Никаких секретов

      Они не были парой в привычном понимании этого слова. Никаких поцелуев при встрече, откровенных взглядов, двусмысленных намеков — ничего из того, что им приписывали журналисты, фанаты и просто знакомые.       — Признай уже наконец, что вы с Агрестом встречаетесь, — назидательно произносит Алья. Они с Маринетт сидят на верху трибуны в спортивном зале, пока мальчики сдают нормативы. — Нет, правда, признай. Ни для кого это уже не секрет.       — Мы с Адрианом не встречаемся, Алья, — говорит Маринетт, а у самой губы растягиваются в улыбке: с другого конца спортзала ей ухмыляется довольный Агрест, в очередной раз установивший рекорд по прыжкам в длину.       — Правда? — Алья скептически щурится и сдвигается по трибуне почти вплотную к Маринетт, отчего та со вздохом поворачивается к ней лицом и выразительно выгибает брови.       — Ты спрашивала меня об этом три дня назад, а до этого еще семь раз. С тех пор ничего не изменилось. Мы с Адрианом друзья.       — О да, и поэтому ты сидишь в его толстовке, пахнешь этим ужасным сыром, который он постоянно с собой таскает, и без конца ему улыбаешься.       — Не вижу ничего предосудительного, — губы Маринетт дрожат от сдерживаемой ухмылки. — У него отличный вкус.       Алья смотрит на нее, не моргая.       — Ты издеваешься, да?       Маринетт не выдерживает и смеется:       — Ну только если чуть-чуть.       Она улыбается ярко, задорно, и что-то в ее улыбке кажется Алье новым, непривычным — так обычно улыбается Адриан, когда придумывает забавные каламбуры. Еще пристальнее Алья вглядывается в Маринетт: с двумя растрепанными короткими косичками, в спортивных шортах и большой черной толстовке явно с чужого плеча. Рукава велики ей, и Маринетт прячет в них ладони, цепляется пальцами за резинки манжет и иногда подносит их к лицу, согревая дыханием пальцы: в спортзале было прохладно.       Слишком часто Маринетт появляется в вещах Адриана в последнее время. Он отдает ей теплые кофты, когда видит, что она мерзнет, накидывает на плечи свою куртку, когда они компанией гуляют вечером на берегу Сены; однажды Маринетт приходит в школу в его белой рубашке — верхняя пуговица расстегнута, рукава закатаны до локтя — и оправдывает себя тем, что все ее белые вещи находятся в стирке, а им необходимо в этот день быть в официальной форме. Алья спрашивает, почему Маринетт в таком случае не попросила рубашку у нее, и Маринетт искренне не знает ответ, потому что даже не рассматривала такой вариант.       Они оба выкладывают в соцсетях фотографии с совместного вечера: они в комнате Адриана, на компьютере — заставка новой видеоигры, на Маринетт — футболка Агреста, которая почти скрывает короткие шорты. Алья думает, не будет ли слишком резким вопрос «Вы что, ночуете вместе?», но молчит. Присматривается.       У Адриана длинные, истинно музыкальные пальцы. Алья замечает это, когда на перемене Агрест сажает Маринетт за свою парту и принимается заплетать ей косичку, приговаривая: «Сколько раз я тебе твердил, что твои хвостики ненадежны!» В зубах у него зажата резинка, и слова звучат нечетко; Алья бы и не обратила на них внимания, если бы не ответ Маринетт: «Кто бы говорил, хвостатое ты чудо». В глазах Альи непонимание пополам со смехом.       Алья быстро привыкает, что Адриан всегда где-то поблизости. Он может не вмешиваться в разговор, не стоять рядом, но его взгляд всегда прикован к Маринетт. Просто поразительно, как быстро эти двое могут найти друг друга глазами!       Маринетт ничего не говорит о вечерах, которые проводит в компании Агреста, но то, как с утра они заваливаются в класс под ручку и единодушно зевают весь первый урок, говорит о многом. Адриан носит им кофе из кафетерия, и, Алья уверена, только на нем они и держатся до конца учебного дня.       — Мари, держи, ты вчера оставила у меня пенал.       — Адриан, твоя куртка у меня.       — Кажется, я забыла у тебя в комнате эскизы.       «А голову вы нигде не забыли?» — каждый раз думает Алья.       Не встречаются они, как же.       Замечает это не только Алья. Хлоя всегда была эгоисткой, и, когда Адриан начинает почти все свободное время проводить с Маринетт, она не выдерживает и устраивает ему слезную сцену. На что надеялась блондинка, сказать тяжело, но Адриан серьезно ей заявляет, что не потерпит такого отношения ни к себе, ни к Маринетт. Мысленно Алья начисляет в копилку Агреста десять баллов.       Они сидят на диване в гостиной дома Дюпен-Чэн. Маринетт удаляется на кухню за тарелками, когда вспыхивает экран ее телефона. Алья хорошая подруга, она бы никогда не стала лезть в чужую переписку, но краем глаза она замечает имя отправителя и не может не всмотреться внимательнее. Она знает, что у Адриана сегодня съемка; он присылает Маринетт свою фотографию из примерочной, на нем — какой-то новый дизайнерский прикид, и, Алья ставит все свои карманные деньги, Маринетт точно придет в восторг. Телефон вновь пиликает, и на дисплее высвечивается еще одно сообщение: «Кстати, пирожные были как всегда восхитительны. Спасибо!»       Алья смотрит на экран телефона и тупо моргает.       Адриан записан у Маринетт как «Котенок».       Это ее добивает.