School love story

Снег танцуя, покрывал голые деревья, дома, дороги и поля пушистой периной. Зима в этом году выдалась холодной — мороз не щадил никого. Путники укрывались в тепле гостиничных домов, хотя к подобным трудностям в путешествиях им было не привыкать. Юный, ещё обучающийся искусству шпионажа, маскировки и борьбы, синоби, выполнял заказ в одном из маленьких городов. Ему все равно, кому могла не угодить местная шишка, главное выполнить задание и скорее вернуться домой. Дом… Что есть дом для синоби? Хладнокровного убийцы, который может перерезать горло так, что даже не один мускул на лице не дрогнет? Он делал это десятки раз и, ученик прекрасно понимал, что сделает ещё сотню, а то и тысячи, если его не убьют раньше. Кадзу должен был тихо избавиться от жертвы до того, как в его покои нагрянет гейша. Все, казалось бы, просто, но не вовремя вошедшая в покои майко, что по-видимому готовила все для предстоящей церемонии, заметила его. Да, его лицо было скрыто, но и по глазам можно было многое понять. Услышав приближающиеся шорохи, Кадзу скрылся, выпрыгнув в окно, жалея, что, взглянув в глаза девушки, растерялся. Он должен был убить свидетеля, но не вышло. Не успел. Не удалось сделать все «чисто». Если о свидетеле узнают… Кадзу ничего не будет. Возможно накажут, но не более, а от девушки, его собратья по мастерству точно избавятся. Время разобраться с этим Сатоши — его сопровождающий, не дал. Они уехали до того, как город успели бы отцепить гвардейцы. Юного синоби невероятно злило и беспокоило произошедшее. Злило, что он впервые за всю жизнь что-то почувствовал. Что вся холодность отошла на задний план, позволяя сердцу немного подтаять. Мысли о девушке не давали покоя. Такао ничего не говорил на этот счет. Стало быть, либо Сатоши сам избавился от девушки и его ошибку ему простили, либо они ждут, когда мужчина сам во всем признается… Прошел месяц. Кадзу так и не забыл девушку, так что возвращаясь с одного из заданий в клан, решил проехать через тот самый городок, и даже задержаться там на какое-то время. Замаскировавшись, мужчина собирал информацию о недавнем убийстве в окия и если о смерти чиновника ходили безумные догадки и сплетни, то о девушке — ничего. Значило это лишь одно — она жива. Мэй — та самая майко. Жива. С плеч словно наковальня спала… Он обязан был ее увидеть вновь! Под видом богатого торговца тканями, мужчина проник в окия и сделал это очень вовремя. В доме проходило выступление дебютанток: юные майко должны были пройти обряд посвящения в гейши. Синоби никогда не видел ничего прекрасней: Мэй двигалась подобно лепестку сакуры, что танцует на ветру ясным днем. Девушка лихо управляла веером, подкидывая, ловя и раскрывая, грациозно исполняя элементы танца. Синоби наблюдал, не отрывая глаз. Страшно подумать, что мир мог остаться без этой прекрасной, пока еще майко. Любопытство, что может возвысить, а может и загнать в могилу, не давало покоя Кадзу. Если бы девушка свидетельствовала против него, то клан не позволил ей жить, но она все еще здесь… К его удивлению, ко столу подали рисовое экубо. Оно было что-то вроде приглашения — мужчина, получивший это блюдо, становился одним из счастливцев, кому может выпасть шанс провести майко в мир отношений между мужчиной и женщиной.

***

Кадзу стоял напротив двери, сжимая и разжимая кулаки. От чего внутри бурлило волнение? Чего он боялся? Не дав себе и шанса, мужчина вошел в комнату. Мэй стояла напротив него, глядя прямо в глаза. В ее взгляде было что-то еле уловимое, до боли знакомое, чего синоби понять пока не мог. Гейша должна быть скромной, смиренной, воспитанной и образованной, а то, что он видел перед собой — полная ей противоположность. — Твои седые волосы и напущенная старческая сутулость, не помогли. Я узнала тебя сразу, стоило тебе войти в зал! Тот, кто обучал девушку, явно не обучил ее манерам. Как с таким характером, ее могли принять в окия? — Ваше поведение не приемлемо! Разве за это я отдал столько денег на аукционе? — жалкая попытка, мужчина ее не переубедит. Мэй узнала его. Прелестная девушка! — Ты пришел убить меня! Не стоит отрицать очевидное. Я знаю кто ты. Я помню тебя. — Гвардейцами ты сказала, что никого не видела. Почему? Причина, по которой девушка все ещё жива — ясна, теперь оставалось узнать, почему Мэй решила солгать? — Мне не зачем было выдавать тебя. К тому же, господин Аямэ, был не самым приятным человеком, так что его смерть избавила юных девушек, что он имел честь осквернить от ночных кошмаров и позора. — Он тронул тебя? — накладные брови сдвинулись к переносице. И снова волнение разилось волнами в груди, заставляя давно замерзшее сердце пропустить удар. — Мне повезло, — коротко заключила девушка. Сейчас Кадзу был рад, что убил того нечестивого. — Почему, ты выбрала меня? — Почему ты заплатил за меня? Они стояли, прожигая друг друга взглядом. Не выдержав более, мужчина впился в губы майко. Мэй не сопротивлялась. Позволила случиться тому, что было неизбежно. Позволила его губам, покрывать нежную кожу поцелуями. Позволила касаться себя так, как никто другой не касался и уж точно не коснется. С ним не было того страха, что она испытывала перед выступлением. Такое странное ощущение, будто все идет так, как было предписано судьбой. Он делал все аккуратно, но властно. Делал так. Чтобы девушка навсегда запомнила его касания. Если понадобится, он станет ее покровителем. Будет покрывать любые расходы, будет браться за каждый заказ, лишь чтобы она принадлежала одному ему. Вскоре он закончит свое обучение и начнет работать самостоятельно. Тогда он сможет забрать ее. Да. Это будет не та жизнь, о которой могла бы мечтать гейша. Жить в клане, среди убийц — не каждый решится на такое. Но, теперь уже полноправная гейша, дождется его. Мэй будет с ним, несмотря ни на что.