На четверых

Дождь моросил уже неделю, словно чувствовал настроение всех обитателей Сяньчжоу. Дань Фэн, стоя на балконе, протянул руку, и его кожа чувствовала прохладу от падающих капель, но всю его фигуру плащом закрывала магия, не позволяя коснуться одежд. Капельки дождя над ладонью собирались в невидимый сосуд, прежде чем вновь упасть на землю… — Геге… — Дань Хэн осторожно подходит ближе, прижимаясь со спины, даря свое тепло. — Пойдём внутрь. Дань Фэн молчит, прикрывает глаза, прежде чем развернуться к дверям. Он все равно бы ничего не увидел сквозь дождь. Тёплая ладонь брата крепко обвивает его собственную прежде чем около-насильно втянуть обратно в тепло комнаты, закрывая за спиной двери. Уже чуть больше года братья Дань из рода видъядхар стали мужьями с близнецами Сяньчжоу. Около полугода, как Рен, младший из близнецов, супруг его младшего брата Дань Хэна, покинул город для обороны северной границы. Две недели три дня и семь часов, как от него больше не было никаких известий… — Дань Фэн? — Инсин осторожно касается пальцами второй руки супруга, выводя того из мыслей. — Всё в порядке. Что на ужин? — он решительно идёт к столу, невозмутимо присаживаясь, насколько мог это сделать, откидывая полы одежд. Но оба его близких человека понимают, что отсутствие Рена из них троих именно Дань Фэн переносит сложнее всего. Инсин присаживается напротив, в то время как Дань Хэн тесно прижимается к боку брата, ненавязчиво подкладывая тому в тарелку свою порцию серебристого лосося. Дань Фэн замечает, рассеянно кивает, обнимая младшего брата хвостом за талию, но аппетита не прибавляется. Получалось лишь сделать вид, что ему все равно, когда внутри беспокойство разъедало все остальные мысли. Он едва притронулся к еде, больше в задумчивости маринуя филе в соусе, взглядом бегая обратно к окнам. Дань Хэн уже тихо дремал на его плече к концу трапезы, что не удивительно, дождь с самого детства баюкал его лучше любой колыбельной. Дань Фэн кладёт руку на его плечо, выгибает края губ в полу-улыбке, словно решаясь намурлыкивать в такт дождю. — Я слышал ваши старейшины хотят поговорить с тобой? — голос Инсина тихий и Дань Фэн мгновенно переводит на него взгляд. Так неловко забыть о собственном супруге, когда он сидит напротив. — Да, спустя год хотят узнать о благополучии брака, — бывший секунду назад мягким взгляд становится твёрже и холоднее. За давностью такая рана по гордости должна была уже затянуться, но послание, что им вновь нужно встретится, когда Дань Фэн наконец скинул с себя оковы их контроля — раскрыло её заново. — Убить их нельзя? — уточняет Инсин, зная, что скрывает этот холод в лазури глаз, разливая чай, и в запахе листьев Дань Фэн может различить, что это его любимая смесь. Они действительно постарались с этим ужином, собрав все, что он любит. — Не тебе. — он кивает в благодарности, принимая пиалу. — Рен, может быть. — вкус чая терпкий и от этого яркий, прекрасной температуры, и он чувствует себя чуточку лучше. — Соглашусь на встречу с ними, когда он вернётся. Инсин смотрит на него, тепло улыбаясь. Все, что он мог сделать со своей стороны, он сделал ещё тогда, в начале их пути. А теперь, как бы не был ему близок и дорог Дань Фэн, стоило дать возможность разобраться самому. Он был бы ужасным правителем и мужем, если бы сменил столь прекрасному созданию одни цепи на другие, лишая воли. — Хорошо, — мужчина кивает, принимая ответ. Они дождутся Рена.

***

Дождь шёл третью неделю, с редкими перерывами, как сейчас. Ладонь в машинальном жесте ложится под живот. Рена нет уже больше полугода. Уже восьмой месяц Дань Хэн носит под сердцем ребёнка от… Кого-то из близнецов. На самом деле, Дань Фэн уверен, что Инсина, но почему-то именно Дань Хэн смущённо кусает губу отводя взгляд, как будто это вовсе не он зачинщик всей вакханалии в их постели, не соглашаясь. Инсину, кажется, все равно. Это все равно их ребёнок, так к чему спор? — сказал он. Дань Хэн посмеялся. Дань Фэн закатил глаза. Он вытягивает ладонь, касаясь стекла и то мгновенно потеет, а по ту сторону стекла по форме руки собирается вода, что падала с крыш после недавнего дождя. Если бы он мог чувствовать через эти капли, то… А затем сердце пропускает один удар. Запах пота и крови забивает нос, но куда важнее насколько крепко и неожиданно обнимают руки, а спиной, даже через плотные слои одежды можно почувствовать как колотится сердце и как хочет ему вторить собственное. Губы Рена сухие и горячие, а поцелуи торопливые и жадные. Как бы приятно не пробегали мурашки по телу, но Дань Фэн перехватывает руки на своих бёдрах и по одной широкой ухмылке понимает, насколько горят негодованием его собственные глаза. — Ты должен был идти к Инсину, а затем к своему мужу, а не зажимать меня в коридорах. — Мгм, — Рен прикусывает кончик острого уха. — Дань Хэн встретил нас у ворот и сказал, что ты ждёшь. Как я мог не послушаться моего милого мужа? — Легко и просто, как ты это делаешь постоянно? — Дань Фэн хлопает нахала по спине хвостом, но получает только томный выдох на ухо как реакцию. — Ужасное у тебя обо мне представление, — Рен чуть недовольно ворчит, потому что продолжать ласки не получается, хватка Дань Фэна крепка, как зимний лёд. — Сгораю от любопытства, что за сюрприз который я должен увидеть лично. Дань Хэн не ответил. Что на счёт тебя? — понявший, что реакции не получит, мужчина обхватывает губами кончик рогов. Видъядхара прикрывает глаза. Отправить бы паршивца отмыться после дороги, но все же даёт слабину. Пальцы уже не так сильно удерживают на месте руки, даже напротив тянут выше, задирая плотную ткань одежд, пока не касаются выпирающего животика. А мелкий толкается внутри, в ответ на незнакомые руки. Интерес к рогам мгновенно пропадает и Рен выглядывает из-за плеча, теперь уже точно убеждаюсь глазами в том, что чувствуют руки. Пусть Дань Фэн и не видит его лица сейчас из-за волос, что сильно отросли в походе, зато чувствует спиной, как меняются эмоции и ритм сердца за ними следом. Мужчина тихо мычит, а после с самым негодующим видом смотрит на него, разворачивая к себе лицом. — Вы серьёзно заделали ребёнка пока меня не было? В душе Дань Фэна мгновенно горит. В этот раз удар хвостом куда сильнее и серьёзнее, такой, что Рен перелетает через плечо, едва успевая смягчить удар об стену руками. — Какой же ты идиот, — Дань Фэн закатывает глаза, прежде чем направиться к комнатам. Инсину наверняка уже сказали о возвращении Рена, но теперь хотелось убедиться лично. Или просто уйти, чтобы не прибить идиота. — Это я должен быть обижен, что все веселье досталось Инсину, — бурчит в спину Рен, за что получает поток воды сверху. — Отмойся сначала, — Дань Фэн размыкает печать, прежде чем оставить принца в луже воды посреди коридора.

***

— Что ж, — Дань Хэн переводит взгляд с брата на супруга и наклоняется ближе к Инсину, — геге выглядит гораздо лучше. За столом шумно впервые за долгое время и несмотря на витьеватые ругательства видъядхар, Инсин искренне кивает. Да, определённо лучше и живее. И сквозь недовольство можно заметить, как все же прорывается улыбка. Дань Хэн рядом ойкает, внезапно оказываясь в объятиях Рена и почти восседает на его коленях. -Я очень скучал, — неожиданно сипит он, упираясь лбом в его висок. Дань Хэн мягко тянет губы в улыбке, запуская руку в его волосы, замечая, что кончики после мытья все ещё влажные. Дань Фэн молчит поджимая губы, но Инсин за него протягивает руку, приподнимаясь на коленях, и треплет и так взъерошенные волосы брата. — Мы тоже, Рен. Мы тоже.

***

— Какие хорошенькие, — Рен довольно щурится, стоя на коленях перед кроватью, где уже спали братья видъядхары, переплетаясь не только пальцами, но и хвостами, — определённо меня не хватает для комплекта. — Идём, — Инсин хватает брата за шкирку, буквально вытаскивая того из спальни. Инсин не нежничает, затаскивая его в кабинет, продолжая удерживать, даже пока закрывает кабинет. Рен по пальцам может пересчитать моменты, когда видел его таким, улыбаться и ухищряться бесполезно, он это понимает, хоть и не видит причин для столь сильного выражения беспокойства. — Не смей больше так делать, — Инсин толкает его в кресло, блокирует ему руки, надавливая сверху своими и, откровенно говоря, взглядом давит в разы сильнее. — Не смей писать, что возвращаешься, а затем пропадать почти на месяц. Рен молчит. Может отмахнуться, сказать, что — ух ты, а тот голубь Цзин Юаня действительно оказался самым быстрым. Или ещё что-то. Но молчит. Может только тянется чуть вперёд, касаясь лбом руки. А затем охает, потому что его больше не удерживают на месте, не так как раньше. Инсин обнимает крепко, Рен по мелкой дрожи в пальцах чувствует истинную величину волнения своего близнеца и отвечает тем же. Правильно, это только между ними, для братьев Дань он должен был все это время быть оплотом спокойствия и уверенности, а для него самого таким человеком стать никто не мог.

***

— Пришёл опять раздражать меня? — Дань Фэн переворачивает страницу книги, не глядя на Рена, но хвост, то и дело бьющий по полу выражал эмоции видъядхары куда заметнее. — Разумеется нет. — Рен присаживается на пол рядом, спиной облокачиваясь об спинку софы и щекой прижимается к бедру Дань Фэна. — Интересное чтиво? — Ты сказал, что не раздражать меня пришёл, — Он захлопывает книгу и с прищуром смотрит на принца. — Если у тебя такое огромное желание поработать языком, будь добр делать это в другом месте. — Оо, — Рен выгибает губы в ухмылке, и Дань Фэн отчётливо чувствует его пальцы на своих щиколотках. — Я сочту это за приглашение. Видъядхара шипит, предупреждая, но на щеки опускаются две другие ладони. Изящные тонкие, такие, которые он узнает всегда. Дань Хэн улыбается ему глядя сверху, стоя за спиной, пока его нахальный муж устроился между разведенных ног. Дань Фэн фыркает, хоть по спине и пробегает дрожь — бедра чувствительные, а ладони Рена шершавые и в мозолях. Кто на кого влияет из этой парочки — Дань Фэн для себя лично так и не решил, предпочитая сваливать все шишки на Рена. Свою наглость он проявлял открыто, беря то, что желает. В то время как Дань Хэн предпочитал делать все аккуратнее, ненавязчиво склоняя к тому, что хочет сам. Возможно, кроме момента начала их порочной связи. Тогда неопытный, но горящий решимостью младший братик сам зажал его, неумело, но крайне старательно целуя… Дань Хэн наклоняется ниже, целуя в настоящем, возвращая мысли к себе нынешнему, заглушая рвущийся стон, ведь работать ртом Рен умеет очень и очень хорошо. Дань Хэн, набравшись плохого ещё больше, — от Рена конечно же, как иначе, — не отстаёт, лаская основание рогов и шею, слишком дразняще задевая грудь, а после мягко царапая возвращался обратно. — Поганцы, — шипел Дань Фэн. Рен закидывает его ногу себе на плечо, пододвигаясь ещё ближе. Дань Хэн довольно щурится, когда после совместных усилий его брат не ругается и не шипит на них, а мяукающе стонет, цепляется за их одежду и волосы. Расфокусированным взглядом смотрит в ответ, и кусает губы, когда доходит до пика. Рен отстраняется, всем своим видом излучая самодовольство от которого ранее зубы сводило от одного взгляда. Теперь же разомлевший от ласк и удовольствия, Дань Фэн не мог даже хлопнуть Рена хвостом, чтобы перестал так пялиться. Дань Хэн продолжал намурлыкивать под ухом, обнимая за шею, и явно не собирался уходить. — Зато геге расслабился, — Дань Хэн мурчит громче на тихое «Поганцы» от брата. — Всё равно вы двое… Рен! — старший видъядхара рычит, все же бьёт мужчину по спине. Тот слишком неожиданно вновь прикоснулся к сверхчувствительным органам, когда Дань Фэн ещё не отошёл от прошлого оргазма. — Пошёл вон! Рен щурится, жмется щекой к бедру, и в целом делает что угодно, но не уходит. Он недовольно ворчит, когда Дань Фэн убирает ногу с его плеча, немедленно устраивая на другом вторую. Иньюэ Цзюню остаётся только вздохнуть и позволить этим двоим творить что вздумается. Бить брата у него бы никогда не поднялась рука, а Рен устроился так, что из-за живота до него не дотянуться нормально. — Отдыхаете? — появление Инсина выглядит как надежда на спасение и Дань Фэн даже не удерживается от лёгкого виляния хвостом. Однако… — чудесно, позвольте присоединиться. — Конечно, Инсин-дабо. Дань Фэн поднимает взгляд на младшего брата, и тот выглядит таким довольным, что смена принципов о том, что младшего бить нельзя, выглядит очень заманчиво. Инсин укладывается головой ему на колени, практически выталкивая Рена, на что тот кладёт голову на плечо брата. Дань Фэн, прикрыв глаза, массирует точку между бровей. Смотреть на импровизированную пирамидку, что получилась на основе его собственного тела, без головной боли не получилось. — Удобно? — спрашивает видъядхара, все же окидывая взглядом супруга. Софа маленькая и узкая, Инсин едва ли мог уложиться на ней даже спиной, не говоря об остальном. — Очень, если ты рядом, — мужчина ловит его ладонь и касается костяшек пальцев губами. Дань Фэн тушуется, отводит взгляд. Столько внимания на одну его персону. Возможно не совсем одну. Малыш внутри напоминает о себе и Инсин щекой может это чувствовать. Тонкие нижние одежды в которых был видъядхара ничуть не скрывали активности, как и не сглаживали касания Инсина. Холодный и сдержанный Дань Фэн беспомощно прогибается перед ними. Перед Дань Хэном, что так тонко чувствует его настроение и знает, как сделать лучше. Перед Инсином, чьи напор и одновременно учтивость не могут оставить равнодушным его сердце. И даже Реном, который умеет быть милым, если это слово можно применять к людям его комплекции, но раз за разом вытягивает из него эмоции, освобождая от груза. Дань Фэн закрывает глаза ладонью, кусая губы изнутри, чтобы подавить дрожь и жжение на глазах от слез. Эти невозможные люди вокруг него ломают каждую частичку, что он строил вокруг себя все эти годы, вынуждая раскрывать истинную натуру. Дань Хэн кладёт свою ладонь поверх его, рукавом одежд закрывая лицо брата от взглядов близнецов и это для Дань Фэна ощущается как последняя капля всей той нежности, что он чувствует к ним.

***

— Что? Разговоры не шли с самого начала. Дань Фэн был отстранён и привычно холоден, отвечал лишь на вопрос не вдаваясь в подробности и считал, что этого должно было быть достаточно для удовлетворения любопытства старейшин. Однако те уводили разговор все дальше от начальной цели визита. Дань Фэн держался ровно, хоть и от неудобства позы несколько раз поясницу простреливало, а ноги отекали и болели, столь глубокий срок беременности давал о себе знать. Сохранить вид, что с их последней встречи ничего не изменилось — было необходимо. Он был готов положить жизнь, чтобы вытащить брата из того мрака, в котором рос сам, и обрекать на это ребёнка тем более не собирался. Пусть даже это будет означать, что он рушит традиции, этот позор как нибудь переживёт. Но заносчивые старики, что сидели перед ним, пусть и не знающие о его положении, — он постарался чтобы одежды не выдавали его, — говорили немыслимые вещи. — Совет принял… — Вы, — совершенно непочтенно, рыча от гнева, перебивает их Дань Фэн, — старались убрать меня с пути. Я покорился вашим желаниям и даже забрал с собой брата, чтобы он не претендовал на титул Верховного Старейшины, как наследник крови. Мне удалось уладить конфликт, когда Вы поменяли нас с Дань Хэном местами и мы оказались замужем не за теми, с кем проводили помолвку изначально. И теперь, после всех этих событий, спустя столько времени, смеете заявлять, что кто-то из нас должен вернуться обратно? Не кто-то из. Дань Хэн. Вот кого они хотят видеть в своих руках. Юного, многого не знающего, того кто не даст им жёсткий отпор в попытках манипулировать и очернять. — Главной ветви лучше оставаться в клане, нежели пропадать в таком браке. И вот оно. Брак Дань Фэна и Инсина можно назвать образцово-показательным. Они старшие в своих семьях и с детства были обучены вести за собой людей. Братом же занимался Дань Фэн лично, пусть и давая больше поблажек чем имел сам, но Дань Хэн так же был достоин звания Старейшины. Рен же… Дань Фэн и сам бы мог подумать, что не смотря на внешнее сходство с Инсином, Рен был диким. Не зная его ближе действительно могло казаться, что этот человек не может подходить его маленькому а-Хэну. — Не стоило тогда соглашаться на этот брак, — Дань Фэн едва слышит сам себя. Гнев в крови кипит так, что кажется что все его сознание тонет в этом чувстве. Даже в мыслях он не может себе представить, чтобы у него отняли брата. А Старейшины, судя по всему, именно этого и хотят… -… Способность главной ветви к деторождению — наиболее важная составляющая клана. Она не может пропасть зря. Плечи Дань Фэна дрожат в безмолвном смехе. Мотивы старейшин ясны как золотой карп в чистом пруду. Увидели, что их брак принёс не те «плоды», что эти старики хотели видеть и решили переиграть? Несколько холодных капель на щеке и они все поднимают головы выше. Большой переливающийся чистыми водами дракон оскалив пасть смотрит сверху, готовый сорваться вниз от одного движения. — Дань Фэн, — предупреждение, которое разбивается об холод в лазури глаз. — Вон. Дракон срывается. Потоком снося стол и все что на нем было, старейшин, глуша их крики, выбивая сухими телами стариков двери и Инсин за ними, шедший узнать о ходе разговора, едва успевает отойти с пути. Дань Фэн размыкает печать пальцев и вода теряет форму, шумно падая на пол и растекаясь по нему. Инсину все равно на кашляющих и пытающихся подняться видъядхар, а все равно не умрут, его больше заботит супруг, чей вид далёк от нормы. Бледный, дрожащий, с прокушенной губой — такой Дань Фэн вызывал у него беспокойство. Что бы здесь не случилось, он сможет разрешить конфликт. Мужчина помогает ему подняться придерживая под руку и талию, позволяя опереться на себя, чувствуя, что ноги Дань Фэна продолжают дрожать. — Разговора не вышло? — Рен стоит, сложив руки на груди, криво усмехаясь. — Они хотят забрать а-Хэна, — тихо произносит Дань Фэн. Он кожей чувствует насколько тяжелым становится воздух. И, признаться, он знал, какую реакцию вызовут его слова. Рен действительно дикий, подобно дракону жадный до «своего» и неуправляемый если на это покушаются. — Рен, — но Инсин пытается. Добавляет больше угрозы в голос, хоть и знает, что бесполезно. — Дань Фэн. — тише, с толикой осуждения. Видъядхара молчит, сжимает ладонь, прячет лицо в его одеждах, дрожит. И точно не собирается что-то ещё говорить, даже когда они проходят мимо. Даже когда видит, как обнажается меч Рена.

***

— Зачем? — Дань Хэн смотрит с укором, хоть и продолжает тереть кожу от крови. — У нас было подписано соглашение, независимо от их желания, ни я, ни геге не вернулись бы обратно, Рен. — Всё равно через пару лет переродятся, — мужчина беспечно жмёт плечами. — Рен, — видъядхара беспомощно упирается лбом ему в грудь и недовольно мычит, когда мужчина устраивает голову на его макушке, аккурат между рожек. Вернуть к жизни старейшин, а точнее ускорить процесс их перерождения, этот спор не мог, но донести до супруга, что тот не может линчевать каждого, кто косо смотрит на братьев Дань, очень пытался. — Это очень глупо, — бурчит он. — представь сколько проблем из-за этого теперь будет у Инсина. — Переживёт, — Рен лишь хмыкает. — Я тебя тоже очень люблю, — Инсин падает спиной на кровать сразу как входит в спальню. — Но спасибо, что хоть кто-то заботится о том, что мне приходится этот бардак за вами разгребать. — Справился же, — Дань Хэн хлопает Рена по плечу за это и отстраняется. — Как геге? — С лекарями. Кажется, обещает оторвать Рену голову с яйцами, если тебе тоже посчастливится рожать. — Это похоже на геге, — Дань Хэн тихо вздыхает, когда Рен сажает его на свои колени. — Что? — Почему звучит так, словно я один стараюсь над этим? — Ты муж и принимай ответственность. Дань Хэн шипит, когда Рен кусает его в плечо, закрывает ему рот ладонью, пытаясь укусить в ответ. Инсин тихо усмехается над этой возней, хоть и чувствует себя лучше. Это так напоминает, что все нормально. По крайней мере, если бы ему хоть раз действительно дали отдохнуть. Он открывает глаза, когда на бёдрах ощутимо давит. Рен сидит на нем, смотрит словно чего-то ждёт и Дань Хэн, благо на кровати, рядом с ним. — Что? - Волнуешься? - Только о том, что ты меня раздавишь. Рен, тебе больше не пять. И ты несколько часов назад добавил мне работы на пару месяцев вперёд. Рен и Дань Хэн переглядываются. - Нет, - Инсин, приподнимается на локтях и его отправляют обратно. - Рен, черт возьми, ты не решишь это простым минетом! Рен!