львовна, прям как одно из чудес света. — А иначе эту выставку жутковатых мягких игрушек и бутылочно-каменных погремушек не назовёшь, а то обидеть можно. — Подхлимаш, — отбрила Львовна и вновь приняла позу доёба мордой вниз, склонившись над клумбой. Хмыкнув, Шастун вновь уставился на арку, но взгляд зацепился за фиолетовый рюкзак, мелькнувший в закрывающейся двери восьмой парадной. Антон выматерился себе под нос. Глафира Львовна запела песню о нравственности и падении идеалов общества, и что надо в законодательство вписать поправки о нецензурщине от несовершеннолетних, да и родителей привлекать к ответственности. Но Антон её не слышал. Он смотрел на закрытую дверь, где скрылся всполох фазана, сбежавшего из радужной считалочки, и досадливо кусал обветренную губу. Упустил, твою мать. Так бы хоть подвалил на минуту, успел отвесить комплимент, предложил рюкзак до квартиры донести, получил от ворот поворот. Ну, обычный их ритуал. Блядский садик, надо будет сказать Львовне, что ей туда кошки ссут. Ладно, раз так, он ещё успевает к началу «Битвы Экстрасенсов». Да и мама скоро с работы вернётся, надо хоть картошку в духовке запечь. И фарш разморозить, она вроде просила, а он как всегда всё позабыл в своей засаде. *** Вера Пална реально вставила мощных пиздов, как он и думал. Ну а чо делать, если математика не математится в его пустой башке? Не нужны ему эти логарифмы, он из стихов только частушки может кое-как изобразить. Пришлось клянчить у Ирки списать. Кузнецова ломалась и намекала на поход в киношку. Как ей объяснить, что у него всё время занято баскетом, мамой и рэп-карьерой? А любую свободную минуту он тратит на покорение Арсеньевского сердца и посиделки с друзьями во дворе. Куда тут ещё втиснуть поход на новых супергероев.  Как раз пока он скатывал задачки с идеальной Иркиной тетрадки, мимо продефилировали Вера Пална с Арсением. Подслеповатая учительница в упор не видела его стараний, а Попов только глаза к потолку возвёл, недовольно кривясь. — Понимаю всё, весна ведь в самом разгаре... — вздыхала математичка, — вот у Шастуна опять не нашлось времени на домашнюю работу. Шастун, ты почему алгебру не сделал?  — Не в ресурсе был, — буркнул Антон, быстро черкая последние строки решения. Ира глянула, не замечает ли Пална, с чьей тетради списывают, и вернулась к телефону. Там у неё под весёленький бит скакали корейцы.  — Зато поток явно тебя захватил, — съязвил Арс. Антон цокнул. А не надо было опаздывать, мистер Прихожу-всегда-вовремя, тогда бы не увидел, как люди с мочевым пузырём за школой естественную нужду справляют. Почему котам можно, а ему нельзя? — Поток — это хорошо... — задумчиво протянула Вера Пална и встряхнулась. — Шастун, ты обещал на перемене всё доделать и сдать. Где работа?  — Вот. — Антон протянул тетрадку и поднялся на ноги. — Вера Пална, не поднимая головы работал. Прям всю суть рифмов прохавал, оказывается интересно просто во как, — для убедительности он оттопырил большой палец. Пална обмахнулась его тетрадкой как веером и снова вздохнула, ещё тяжелее, чем в первый. — Рифмов, Шастун, рифмов. Брал бы ты пример с Арсения, может, вышел бы из тебя толк. — Я б взял, — ухмыльнулся Антон, поправляя рюкзак на плече, — ток не дают. Кузнецова прибавила звук на корейцах. Ну и хорошо, может, в киношку больше не позовёт. Сама себе пускай солёный попкорн покупает, нормальные пацаны всегда выбирают сладкий. И попкорн, и член. — Шастун! — Арсений зашипел как кошка, напавшая на голубя и получившая пизды. — А ты бы давал, Арсений, — наставительно ткнула в него пальцем математичка, — пример бы давал. Может, и правда Шастун бы к тебе подтянулся. — Уж я б расстарался.  Арсений надул щёки и стал похож на рыбу из мультика «В поисках Немо». Вот бедняга. И при Вере Палне ничо не ответишь, и наругаться хочется. Антон решил спасти его из затруднительной ситуации и предложить выход: можно будет и наругаться, и отвязаться от бесед о важном с учительницей. — Пошли я тебя в столовке покормлю, а, Арсений? А ты мне пример дашь. — Сам в столовку иди. — Попов дулся и был очень милым. Антон нахмурился, но тут же себя одёрнул. Ничо такого в этих мыслях нет, нормальные пацаны тоже плывут. Плавать вообще все должны уметь, их так на ОБЖ учили. Вера Пална отвлеклась на Кузнецову и стала расспрашивать о танцующих мальчиках. Ирке пришлось рассказывать про кейпоп айдолов. Не повезло.  Арсений не спешил уходить, поэтому Антон воспользовался шансом.  — Тебе же на первый? Вместе дойдём. — Зачем нам вместе куда-то идти? — недовольно спросил Попов и пошёл к лестнице на первый этаж, хотя у него следующим стоял русский на втором. Антон довольно пошагал за ним к столовке.  Дай Арсению сделать всё по-своему — и сделай по-моему, таков его девиз. Попова хлебом не корми, ток дай поспорить. Скажи, что проводишь на первый этаж, так он туда попрётся, даже если не надо, зато отнекиваться будет все три лестничных пролёта. Заплатить за себя в буфете не дал, ну и ладно. Антон всего лишь хотел щегольнуть первой зарплатой из спортклуба. Туда его пристроила мамина подруга, и теперь он несколько раз в неделю тренировал мелкотню отбивать мяч не друг другу в голову, а в сторону кольца.  — Когда отчётный спектакль? — поинтересовался он, жуя пиццу. Арсений прожевал клубничную слойку, провёл языком по передним зубам и только после этого ответил. — Через две недели. Прийти хочешь? — В смысле хочешь, я уже у вашего худрука норм место выпросил, — с набитым ртом возмутился Антон. — Рядом с папками-мамками-дедками-бабками. Не боись, цветы принесу, я ж не позорник какой-то.  — Не надо цветов, — отмахнулся Попов. Его рука потянулась за чаем, которого не оказалось — его купить забыл. Антон с готовностью подвинул свой стакан, но Арс молча помотал головой. Тяжело жить брезгливым. Антон вот на даче даже из колодца с жабами спокойно пил. — Как ты успеваешь и матешу сделать, и на репу сходить? — Шастун после смен в спортклубе даже душем пренебрегал, хотя вообще-то он не задр немытый. Уж к лотку и гигиене точно приучен. Просто дети выматывали покруче своры диких собак. — Я вот пока экстрасенсов посмотрю, пока работа, пока ужин, да ещё Эдос в роблокс зовёт. — А я в роблокс не играю. — Арсений печально поджал губы и взгрызся в слойку.  Антон сочувственно поджал губы. Мама, приходя с собраний, всегда отмечала, с какой въедливостью мать Арсения требовала отчёта о каждой оценке, контрольной и самостоятельной. А стоило найти какой-нибудь просчёт, бормотала, что уж отец-то объяснит сыну важность образования в жизни приличного человека. Поэтому Арсений, вероятно, не только в роблокс не играл, но и пёрнуть лишний раз не рисковал. — Хочешь с нами с Эдом? — всё-таки предложил он наудачу. Арс снова помотал головой, уставившись в окно. Потом всё-таки посмотрел в глаза: — Так где ты во время спектакля будешь сидеть? *** Перед годовыми экзаменами Арсений намертво засел дома, даже в магазин носу не казал. Спектакль с успехом отгремел, и по забавному совпадению Антон все два часа сидел рядом с Татьяной Поповой. Миниатюрная брюнетка пришла одна, сидела не шевелясь и в конце похлопала ровно три с половиной раза — Антон считал. А половина потому, что ей вдруг позвонили, и она ушла с поклонов в коридор, уже на ходу отвечая на вызов от контакта «Начальник Павел Алексеевич». Цветы Арс принял с радостью, их даже сфоткали на память для школьной газеты. А потом Попова засадили на подготовку. Было бы ради чего. Десятый класс — разве так важно? Антона мама только гладила по отросшим кудряшкам и садилась вместе смотреть сериал про писателя детективов и крутую полицейскую. А на выходных они вместе ходили к бабушке на блины, и ба тоже говорила, что от экзаменов никакого толку, главное человеком быть хорошим. Арсения точно можно было назвать хорошим человеком. Раз в месяц он ходил в кошачий приют с пакетиками корма, исправно сдавал макулатуру и пластик для переработки, подкармливал собак, вертевшихся у «Волны», местного продуктового. И зачем ему эти сплошные пятёрки? Неужели его родители не понимают: самого важного они уже добились. Арсений уже вырос прекрасным, не надо ничего больше от него требовать. Даже в вэкашке Попов почти не бывал. Присланные Антоном годные мемасы из пабликов днями оставались подсвеченными синим, непрочитанные.  В среду он подкараулил Арсения у парадной, пиная холщовую сумку с учебниками. Нафига им столько книжек? Даже в рюкзак все не помещаются. И как Арсу это всё самому дотащить? Это у Антона руки сильные, ну так он на тренировках выкладывается. А Попов в театралке максимум реквизит таскает. — Ты что тут делаешь? — осведомился Арс, показываясь из двери. Домофон премерзко пиликал.  У Арсения тоже за спиной висел огромный рюкзак. Набитый пакет из Дикси оттягивал ему руки.  — Давай сюда. — Антон шмыгнул носом, отбирая учебники. — Я сам!... — запротестовал этот самостоятельный. — Мне тренер сказал руки качать летом, — перебил Шастун, — поэтому тяжести таскать надо. Хочешь поспорить — могу к Харламычу отправить. Попов цокнул и зашагал в сторону школы. Антон уже приготовился догонять бегуна, как Арсений подстроился под его шаг, видимо, вспомнив, кто тут половину библиотеки на себе тащит.  Круги под глазами на бледной коже казались ненастоящими, нарисованными мамиными тенями. Антон помнил, он как-то игрался с ними в ванной, когда ещё маленьким был. Он и туфли мамины обувал, чуть все ноги не переломал, а за поцарапанный ламинат его тогда лишили футбика с пацанами на неделю.  — Ты спишь ваще? — Конечно. Человек не может жить без сна, — эхом отозвался Арсений.  Антон хорошо помнил его в детстве. Всегда выдумывал самые активные игры, а если вдруг ребята не хотели в них играть и переключались на что попроще — играл один. Строил фигурные куличи, разучивал танец, мастерил шалаш из спизженных у Глафиры палок. С радостными воплями гонялся за ссущими в садике Семирамиды котами, находил облакам названия, как созвездия, а потом жутко расстраивался, ведь облака, в отличие от звёзд, на месте не оставались и на следующий день их не удавалось отыскать на небе. Когда же он превратился в тень самого себя? И почему Антон, хотя и сидит в своих засадах, не может назвать точного момента? — Пошли отметим сдачу экзаменов?  — Твои ведь ещё впереди, — хмыкнул Арсений неодобрительно. По его мнению, к ЕГЭ стоило готовиться, как к войне, а не махнуть рукой — и так сойдёт. Как в том советском мультике. — Дак ты-то свои уже сдал. — Результаты ещё не пришли. — И чо? Ты же сдал их. — А вдруг плохие оценки придут? — И чо? Не ссать ли на оценку, от этого ничо не поменяется. Пошли по шаве?  Арсений сначала покосился на него, потом вгляделся внимательнее.  — Ты вообще не волнуешься о своих экзаменах? — спросил он, и голос его из выцветшего серого стал просто чёрно-белым. Как будто уже поживее. — Слуш, ну главное, чтобы Олег Шепс в экстрасенсах всех уделал, — Антон прервался и сплюнул на травку слева от дороги, — а экзамены я в рот ебал, если честно. Ты вот умный, а получишь на экзамене тройку, и что поменяется? А шава останется вкусной. Забей ты на эту оценку. Попов дёрнул губами. Антон сделал глупое лицо и специально запнулся, едва удерживаясь на ногах. Арс нехотя засмеялся, отворачиваясь. — Посмотрим, — тихо пообещал он. Шастун обнадёженно улыбнулся. Пока Арсений узнавал результаты своих работ, Антон успел сдать все учебники и попёрся ждать его в канцелярию. Но оттуда его развернула завуч. Оказалось, Арсений сдал один из пяти экзаменов на четвёрку, и теперь директриса держала его в кабинете и решала, что делать. Он ведь в следующем году должен на золотую медаль претендовать! Нет уж, надо звонить Татьяне, договариваться о летней школе, закрывать четвёрку, что-то придумывать... Антон зло поджал губы. В носу неприятно защипало. Больше всего на свете ему в тот момент хотелось забрать Арсения домой и умолять маму разрешить ему остаться. Получилось же так с Земляникой? Теперь брошенная кем-то под дождём болонка четвёртый год жила с ними. Неужели Арсений хуже собаки? В летнюю школу Арсений всё-таки пошёл. Антон даже не мог его провожать или забирать, потому что стал работать в клубе в полную смену. Так можно было подзаработать лишних деньжат и не оттягивать материну шею. Иногда всё-таки удавалось углядеть Арса во дворе, когда он помогал Татьяне тащить пакеты с едой, но взгляд у него всегда смотрел в пол, и даже перемигнуться не получалось. Шастун только здоровался с ними обоими и получал мутноватый грустный взгляд от Татьяны и бормотание под нос от Арсения. Дальше Антон знал только со слов дворовой банды, aka бабулек. В показаниях бойцы нососовательного фронта расходились, но в одном были согласны — и хорошо, что его больше нет!  Сергей Попов в какой-то день затащил чемодан в машину и не вернулся. Место, обычно им занимаемое, пустовало пару дней. Думали, может, уехал на дачу. Но дочка Глафиры Львовны, работавшая в суде, подтвердила — Поповы разводятся. Больше смурной мужчина с жёстким взглядом не нагонял жуть на обитателей двора. Узнав об этом, Антон сначала весь извёлся. Вдруг Арсений там плачет целыми днями напролёт? А не будет ли это нарушением личных границ — прийти? Мама тоже волновалась, предлагала позвонить Татьяне, потом осекалась. Они ведь не подруги. В итоге Шастун всё-таки попёрся в поповскую квартиру, не выдержал. Дверь открыла Татьяна. В элегантной домашней пижаме, с гладким пучком волос. — Проходи, я позову Арсения, — предложила она тихим, спокойным голосом. Антон прошёл немного вглубь светлой квартиры. По телеку крутилось токшоу, на журнальном столике таяло мороженое в ведёрке и выдыхалось белое вино в бокале. Шастун скосил глаза на настенные часы. Одиннадцать утра. Пахло женскими духами и почему-то краской.  Арсений вышел в мешковатых джинсах и толстовке. Не глядя на Антона, быстро нацепил кроссовки и выскользнул за дверь. — До свидания, — неловко попрощался Антон. — Всего доброго. — Татьяна вернулась на диван, взяла мороженое и закинула ноги на столик. За Арсом пришлось поспевать. Его шаги эхом отдавались на лестнице, и не успел Антон преодолеть и половины лестничного пролёта, как тот уже выскочил из парадной.  Во дворе они наконец сравнялись. Арсений, не говоря ни слова, удалялся от дома в неизвестном направлении. С капюшоном на голове и руками в карманах он выглядел совсем маленьким и закрытым. Шастун попытался прикинуть, когда они в последний раз виделись и разговаривали: выходило, почти месяц назад, когда сдавали учебники. Антон успел кое-как сдать ЕГЭ и подать документы в шарагу, а вот Арсений... что у него происходит не знали даже всегда готовые поделиться ценной информацией длинноносые бабуськи.  Подстроившись под торопливый шаг, Антон потерялся в своих мыслях и очнулся уже у гаражей. По ним скакали и карабкались восьмилетки в кепках и разноцветных футболках. Ребятня снимала тиктоки и стрелялась из водяных пистолетов. Арсений прошёл мимо них и забрался на подвешенную за дерево качелю. Шастун подгрёб к нему и стал аккуратно раскачивать. Помолчали. Арс наблюдал за детьми, Антон наблюдал за Арсом. Из капюшона выглядывал только кнопочный нос и длиннющие ресницы.  — Ты за шавой так торопился? Всё ещё угощаю, — брякнул Шаст в надежде сбавить градус напряжения. Арсений усмехнулся и поднял на него взгляд. Глаза грустные, но светлые, а  не как у тюремного заключённого.  — Не голоден, — помотал головой Попов. — Зачем пришёл? — Дорогу до гаражей забыл. Антон присел на корточки и попытался заглянуть под капюшон. Арсений не обращал на него внимания, уставился на гаражи, словно только детские забавы и интересовали его сейчас. — Ты чот во дворе давно не появлялся. Глафириного садика боишься? — А она закончила реновацию? Не заметил, — без интереса сказал Арс. — Дома-то хватит сидеть, а то пролежни пойдут. — Антон хмыкнул. Попов выглядел так, будто ещё пару дней назад при смерти валялся. Как же его растрясти? И можно ли узнать, что с ним происходило? Это ведь, наверное, очень личное. — А куда мне ходить?  — Налево. — Арсения такие игры слов всегда веселили, и сыпал он ими без устали. Антон, конечно, до его уровня не дотягивал, но его усилия обычно магическим образом вызывали Арсову улыбку, и сейчас Попов тоже весело хмыкнул.  За шавермой они всё-таки пошли. Арсений сокрушался, что не взял с собой кошелёк, даже ключи не взял. Но Антон всяко мог вложиться в фонд кормления загрустивших, пакет включал в себя шаверму в сырном лаваше и бутылку зелёного липтона для скучных ботаниксов и пивас для рабочего класса. Арсений вгрызался в шаверму так, будто месяц не ел. Соус тёк по подбородку, но и этого он не замечал, за салфеткой и не думал тянуться. Антон прочистил горло и решился спросить: — Как там твоя летняя школа? Вокруг темнело. Пахло как перед дождём, но на пасмурном небе грозовых облаков не разберёшь. На улицы ни души, кроме двух заблудших, пристроившихся на лавочке в сквере. Скоро сюда набегут собачники и можно будет полюбоваться псинками и может даже выклянчить разрешение погладить — это тоже должно поднять Арсению настроение. — А я туда больше не хожу. — На лице Попова промелькнуло нечто похожее на злорадное удовлетворение вперемешку с облегчением. — Красава. Да и не надо тебе туда было. — Антон кивнул, не разрешая себе задавать метающиеся в голове словно теннисные мячики вопросы. Арсений искоса на него глянул. — Думаешь? — Канеш, — жуя с открытым ртом, возмутился Антон. Такое его поведение всегда вызывало сморщенный нос и замечание, но потом Арсений прятал улыбку, отворачиваясь, — ты ж и так умный. Одна четвёрка — чё за бред? Нафига её исправлять? — Золотая медаль ведь. — Я из шоколада куплю, будет тебе медалька. Шаверма кончилась, и двор постепенно заполнялся собаками и прилагающимся к ним людьми. Мимо просеменила крошечная девчушка с попастым корги на поводке. Антон тут же подкупил её завалявшемся в кармане ветровки леденцом и пристроил Арса погладить собачьи бока. Как и планировалось, тот повеселел и обратно к дому шёл уже улыбающийся. — У тебя теперь времени куча должна быть?  — Теперь — да, — Арсений снова улыбнулся с мстительной радостью, взглядом метая дротики в чью-то воображаемую фотографию. Антон готов был деньги ставить, что знает лицо на фотке. — Выходи во двор тогда. Дышать надо свежим воздухом, полной грудью. — Хотелось добавить: если мороженое дома быстро кончается, Антон ему и рожок купит, — но не стал. Дождь, висевший над их головами весь последний час, сначала стал накрапывать мелкими каплями, но уже через минуту полил в полную силу. Они почему-то не торопились домой, а потом и вовсе сняли кофты, оставшись в футболках. Арс стоял на месте, задрав голову и подставляя больно бьющим каплям лицо. Антон морщился, пытаясь держать глаза открытыми, так ему хотелось смотреть на открывшуюся перед ним картину. История снова повторялась. Когда-то в точно такую же погоду он подобрал Землянику, и её жизнь точно стала лучше. Ему хотелось верить, что и в этот раз дождь — хороший знак. *** Через два дня раздался звонок в дверь. На дворе стояла жаркая и душная суббота. Мама кипятила бигуди и готовилась к вечеру с подружками, Антон ел блины и старался не засрать сгущёнкой весь стол. Подняв грязные руки повыше, Антон виновато глянул на мать, и она пошла открывать дверь незваному гостю. Радостно воскликнув, ма стала зазывать кого-то внутрь. Шастун с любопытством обернулся. В кухню вошёл донельзя смущённый Арс. — Здарова! — Антон расплылся в улыбке. Вот уж не ожидал. — Садись блины хавать. — Да я... — Арсений точно хотел отмахнуться, но мама уже наливала ему чай и предлагала все варенья из холодильника. — Надо вам пойти погулять, мальчики, головы проветрить... Благослови господь его маму. Самый тактичный и душевный человек на свете. Антон подхватил её песню. — Точняк, а то я уже задушнился дома. Вчера весь день на работе. — А кем ты работаешь? — с интересом спросил Арсений. Мама не дала и рта открыть, стала нахваливать и задавать лёгкие, незаметно вплетённые в разговор встречные вопросы, по крупице вытаскивая из Попова информацию. Спустя пятнадцать минут оказалось, что Арс целыми днями пялится в книжки, гулять ни с кем не хочет, мама ходит только на работу, живут они на доставках. — Как мы давно не виделись с Татьяной! — огорчалась Майя, никогда не дружившая с матерью Арсения. — Она сегодня дома? Как думаешь, смогу я уговорить её составить нам с девочками компанию? — Э-э, ну наверное? — растерялся Попов.  Майя уже мечтала, как весело они проведут время вместе. Антон убедился, что Арс съел сколько хотел, и потащил его из квартиры. — Велики возьмём? Можешь на мамин сесть. — Я не катаюсь, — отказался Арс. Антон встал, как вкопанный. — То есть? Арсений тут же съёжился и отвёл взгляд. — Не умею. Антон чуть было не спросил, как это так — его что, никто не учил? Но Сергей ни разу не появлялся рядом с детской площадкой, не ездил на рыбалку, не ходил на школьные мероприятия. Да уж, балбес. Неужели не ясно, что его никто не учил. — Ща заумеешь, — пообещал Антон, принимаясь настраивать сидушку на мамином низком велике. — Мне не надо, мне и кататься негде, — стал отнекиваться Арсений. Антон притворился слепым и глухим и выкатил велик на лестничную клетку. Во дворе играли дети. Бабульки собрались у соседней парадной, вели бурный разговор. Надо хоть будет подойти, спросить, о чём улицы шепчут. А пока Антон выкатил велосипед на дорожку, хлопнул по сиденью и приказал: — Садись! Арсений нерешительно подошёл и осмотрел велосипед.  — И зачем его изобретать? — спросил он себе под нос. Антон постучал настойчивее.  Неловко забравшись на сидение, Арс поставил ноги на землю и вцепился в руль. — По-моему, этому только в детстве можно научиться, — засомневался Попов, боязливо ёжась, — ты уверен, что стоит? — Это ничего не стоит, совершенно бесплатно, — со смешком сказал Антон, проверяя цепь и тормоза. — Так, значит ты сейчас начнёшь крутить педали, а я буду держать тебя за багажник. Попов вскинулся и обернулся, словно ему на хвост наступили. — Как? Так сразу?  — Дак а чего тянуть кота за яйца, — Антон пожал плечами. — Не боись, я держу. Не грохнешься. — Я же упаду! — Сказал же, не упадёшь. — Как не упаду, я ведь не умею кататься! — Арс, — Антон наклонился ближе к его лицу, — ты не упадёшь. Я не дам. Арсений сглотнул. Шастун поспешил отодвинуться. Зря полез. Попов отвернулся и, схватившись за руль покрепче, поставил ноги на педали. — Начинай их крутить, я поддерживаю, — скомандовал Антон, внимательно контролируя ситуацию. И правда, не дай бог ладошки обдерёт, ещё чего не хватало. — За багажник? — язвительно-весело хмыкнул Арсений. К чему это он? Кататься на велике — велика наука! Антон научил этому искусству полдвора и уж точно мог помочь и Арсению овладеть сим мастерством.  Прокрутив педали несколько раз, Попов вскрикнул от неожиданности и стал заваливаться в сторону. Антон метнулся в сторону, и Арс опёрся на него вместе с велосипедом.  — Ты чего ржёшь? — надулся Арсений. И правда, Шаст и не заметил. Но уж больно забавно выглядел Попов, всегда собранный и с заправленной в брюки рубашкой, пытающийся уместиться на сидушке. Вместо ответа Антон отрицательно промычал что-то невнятное и чмокнул макушку, маячившую перед глазами. Арс, кажется, ничего не заметил, только отвернулся, а вот Шастун себя одёрнул — это ещё что такое? Блин, понятно, что тянет, но нельзя ж так нахрапом! Да ещё в такой щекотливой ситуации! — Кхггхмм, ещё раз давай, — подбодрил он. Арсений вздохнул и попробовал снова, уже удачнее. Когда-то, когда Попову ещё не выбили освобождение от физры и он не стал просиживать этот урок в библиотеке, слухи о его активности ходили по всей школе. Арс вертел сальтухи, ходил на руках и гнулся во все стороны. Видимо, талант не пропьёшь, потому что получаться у велосипедного подмастерья начало быстро, хотя ещё пару раз он на Антона всё же завалился.  Уже через сорок минут стайка бабулек наблюдали за Арсением, с криками нёсшимся по двору, и семенившим за ним Шастуном. — Не вздумай отпустить! — орал Арс, глядя только вперёд и не понимая, что давно уже едет без поддержки. — Не боись, держу, ты ток педали крути! — весело крикнул Антон. Дети на площадке звонко смеялись и неразборчиво лопотали, показывая на них пальцами. Хорошо, что Антон за ним бежал, иначе Попов бы в итоге въехал в мусорку. — Ты не держал, — обиделся Арсений, слезая с велика и почёсывая задницу. Затекла, наверное, с непривычки. — Эт потому что ты и без меня справлялся. Ваще молодчик, быстро тему просёк, — похвалил Антон. Чёлка у Попова растрепалась, руки так и чесались поправить. Улыбка не сходила у Арсения с лица, он тяжело дышал и сиял глазами. Антон был собой доволен даже больше, чем когда сдал на золотой значок ГТО.  — Как у меня получается? — взбудораженно спросил Арс.  — Ты всегда лучший, Арс. Погнали супчика навалим?  Что может быть лучше после кардио, чем убедиться — Арсений сегодня плотно поел. А Татьяну ждёт отличный вечер, раз уж мама за неё взялась. *** Арсений постепенно расцветал. Приходил в гости, беззаботно прогуливался во дворе (ой, Антон, вот так совпадение, и ты здесь? Да у меня вот вечерний моцион...), соглашался погонять с пацанами в футбол, приходил к Антону на работу. Дети его обожали и с радостью уничтожали в любой игре. Арсу на разбор правил требовалось всего полчаса, и после этого он мочил крохотулек в ответ.  Мама на вопросы о Татьяне отвечала ласковой улыбкой и:  — Всё будет хорошо. Это женское, я тебе всего не могу рассказать. Хорошо, что ты сейчас заботишься об Арсении, она это очень ценит. Недавно они смотрели экстрасенсов по телеку, и Арс сказал, что теперь тоже болеет за Олега Шепса, а вот Гецати стрёмно себя ведёт. Попросил научить участвовать в зрительском голосовании, тоже решил выставлять оценки. — Я не думал, что ты дома постоянно сидишь, — заметил Попов за чаем. — Дак а чо такого, — смутился Антон. — Да нет, ты просто общительный такой, у тебя друзей много. А ты, оказывается, домосед. — Дак у всех свои дела, Макар вот рэп пишет с Эдосом, Димка готовится в мед поступать, Серёга в шараге смены подбирает. Мы и так по выходным тусуем, уже достижение, если все время найдут. А чо, плохо? — Антон себе лентяем не казался. Маме по дому он помогал, бабулю навещал, продукты ей приносил. Работу работал качественно. — Нет, хорошо, — пожал плечами Арсений. — Могу напроситься к Макару с Эдом, я всё равно хотел над альбомом поработать, просто осенью. — Не надо, — встревожился Арс, — в смысле, ты можешь, если хочешь. Но я рад, что мы так, э-э, много времени вместе проводим. Как-то они возвращались из спортклуба и встретили по дороге Алёнку. Зацепились языками, она стала расспрашивать про жизнь, про дела. И вдруг возьми да пригласи Арсения на какую-то тусовку. Антона тоже позвала, но будто вспомнила в последний момент. Шастун отмазался: на сомнительные сборища он не ходил, да к тому же его явно не жаждут там видеть.  Арсений непонимающе глянул на Антона и почему-то тоже отказался, соврал про дела, которых не было. Помогать маме по работе, серьёзно? Ничего, что она в отпуске? — Ты ей нравишься, — объяснил Антон позже. — Я понял, — кивнул Арс, — и что с того? Она-то мне — нет.  С девчонками Арсений раньше гулял, это точно. Каждую из них Антон помнил и, если честно, субъективно не любил. Ну хоть ты тресни. Да, глупо, но Арс же ему давно нравился. — Везуха тебе, что можно выбирать, разбрасываться приглашениями, — неискренне вздохнул Антон. Пускай-пускай разбрасывается, у них в воскресенье вечером сериал про богатого бизнесмена и мать-одиночку. — Все могут выбирать, — непонимающе взглянул на него Арсений, и тут же поддел: — даже ты. Чем я лучше? — Шутишь? — хмыкнул Антон. — Ты красивый, к тому же умный, всё знаешь-умеешь, шутки смешно шутишь. Завидный жених прям. Лучше сына маминой подруги не найти. — Завидный? — хитро переспросил Попов. — Ты тоже завидуешь?  Антон уловил оттенок флирта в его голосе, но отмахнулся от этой мысли. С тех пор, как началась эта заварушка с отцом Арсения, он свои грабли старался держать подальше — явно же не в тему. Но совсем сдержаться он не смог. — Смотря кому, — выбрал он наиболее невинный вариант, старательно игнорируя другие. Например, «завидую Алёне, которая может открыто вертеть перед тобой хвостом и юбкой». *** В воскресенье Попов припёрся в пижонских узких штанишках и рубашке вместо обычной домашней одежды. Антон даже сверился с мысленным календарём, уж не проебал ли он чьи-то похороны или свадьбу.  — Ты чо это? — Вера Павловна ведь говорила подавать тебе пример, — блестя глазами, напомнил Арсений, — а ты сказал — возьмёшь. Антон почесал башку. — А-а... так там не про пример же ж... — Да? — Попов наигранно удивился. — А ты слышал такую поговорку: дают — бери, бьют — беги? — Ну слышал, — пожал плечами Антон, — и чего? — Бить буду, раз тебе оставшиеся варианты не нравятся, — проворчал Арс, разглаживая складки на рубашке. Шастун не понимал, что происходит, но жопой чуял — надо скорее уже понимать. Чуйка шептала: дело пахнет писюнами. Мама снова тусовалась с Татьяной и девчонками, вернее, беря во внимание их возраст, уважаемыми ледями. На притащенном к дивану стуле уже расположилась тарелка с бутерами и две чашки чая. Антон удобно примостился на подушке и пошуршал пакетом, в который ещё бабушка завернула пульт. Чуйка не давала листать каналы и, оглядевшись, Шастун понял причину: Арсений. Уселся ближе обычного и наблюдал за ним.  — Чо? — не понял Антон. — А, вафли? Бля, я забыл, щас принесу. — Не надо, — остановил его Арс, — не хочу пока вафель. — Тогда внимательно телик смотри, там ща самое интересное, Светлана всё рассказала Константину Викторовичу, он будет с Ленкой расставаться. Сначала всё шло как обычно. На экране разворачивалась драма, Антон ел бутеры, Арс почему-то не ел. Они как обычно перебрасывались комментариями по поводу происходящего, обвиняя героев в тупости и излишней драме, но втайне наслаждаясь. Пока Антону не стало как-то слишком хорошо. Осмотрев местность, Шастун отметил: бутерброды съедены, значит животику классно, чай тоже выпит, сидеть удобно. Но что-то не то. Повернувшись к Арсению, он застыл с открытым ртом. Тот придвинулся к нему вплотную и теперь во всё лицо зевал, прикрывая лицо ладонью и оставляя руку на спинке дивана. Такой трюк Антону показаться не мог. Он сам не раз выполнял перечисленные выше упражнения, заняв соседнее с Арсом место в киношке (благослови господь походы в кино с классом, вдвоём Попов бы ни за что не пошёл). Обычно Арсений отстреливался ещё на подлёте, причём в прямом смысле — попкорном.  А сейчас, посмотрите-ка, акробат.  Шестерёнки в мозгу Антона завертелись. Почему Арсений к нему подкатывает? В том, что это искренне, он не сомневался. Попова могли заставить что-то делать только родители и учителя. Стоило однокласснику попытаться присесть к нему на шею, как несчастный оставался без приседалки. Сам Антон тоже, бывало, получал люлей.  — Ты потискаться хочешь? — спросил он напрямую. — Да блин. — Арсений дёрнулся и сложил руки на коленях. — А ты — нет? — Хочу, — без обиняков признал Шастун, — я ж к тебе с девятого класса подкатываю.  — Ну так а чё ты тогда, — забубнил Арсений, отковыривая катышки с брюк. — Да я прост растерялся. — Антон развёл руками. — Ты ж меня всегда отшивал. — Я думал, ты придурок. — Попов цокнул и возвёл глаза к небу. — Начинаю возвращаться к этой мысли... — Не, не, давай серьёзно, — прервал его Антон, пока Арс совсем не закрылся и не ушёл в свой сарказм, — это типа чо, зелёный свет? — Салатовый, — буркнул Арсений. — Арс. — Если не хочешь, так и скажи. — Арс. — Да это уже не цвет, а луч прожектора, блин, Антон, — окончательно скуксился Арсений.  — Я просто хочу разобраться, — примирительно сказал Шаст, — чтобы потом без всяких. Типа я тебе тоже нравлюсь? С каких пор? — Однажды, в студёную зимнюю пору... — Арсений, — Антон смягчил тон и погладил его по руке, внутренне обмирая — офигеть, он гладит Арса, — ты мне капец как нравишься, я просто не хотел приставать после... всего. Я просто не понял, когда ты тоже на меня запал. — А это важно? — Арсений поджал губы. — Просто в какой-то момент упал, проснулся — гипс.  — Хорошо, — успокоенно вздохнул Антон. — Хочешь пообниматься и продолжить смотреть? Попов выдохнул и молча закивал, подбираясь поближе. Неловко путаясь в руках и ногах и избегая смотреть друг другу в глаза, они кое-как скрутились в креветку и застыли на диване, глубоко дыша. Арсений полулежал на его груди, обвив руками поперёк торса, и щекотал дыханием через футболку. Хорошо. — Смотрим дальше? — почему-то шёпотом уточнил Антон. Арс молча закивал, и они вновь сосредоточились на сериале. *** Коты ластились к рукам и с мурчанием набрасывались на мокрый корм. Арсений, хихикая, поглаживал всех подряд, и Антон не мог отвести от него взгляда, рассыпая лакомства мимо мисок. — Нечего котов приваживать, и так всё уссали! — злилась Глафира Львовна. — Что ж им, с голоду пухнуть? — недовольно поинтересовался Шастун. — Бог с вами.  Арс кинул на него благодарный взгляд и вновь сосредоточился на кошках. Тополь играл в догонялки сам с собой в воздухе и оседал на дорогах и подоконниках. Голуби кидались к любой луже. Редкие облачка летали по небу, подгоняемые июльским ветром. — Похоже на слона. — Антон ткнул пальцем в небо. Арсений нежно ему улыбнулся и слегка вытянул губы уточкой, что значило: я бы тебя поцеловал сейчас, будь мы одни. — А вон то — на гусеницу, — вместо этого Арс кивнул головой на другое облако. Завтра у его команды соревнования, придётся ехать в соседний город, трястись в автобусе под запах сухариков и газировки. Своих. Детям он, конечно, запретит есть в автобусе. Последний день перед отъездом они с Арсением проводили вместе. Антону хотелось везде брать его с собой, и Арс бы поехал, но не хотел оставлять маму. У неё кончился отпуск, она снова ходила на работу и красила кабинет бывшего мужа — вот почему так странно пахло в их квартире, когда Шаст впервые туда пришёл. Продав рабочий стол и шкафы, Татьяна взялась за кисть и теперь упорно закрашивала стены сказочными сюжетами. Да и с работы хотела увольняться, быть главбухом ей уже надоело. Оба они: и Арсений, и Татьяна — выглядели так, словно вспомнили о жизни за окном. И теперь вдыхали её всю.  Мама регулярно брала Татьяну с собой на все вечерухи и пьянки, и вскоре стало понятным, от кого у Арсения страсть к шуточкам и каламбурам. И красота, и ум, и грация. И если бы Антону было за сорок, он бы, ей богу... Короче, с его типажом всё ясно. Мимо прошла мама с пакетами. Шастун вскочил и, вытерев руки о шорты, пошёл к ней, чтобы их отнять.  — Молодцы какие, — оценила она. — Надеюсь, Антон, ты помнишь, что Земляники нам хватит? Освободив руки, мама и сама присела рядом с кошками и погладила парочку, причитая, какие же они хорошенькие. Глафира и её попыталась отчитать, но ма только отмахнулась:  — Что ж им, с голоду пухнуть? Арсений расхохотался. Антон тоже гордо улыбнулся. Мама у него самая лучшая.  Ещё немного поворковав с животинками, ма встала и повела их к парадной. Их ждал совместный просмотр нового выпуска экстрасенсов, для которого мама даже заскочила за шавермой на троих. Антон беззаботно раскачивал пакетами, заворачивая к двери, как мама тормознула его, разглядывая что-то в глубине двора: — Идите вы первые, я скоро. Арсюш, а ты не хочешь на ночь у нас остаться? Выпуск только в одиннадцать кончится. Они с Арсом с предвкушением переглянулись. Такого у них ещё не было! Не сговариваясь, они наперебой стали громко соглашаться, не задумываясь, почему это мама вдруг такое предложила. — Поднимайтесь в квартиру, я скоро буду, — нежно улыбнулась мама и двинулась в сторону бабулек. Наверное, хотела поболтать.  Вернулась она уже когда всё было готово к просмотру. Руки вымыты после кошек, шаверма разложена по тарелкам, телик включён.  Это был кайф! Мама болела за тех же экстрасенсов, что и они, даже не зная их имён, и спорила насчёт выставленных оценок. Разрешила Антону выпить банку пива и не погнала Арса на диван, вообще не спросила, как они будут спать, только подмигнула и ушла к себе в комнату. Счастливые и хихикающие, они всё прибрали и заныкались к Антону. Попов, довольный жизнью, переоделся в футболку и спрятался под одеяло к стенке.  — Дай, — шёпотом попросил он стакан с водой, откуда только что пил Шаст. Пришлось экстренно прятать улыбку. Куда же теперь делась твоя брезгливость? Арсений так уютно пристроился в его кровати, что даже не стыдно было за леопардовое постельное бельё. Наоборот, на его фоне Арс смотрелся... кхм, хорошо, в общем, смотрелся. — Давай тикток посмотрим? — попросил Арсений. Это Антон считал своей личной победой. Раньше у Попова на телефоне были заметки, телефон и пара приложений. Никаких игр, стриминговых сервисов и развлекалочек. Это отупляет мозг и запускает процесс деградации. Теперь деградация Арсения не ебала. Он смотрел всё, что душе угодно, и перед Антоном не стеснялся.  — Ага, давай, там как раз Макар смешнявок накидал.  Паролем у Антона на телефоне теперь было 20 марта, а на экране блокировки фотография Арса с Земляникой. Оба с сосредоточенными мордашками смотрели, как китайский подросток на ютубе готовит слайм. А чо, ему пред Арсом скрывать нечего, пускай заходит, если надо. Прижавшись к Арсению со спины, Шаст возложил на него почётную задачу перелистывания ленты и отправки всем друзьям самых смешных роликов. Волосы у Арса пахли вкусным шампунем, он расслабленно лежал в его руках тёплым комочком и давился смешками.  Антон очень не хотел от него уезжать. *** Соревнования прошли с оглушительным успехом. Их команда заняла почётное второе место, старший тренер ликовал и обещал Антону прибавку к зарплате. Дети счастливо поедали заказанную прямо к автобусу пиццу, вдоволь поваляв Шастуна по земле и вымазав в грязи. Мама отвечала на присланные фотки и видосики смайликами и говорила, что гордится и надо отпраздновать. Арсений сообщения не читал, хотя в семь вечера спать — это как-то рановато. Домой он добрался уже заполночь. Мама его заобнимала и отправила мыться и спать, грозилась завтра разбудить рано утром. Антон со смешками отмахнулся и завалился на боковую. Ага, его такие угрозы только в детстве пугали. Однако в восемь утра мама действительно легонько его растолкала и сказала подниматься к завтраку. Что за новости? У него заслуженные выходные, он и в будние-то дни не всегда раньше одиннадцати встаёт, работа только с часу. Пришлось выползать на кухню и завтракать.  — Я пойду Арса вытащу погулять, он небось тух все три дня дома, — жуя на ходу, он встал и пошёл к двери. — Погоди, — окликнула мама, — хочу тебе кое-что рассказать. Антон против воли похолодел. Бабушка умерла? Тогда мама не стала бы ждать, всё сказала бы вечером. Мама умереть не могла, она вот стоит. Недожёванный бутерброд встал комом в горле. Пришлось под виноватым взглядом мамы плевать жёваные комки в мусорку под раковиной. — Присядь, — попросила мама, усаживаясь за стол. Он резко сел на стул на подломленных коленях. Таких серьёзных разговоров в их семье не бывало. Обычно мама журила походя, за ужином могла попросить быть в школе повнимательнее и повежливее общаться со старшими, меньше сленга употреблять. В последний раз нечто подобное было после ухода папы.  — Ты же знаешь, что отец Арсения ушёл? Бля-а-а-а-а... Антон поджал губы, уставившись в стол.  — Они с мамой Арсения развелись, и он должен был переехать в Москву и жить там, у него были планы, — мама говорила с ним размеренно и спокойно, как со взрослым. — Но пару дней назад Сергей вернулся, хотел уговорить Арсения поехать с ним. Как он раньше не понял, что что-то случилось? Арс молчал, мама вместо звонка отписалась парой фраз. Настолько погрузился в детей и работу, даже не почувствовал сгустившихся туч, предвестников тотального пиздеца. — Сергей встретился с Арсением недалеко от театральной студии, ждал у входа. — Точно, Арс хотел летом продолжать ходить туда. — Между ними произошла потасовка. С ними обоими всё нормально, но Арсений сейчас в больнице, а Сергей будет оштрафован. Я разбудила тебя пораньше, чтобы мы вместе могли Арсения навестить. Сначала Антон хотел бежать сломя голову, но ноги не слушались. Он вдруг испугался того, что увидит. Нельзя же прийти к Арсу на панике, он так только хуже сделает, ему ведь и без него плохо сейчас... А что значит потасовка, Арс батю тоже хуярил, что ли? Если так, то правильно сделал, этого мудака вообще надо было... — А что с ним? — сиплым голосом спросил он у мамы.  — У него есть синяки на лице и груди, царапины на руках — это от часов. Одно ребро треснуло, губа в крови, она лопнула, помнишь, как у Эда в восьмом классе? — мама тоже перешла на взволнованный тон, хотя изо всех сил пыталась это скрыть. — Я его уже видела.  — И как он? — Ох, Антош, — мама подошла к нему, обнимая и прижимая его голову к своему животу, — ты же его знаешь. Жалуется, что подавальщица разносит еду без перчаток. Антон мокро рассмеялся и понял, что плачет. Так будет лучше. Пусть он сейчас расклеится, зато с Арсом будет сильным. *** Татьяна появлялась в больнице постоянно. В её глазах Антон читал ту же твёрдость, с которой она разбиралась в любых возникших финансовых сложностях компании. Сейчас она с методичностью главного бухгалтера советовалась с адвокатами и договаривалась с соседями о даче свидетельских показаний на суде.  Антону запрещали, но он протаскивал в рюкзаке всё, что Арсению могло захотеться: шоколадки, булочки, соки, его любимую плюшевую альпаку и кружку с Капитаном Америкой.  Выглядел Арсений не ахти. Всё лицо сине-красное. Этот дурак всё выпрашивал зубную пасту или замазку, хотел дорисовать флаг России.  — Плохо выгляжу, да? — спрашивал он. — Ты самый красивый, блин, знаешь же, — ругался Антон, целуя руки и избегая костяшек. Всё-таки навалял папаше в ответ, молодец, самый лучший, самый сильный человек в мире.  Антон приходил каждый день, взяв отгул в спортклубе, и высиживал до последнего. Приносил планшет и ставил фильмы, листал все пропущенные Арсом тиктоки, давал послушать демку, записанную Макаром и Эдом.  — Хорошо, что меня Вера Павловна не видит, — веселился Попов. — Подумала бы, я от тебя нахватался гадостей.  После выписки они таки встретили Веру Павловну и потом очень смеялись. Это ж надо, почти что на выходе из больнички.  Татьяна делала в квартире ремонт, чтобы о Сергее ничего не напоминало. Выкидывала каждую мелочь и подстраивала всё под их с Арсением нужды. В связи с этим Арсений переехал к леопардовому белью, а Татьяна стала частенько оставаться на ужин и тоже болела за Олега Шепса. Это хорошо, потому что болей она за Гецати — Антон бы себе сорокалетнему запретил с ней кокетничать. Начинался август. Дети играли на гаражах, а они с Арсением ели шаверму, усевшись прямо на земле. Арс негодовал, что не взял себе сырный лаваш, и постоянно кусал у Антона. Да ещё и пивом его запивал. Вздохнув, Антон подвинул к нему банку и взял себе зелёный липтон. Кажись, придётся переходить на ЗОЖ. — Как там твой экономический? — спросил Шаст с набитым ртом. — Я кто, эконом? — весело усмехнулся Арсений. — Пойду в актёрское училище. — Что? — Антон так удивился, что не удержал во рту кусок морковки. — Ты же... как же... а как? Арсений счастливо улыбался.  — А я теперь делаю что хочу. Могу даже в роблокс играть. И в доказательство этого поцеловал Антона в щеку заляпанными в соусе губами. Антон хотел было возмутиться, но его руки инстинктивно обняли Арса за талию и прижали к себе ближе.  Получается, дождь и правда был хорошим знаком. Будем надеяться, Земляника не станет ревновать.