Последний запрет

      Избранный Се Лянем путь самосовершенствования предписывал содержать мысли в чистоте и укрощать порочные желания, отказаться от вина и плотских утех. И всё же ему случалось порой пропустить чашу-другую терпкой красной жидкости, что было допустимо. Тот случай, когда принц первый и единственный раз в своей долгой жизни напился на чьей-то могиле так, что ни тело, ни мысли не слушались, он предпочёл вытеснить в самые отдалённые уголки памяти как страшный сон.       Второго же, непреложного запрета Се Лянь строго придерживался больше восьми веков, даже в тех ситуациях, когда это казалось невозможным. Сохранить невозмутимость при виде обнажённой женщины для него было пустяком. Ещё в юном возрасте принц выдержал испытание «Нежных объятий». Однако испытание Собирателем цветов под кровавым дождём оказалось стократ сложнее, и принц давно уже подозревал, что не пройдёт его.       Поздним вечером Се Лянь беспокойно ждал Хуа Чэна в храме Тысячи фонарей. Принц сидел на краю недавно появившейся здесь кровати, которая до сегодняшнего дня использовалась ими лишь для сна. Однако в свои восемьсот с лишним лет Се Лянь был прекрасно осведомлён о том, что у кровати есть и другое назначение. Лежащие на коленях руки сжались в кулаки.       «Гэгэ, я хочу сделать это с тобой», – прошептал накануне Хуа Чэн, легонько прикусив принца за мочку уха.       От вспыхнувшего воспоминания жар прилил к лицу Се Ляня. Даже без зеркала принц догадывался, насколько глупое и растерянное выражение оно приняло. Бог Войны звонко хлопнул ладонями по щекам и нахмурился, но решимость не вернулась в его бешено колотящееся сердце. В конце концов он смиренно вздохнул и рассмеялся.       Парадоксальным образом именно это помогло Се Ляню взять себя в руки. Однако, едва приоткрылась входная дверь, принц в мгновение ока почему-то оказался у столика для каллиграфии и взял в руки кисть. За спиной раздался короткий смешок и звук шагов, сопровождающийся лёгким, чистым звоном. Се Лянь обмакнул кисть в чернила и машинально вывел на бумаге пару строк из любимого стихотворения Хуа Чэна.       – Решил попрактиковаться, гэгэ? – раздался за спиной игривый бархатный голос, вернувший в душу принца смятение.       Рука Се Ляня дрогнула. Кисть легко выскользнула из пальцев и, крутанувшись в воздухе, полетела вниз. Прямо на написанные только что строки. Князь Демонов чуть наклонился вперёд, упершись грудью в плечо Се Ляня. Принц опустил взгляд и увидел, как между его поясом и рукавом проскользнула рука в серебряном наруче и в одном цуне от поверхности стола бледные пальцы, почти сливающиеся цветом с бумагой, поймали чёрную кисть. Се Лянь облегчённо выдохнул и улыбнулся.       – Спасибо, Сань Лан.       – Гэгэ, вижу, тебе тоже понравились «Думы в разлуке». Или же ты так соскучился по мне?       – Мы так много раз его писали, что эти строки первые пришли в голову, – улыбнулся принц, глядя на то, как изящные бледные пальцы играючи перекатывали и вращали древко кисти.       – Так давай напишем ещё раз, – предложил Хуа Чэн.       Се Лянь вскинул брови от удивления – обычно Князь Демонов не проявлял такого энтузиазма к занятиям каллиграфией – затем радостно кивнул.       – В таком случае допиши оставшиеся две строки.       Принц собирался отойти, уступив место возле стола, но Хуа Чэн подошёл к нему вплотную, обвив левой рукой талию и устроившись подбородком на правом плече.       – Сань Лан, – позвал Се Лянь, сгорая от неловкости, – тебе так будет неудобно…       – Удобно.       – …и ты не сможешь как следует держать кисть.       – Я и так позабыл с прошлого раза, как её нужно правильно держать. Быть может, гэгэ мне напомнит?       После этого вопроса, озвученного с притворной невинностью, принц твёрдо уверился в двух вещах. Во-первых, на губах Хуа Чэна играла озорная улыбка. Во-вторых, как и много раз прежде, Князь Демонов его дурачил, чтобы повеселиться. Се Лянь вздохнул и потёр точку между бровей. Кто бы мог подумать, что грозный Собиратель цветов под кровавым дождём способен на подобное ребячество. Но принц давно привык и объяснял себе это тем, что детство и юность Хуа Чэна прошли в жестокой борьбе за выживание, а после смерти его душа существовала на глубокой и преданной привязанности к своему божеству, в том числе из-за его необдуманных слов. И продолжала бороться уже в мире демонов.       До встречи с Се Лянем спустя восемьсот лет у Хуа Чэна, должно быть, никогда не было возможности беззаботно проводить время с кем-то. Поэтому в такие моменты он выглядел невероятно счастливым. Принц не сдержался и повернул голову, но лишь на мгновение успел увидеть довольную улыбку и прищуренный от удовольствия глаз, а затем был пойман губами демона в ловушку сладостного поцелуя. Но не успел Се Лянь опомниться и ответить, как тот вдруг отстранился с задумчивым выражением на лице.       – Гэгэ, – вдруг серьёзно сказал Хуа Чэн, – почему мне кажется, что нечто такое уже было?       – А? – не понял принц, но в следующий миг почувствовал, как щёки запылали, после чего нервно засмеялся и торопливо ответил: – Ничего подобного здесь ещё не было, тебе просто кажется, ха-ха-ха…       – Нет, точно было, – уверенно возразил Князь Демонов. – Значит, здесь?..       –Я ляпнул, не подумав, не обращай внимания, – Се Лянь почесал нос, не зная, куда девать глаза и куда бы деться самому.       – Когда открылась гора Тунлу, – догадался Хуа Чэн. – Гэгэ, я много раз спрашивал тебя, что случилось в ту ночь, но ты продолжал твердить, что всего лишь подрался со мной. Это правда?       – Конечно! – заверил принц, но всё явственнее чувствовал, что к концу этого разговора смущающая истина о той ночи, которую он так долго и успешно скрывал, выплывет наружу.       – Неправда, – бесстрастно, без тени сомнения заявил Князь Демонов. – Я…       Он запнулся, опустил виноватый взгляд, отстранился и лишь спустя долгие несколько минут едва слышно, сдавленно спросил:       – Я приставал к тебе?       – Нет! – поспешно воскликнул Се Лянь и задумался.       Воспоминания о той ночи замелькали в его голове. В самом деле нет? Или, может быть, даже наоборот – это действия принца тогда перешли все границы? Сейчас уже трудно было сказать наверняка. Хуа Чэн первым поцеловал его, и Се Лянь сперва даже оттолкнул, немного напуганный внезапным напором демона и бешеным потоком хлынувших в него магических сил, но потом… Он сам притянул его к себе. И страшно представить: они всю ночь самозабвенно целовались прямо на божественном постаменте! А в жарких объятиях Князя Демонов, под его бесцеремонными касаниями Се Лянь даже…       – Гэгэ, о чём ты думаешь? – спросил Хуа Чэн осторожно и в то же время будто с вызовом. – Это была не драка, правда?       Принц хлопнул себя по щекам, как некоторое время назад, и обречённо осознал, что отпираться дальше невозможно: горящее лицо уже выдало его. Князь Демонов медленно продолжал:       – Если не в сражении, то остаётся лишь один вариант. Гэгэ, я выплеснул свои беснующиеся магические силы… В тебя?       – Да! – выпалил Се Лянь, не выдержав. – То есть… Сань Лан, прости. Ты начал это делать, но сначала я тебя оттолкнул…       – Я был груб с тобой?       – Твоё сознание помутилось, но в то же время ты будто узнавал меня, – стал путанно объяснять принц, развернувшись к Хуа Чэну лицом и сжав пальцами край нефритового стола позади. – Когда я тебя окликнул, ты немного успокоился. Но тебе было плохо, у тебя был жар. Я чувствовал, как магические силы беснуются в твоём теле, причиняя боль и страдания, и поэтому я сам… Ах, Сань Лан, прости, я чувствовал, что не должен был этого делать, я будто воспользовался твоим состоянием, но…       Князь Демонов коротко хохотнул и перебил:       – Постой, гэгэ, разве по твоим объяснениям похоже на то, что ты воспользовался моим состоянием? А по мне так наоборот – это я воспользовался своим состоянием и тобой. Это мне следует просить прощения. Должно быть, гэгэ было неприятно…       – Это не так, – поспешно возразил принц и, замявшись, стал объяснять, тщательно подбирая слова: – Знаешь, на самом деле именно в ту ночь я многое понял. Например, что мне нравится делать такие вещи с то…       Слова сами сорвались с его губ, и, когда Се Лянь осёкся на полуслове, было уже поздно. Хуа Чэн выглядел как громом поражённый и долго смотрел на него в изумлении, не моргая. Однако, даже до крайности смущённый, принц всё же выдержал этот взгляд.       – Тогда… – прошептал демон, чуть приподнял подбородок Се Ляня кончиками холодных пальцев и склонился к его лицу близко-близко, но не касаясь. – Не могу отказать гэгэ в таком удовольствии.       Принц судорожно втянул носом воздух.       «…надлежит содержать мысли в чистоте и укрощать порочные желания…» – вдруг раздался в голове жёсткий, сухой голос из далёкого прошлого, когда Се Лянь ещё был учеником в монастыре Хуанцзи, а строки из «Дао дэ цзин», которые он всегда повторял, чтобы сконцентрироваться и совладать с эмоциями, впервые за столько веков не шли на ум. В голове было пусто и туманно, а лицо Князя Демонов было так близко, что принц чувствовал на своих пылающих щеках исходящую от почти что белой кожи Хуа Чэна прохладу, и этот контраст заставлял сердце трепетать…       И Се Лянь впервые в жизни принял решение не бороться с искушением, а поддаться ему. Он и так уже давно нарушил все мыслимые и немыслимые запреты: одним больше, одним меньше – теперь всё равно.       Спустя бесконечно долгое мгновение принц подался вперёд и мягко коснулся губ Князя Демона своими. Впервые никто из них никому не передавал ци. Они просто целовались без всяких оправданий и веских причин, и это оказалось весьма волнительно.       Внезапно Се Лянь смутно почувствовал какое-то шевеление внизу и отстранился. Опустив взгляд, принц увидел, как другая рука Хуа Чэна намотала конец его пояса на палец. Возле уха раздался смешок. Князь Демонов, не прикладывая усилий, отвёл руку. Пояс легко развязался и упал к ногам Се Ляня, а на талию тут же легли ладони Хуа Чэна. Приятной тяжестью заскользили по бокам, животу, груди и нырнули под запах верхних одежд.       – Гэгэ, позволишь?       Принц не понял, о чём именно спрашивает Князь Демонов, но кивнул, готовый позволить ему всё. Хуа Чэн залез глубже, отодвигая ворот, осторожно огладил плечи, и в следующее мгновение верхние одежды Се Ляня упали на пол. Между его телом и блуждающими по нему руками демона остался лишь один слой ткани. Хуа Чэн вновь впился в его губы, уже смелее и настойчивее. Ноги принца подкосились. Он пошатнулся, вцепился в плечи Князя Демонов и почувствовал, как крепкие руки обвили его талию.       Если бы Хуа Чэн был жив, его дыхание наверняка сбилось бы. Или если бы он принял облик юноши… Но в истинном обличии Князь Демонов даже не имитировал дыхание, поэтому, когда он неохотно отстранился, храм Тысячи фонарей наполнился сбивчивыми вздохами одного лишь Се Ляня.       Пока принц шумно хватал ртом воздух, его плавно потянули куда-то в сторону. Он повиновался, даже не глядя и не пытаясь понять, куда именно его ведёт Хуа Чэн. Остановившись, демон несильно толкнул его в грудь. Красные рукава выскользнули из пальцев Се Ляня, и он мягко упал на кровать.       Хуа Чэн поставил колено рядом с бедром принца и навис над ним. С лёгким нажимом стал медленно вести ладонью от плеча по груди, животу и ниже, пока Се Лянь не перехватил его руку в опасной близости от паха.       – Гэгэ?       – Постой… – хрипло выдавил принц и не узнал собственного голоса. – Тебе не кажется, что это не честно?       Князь Демонов вопросительно вздёрнул бровь.       – На мне уже остался лишь один слой одежды, а на тебе целых три.       Хуа Чэн вдруг поджал губы и отвёл взгляд:       – Гэгэ, неужели ты хочешь, чтобы я…       – Конечно! – воскликнул Се Лянь, а про себя подумал – что за глупый вопрос? Разумеется, он хочет, чтобы Князь Демонов разделся… Но лишь потому, что сам он уже почти раздет – это будет справедливо! Да и как без этого?       Чувствуя, как кровь снова прилила к щекам – сколько же раз в эту ночь ему придётся ещё краснеть? – принц приподнялся на локтях, и его горящее лицо оказалось в одном цуне от лица демона, которое и так всегда было безжизненно бледным, а сейчас в прямом смысле сделалось белее снега.       – Сань Лан, что-то не так? – осторожно спросил Се Лянь.       – Боюсь, вид моего тела вызовет в тебе отвращение, – тихо произнёс Хуа Чэн.       Это неожиданное признание напомнило принцу о том, что и показаться ему в истинном обличии Князь Демонов решился только после некоторого колебания и с опасением, что окажется недостаточно красивым. При этом предупреждал о синей морде, торчащих изо рта клыках и перепутанных чертах лица, а оказался дьявольски очаровательным юношей с прекрасным лицом и ярким, словно звезда, глазом. И лишь белизна кожи и заострённые уши выдавали его принадлежность к миру демонов.       – Дай угадаю… – Се Лянь задумался, уставившись в потолок и потерев подбородок. – Под одеждой у тебя синяя кожа, покрытая шерстью, а некоторые части тела располагаются не там, где им положено…       Воображение принца столь живо нарисовало облик такого Хуа Чэна, что он, едва договорив, прыснул со смеху. Вот только неправильное расположение некоторых частей тела он никак не мог себе представить, а сама попытка сделать это столь сильно смущала, что Се Лянь начинал смеяться ещё громче.       – Гэгэ, – укоризненно позвал Князь Демонов.       – Прости, Сань Лан, прости, я сейчас…       «Сейчас возьму себя в руки», – хотел закончить принц, но сказать это оказалось так же сложно, как и сделать.       – Гэгэ, если ты не перестанешь, я… – предупредил Хуа Чэн так тихо, что Се Лянь едва расслышал, а затем, не прождав и мгновения, исполнил неозвученную угрозу.       Принц почувствовал, как холодные руки схватили его запястья, свели вместе и прижали к мягкому покрывалу над его головой. Оказавшись в таком интересном положении, Се Лянь сразу же затих, но Князь Демонов, похоже, не собирался на этом останавливаться и склонился к его шее, оставляя на ней влажные поцелуи.       – Сань Лан… – удивлённо выдохнул принц.       Хуа Чэн, одной рукой сжимая его запястья – не так сильно, чтобы причинить боль, но достаточно крепко, чтобы не дать вырваться – другой отогнул ворот нижних одеяний принца и перешёл поцелуями на ключицу.       – Хорошо-хорошо, я не буду смеяться! Я уже перестал! Сань Лан, погоди немного, ах… – затараторил Се Лянь и невольно выгнулся дугой, прижавшись животом к груди Князя Демонов.       Хуа Чэн низко усмехнулся. Стоило ему чуть ослабить хватку, как принц выскользнул из-под него и сел, пытаясь восстановить дыхание и унять бешено колотящееся сердце. Князь Демонов неотрывно смотрел на него, в одних нижних одеждах, с обнажённой ключицей, растрёпанного и наверняка раскрасневшегося, и, похоже, был доволен тем, что видел.       Се Лянь же был совершенно недоволен. Из них двоих лишь он один был почти раздет, до крайности смущён и имел, должно быть, такой вид, как будто его уже…       Нет, это совершенно никуда не годилось.       К тому же принц был весьма заинтригован тем, как Князь Демонов выглядит без одежды.       – Прости, виноват, мне не следовало так смеяться, – Се Лянь скинул сапоги и забрался с ногами на кровать. – И всё же, Сань Лан, я ведь уже говорил тебе однажды: не важно, как ты выглядишь. Ты – это ты, и это единственное, что имеет значение для меня.       – Хорошо, – отозвался Хуа Чэн после минутного молчания. – Гэгэ, я верю тебе.       Князь Демонов встал и на одном вдохе принца снял с рук серебряные наручи. С жалобным звоном они упали на пол. Се Лянь сглотнул, заворожённо глядя на запястья Князя Демона, обтянутые теперь лишь узкими красными рукавами. Затем его взгляд неконтролируемо метнулся к бледной шее и опустился ниже, туда, где из-под алого воротника выглядывали два слоя белых одеяний. Заметив это, Хуа Чэн приподнял уголки губ и принялся расстёгивать пояс.       Принца захлестнула волна смущения и… возбуждения от того, что перед ним раздевались, а он совершенно беззастенчиво пялился на это, ни разу не моргнув и жадно ловя каждую деталь, будучи не в силах насмотреться.       Красные одежды взметнулись вверх и плавно приземлились на пол, будто листья клёна, подхваченные ветром. Угольно-чёрные волосы ниспадали на белоснежную рубашку, а в тонкой косичке сверкала алая бусина. Принц очарованно смотрел на Князя Демонов, но вдруг его внимание привлекло ещё что-то на полу, красное и бешено вращающееся. Опустив взгляд, Се Лянь увидел несчастного Эмина, которого просто откинули вместе с поясом. Хуа Чэн раздражённо цокнул языком и занёс было ногу, чтобы носком сапога отбросить саблю куда подальше, но принц его опередил. Жое, повинуясь мысленному приказу, нетерпеливо соскользнула с его запястья, будто давно хотела сделать это, и обвилась несколько раз вокруг ножен Эмина. Князь Демонов застыл как вкопанный, а белая лента, извиваясь и увлекая за собой саблю, полетела к столику для каллиграфии. Найдя клочок свободного места, Жое уложила Эмина на нефритовую поверхность стола и свилась вокруг него кольцами. Возможно, принцу лишь показалось, но красный глаз сабли будто бы успокоился и превратился в маленькую щёлку, собравшись спать.       Присев на краешек кровати, Хуа Чэн снял кожаные сапоги со звенящими цепочками и, скрестив ноги, развернулся лицом к Се Ляню. Теперь он выглядел немного растерянным, будто был сбит с толку и не знал, что делать дальше. При виде его сжатых в тонкую линию бледных губ и сведённых к переносице чёрных бровей принца захлестнуло волной умиления и нежности.       Се Лянь подсел поближе и, обхватив лицо демона руками, принялся осыпать поцелуями его лоб, нос, щёки, подбородок, иногда будто бы случайно, смазано попадая в губы. Пальцем осторожно скользнул под чёрный мягкий шнурок глазной повязки, но Хуа Чэн тут же схватил его запястье и на сей раз сдавил так, что принц не сдержался и ойкнул.       – Прости, гэгэ, – горько прошептал Князь Демонов и ослабил хватку.       – Это ты меня прости, Сань Лан.       Палец Се Ляня тут же выскользнул из-под шнурка, и принц прерывисто, неловко, будто прося прощения, несколько раз коснулся плотно сомкнутых губ Хуа Чэна своими, пока они не приоткрылись в попытке ответить. Тогда Се Лянь отстранился и улыбнулся.       – Но всё остальное я с тебя сниму, – сказал он тем мягким тоном, за которым всегда скрываются твёрдые намерения, и запустил руки под второй слой одежд Князя Демонов.       Хуа Чэн вздрогнул, а Се Лянь повторил тот же трюк, что прежде проделали с ним: провёл ладонями по крепким плечам и сбросил с них лишний кусок ткани. Князь Демонов опустил удивлённый взгляд, очевидно, раздумывая над тем, в какой момент принц успел разобраться с завязками рубашки. Да так, что он совершенно ничего не заметил.       – Гэгэ, я не ожидал от тебя такого коварства.       – У меня был хороший учитель.       Пару мгновений они смотрели друг на друга с предельно серьёзными лицами, после чего не выдержали и в унисон рассмеялись. Се Лянь, поддавшись порыву, бросился к нему на шею. Хуа Чэн покачнулся, но не упал. Его руки легли на спину принца, крепко обнимая. Сердце Се Ляня колотилось так быстро, будто билось за них обоих. Князь Демонов зарылся прохладным носом в его тёплую шею. И непонятно было, кто из них больше волнуется и кто кого успокаивает.       Принц стоял на коленях, наклонившись вперёд. Быстро устав от такого неудобного положения, он на миг утратил равновесие и пошатнулся. Хуа Чэн мягко притянул его к себе за талию. От неожиданности Се Лянь отпрянул, но демон не выпустил из кольца рук и упёрся подбородком в его грудь. Чёрный глаз загадочно сверкнул, а бледные губы тронула улыбка. Принц осторожно коснулся белой прохладной кожи возле виска и зарылся пальцами в пряди длинных шелковистых волос, слегка массируя кожу головы.       Хуа Чэн блаженно прикрыл глаз, а его руки бесцеремонно скользнули вниз по телу принца. Се Лянь неловко вцепился в плечи Князя Демонов, который, обхватив его левое бедро, потянул чуть в сторону и за свою правую ногу. Принц понял, чего он добивается, и подчинился: сел на скрещенные ноги Хуа Чэна, обвил своими нижнюю часть тела демона и вплотную прижался к ней напряжённым пахом.       Эта поза ужасно смущала. Ещё сильнее смущали пальцы демона, сквозь ткань поглаживающие его бёдра. Чтобы не завалиться назад, Се Лянь обнял Хуа Чэна за шею. Горячее дыхание принца таяло на холодной коже, а затем оба одновременно потянулись друг к другу и слились губами в порывистом, жадном поцелуе.       Сквозь его сладостный дурман принц почувствовал, как рука Князя Демонов забралась под его нижнюю рубашку. Холодные пальцы заскользили по горячей спине ощупывая каждый позвонок снизу вверх. Се Ляня пробрала неконтролируемая дрожь то ли от холода, то ли от наслаждения, когда, оторвавшись от его губ, Хуа Чэн стал осыпать морозными поцелуями его шею.       – Сань Лан… – простонал принц, сжимая слабеющими пальцами тонкую мягкую ткань на спине Князя Демонов и смутно чувствуя во всём этом что-то неправильное.       Когда Хуа Чэн отодвинул ворот его рубашки и стал медленно вести вдоль ключицы ледяным языком, Се Лянь, запрокинув голову, непроизвольно выгнулся дугой и вдруг понял. После долгого поцелуя он всё ещё ощущал на губах и собственном языке тепло чужого!       Дрожащими руками принц поймал лицо Князя Демонов и приостановил сладостную пытку. Задыхаясь, он с трудом озвучил свои подозрения:       – Сань Лан, ты… Ты можешь менять… Температуру своего тела?       – Гэгэ понравилось? – Хуа Чэн прищурился, и Се Лянь ощутил, как пальцы демона, не отрываясь от его спины, в одно мгновение стали холоднее.       Мурашки пробежали по телу принца.       – И правда, очень необычные ощущения, – признался он.       Князь Демонов улыбнулся и убрал руку из-под его одежды. Се Лянь растерянно приоткрыл рот и, должно быть, изобразил очень грустное выражение лица, потому что Хуа Чэн рассмеялся и потянулся к завязкам на его рубашке. Принц, не теряя ни секунды, стал распутывать узлы на последнем слое одежды демона.       – Будет интересно, если я оставлю тёплыми лишь губы и язык, как считаешь, гэгэ? И ещё, может быть… – его взгляд метнулся вниз, где их нижние части тела тесно соприкасались, отчего Се Лянь даже через штаны ощущал нечто, что не оставляло сомнений: одно интересное свойство живых сохранялось даже у мёртвых. Или же Хуа Чэн был исключением.       – Это точно следует оставить тёплым, – поспешно заявил принц. Про себя же подумал: «Иначе я буду чувствовать себя так, будто в меня засовывают сосульку».       Князь Демонов усмехнулся. Се Лянь слез с его ног, и они одновременно сбросили с себя нижние рубашки. Прохладный воздух храма Тысячи фонарей коснулся кожи принца, а его взору предстало обнажённое по пояс тело Хуа Чэна. Крепкие мышцы обтягивала бледная кожа, испещрённая множеством шрамов более тёмного цвета. Большие, маленькие, ровные и прямые, оставленные лезвием холодного оружия, неровные рубцы от ожогов, следы зубов и когтей самых разных тварей. На торсе и руках почти не было места, свободного от этих свидетельств длинного пути от слабого неупокоенного духа до Князя Демонов. А на белизне левого предплечья чернело имя причины, давшей ему сил пройти этот путь. Принц коснулся надписи, очертя пальцами каждый иероглиф, выполненный в том диком, неистовом, неповторимом стиле Хуа Чэна, что никто не узнал бы в этих причудливых письменах его имя. Никто, кроме самого Се Ляня.       – Гэгэ, тебе наверняка противно смотреть и будет ещё противнее касаться, поэтому давай я всё же…       Принц не дал ему договорить, припав губами к выпуклому рубцу от меча над левой ключицей. Провёл руками по холодной коже от запястий до плеч. Спустился ниже горячими поцелуями и нежными касаниями, исследуя каждый шрам на груди, животе, боках. Дошёл до пояса штанов и повёл дорожку поцелуев обратно наверх, скользя ладонями по спине демона. Се Лянь старался охватить все-все шрамы до единого, но длинные волосы мешали ему, попадая под пальцы и скрывая под собой кожу.       Вдруг Хуа Чэн, остававшийся подозрительно тихим и неподвижным всё то время, что принц откровенно трогал его везде где мог, запрокинул голову, одновременно открыв спину и подставив шею. Продолжая блуждать ладонями по его спине, теперь уже беспрепятственно, Се Лянь не удержался и лизнул кадык демона. Хуа Чэн вздрогнул и, не выдержав, вцепился холодными пальцами в плечи принца, хотя до этого как будто избегал касаться его обнажённого, даже несмотря на бесцеремонные действия самого Се Ляня.       Принц вздрогнул, подумал мгновение и прижался к Князю Демонов, ощущая грудью и животом все неровности его кожи. Хуа Чэн был такой холодный, что хотелось обнимать его что есть мочи, пока не удастся согреть, даже если ради этого придётся отдать всё своё тепло. И с таким невыносимым жёстким и горьким выражением на лице говорил о том, что Се Ляню будет противно, что хотелось долго гладить и целовать все его шрамы, пока не поверит, что они не делают его хуже. Что даже с ними Хуа Чэн остаётся его самым прекрасным демоном. Но таких слов Се Лянь точно не сумел бы произнести вслух, поэтому оставалось лишь доказывать их действиями.       – Гэгэ, – голос демона дрогнул, а холодные руки осторожно легли на талию и лопатки принца, – неужели тебе не…       Не трудно было догадаться, что он хочет спросить, поэтому принц чуть отстранился, но лишь затем, чтобы оборвать окончание фразы быстрым внезапным поцелуем. Затем не выдержал, и смущающие слова всё же сорвались с его языка:       – Никогда такого больше не говори. Я люблю тебя со всеми этими шрамами, поэтому я буду на них смотреть и конечно же буду их касаться. Всегда.       – Ваше Высочество… – прошептал Хуа Чэн и сгрёб его в объятия, повалив на кровать. – Когда-нибудь ты точно погубишь меня подобными словами.       Се Лянь подумал, что он и себя когда-нибудь погубит подобными словами, и порадовался, что Князь Демонов в этот момент не видит его лица, пряча своё.       Они некоторое время лежали так, пока принц не начал ощутимо дрожать. Хуа Чэн, почувствовав это, попытался отстраниться, но Се Лянь, несмотря на пробирающий озноб, удержал его.       – Прости, гэгэ. – И вновь безуспешно попытался подняться.       – М-м-м, – принц помотал головой, чуть морщась от холода, но вместо того чтобы разжать дрожащие руки, обвил демона ещё и ногами.       – Гэгэ, ты так замёрзнешь, – не на шутку испугался Хуа Чэн.       – Так согрей меня, – произнёс Се Лянь прежде, чем понял, как двусмысленно звучит эта фраза в таком положении.       Князь Демонов уставился на него в немом шоке и заколебался, поэтому принц поспешил объясниться:       – Я имел в виду, сначала просто согрей меня.       С каждым словом его голос звучал всё неуверенней. Хуа Чэна его смятение лишь раззадорило, и он промурлыкал почти в губы Се Ляня:       – Сначала просто, а потом…       – С-сань Лан!       Тело принца уже била крупная дрожь и зуб на зуб не попадал. Увидев это, Князь Демонов вмиг сделался серьёзным:       – Хорошо, гэгэ, подожди немного.       И снова лёг на него куском льда, но действительно стал медленно поднимать температуру своего тела. Вскоре кожа Хуа Чэна приобрела температуру человеческой. От неё исходило тепло и приятно обволакивало дрожащего принца. Он блаженно выдохнул и подумал, что теперь, пожалуй, мог бы всю ночь просто обнимать демона и уснуть под ним, как под одеялом. Однако ещё пару минут спустя от тела Хуа Чэна стал исходить почти что жар, и Се Лянь с неохотой выпустил его из объятий.       – Гэгэ, согрелся? – Князь Демонов приподнялся на локтях и со странной улыбкой заглянул ему в глаза.       Принц благодарно кивнул и хотел было мягко заметить, что Хуа Чэн перестарался. Однако едва он приоткрыл рот, как демон склонился к нему и стал нежно и в то же время требовательно целовать. На этот раз его губы были тёплыми.       Застигнутый врасплох поцелуем, Се Лянь растворился в нём, забыв обо всём на свете. И хотя их тела сейчас почти не соприкасались, он всё ещё ощущал на своей коже исходящий от Хуа Чэна жар. Поцелуи становились всё настойчивее и глубже. Принц комкал пальцами покрывало и чувствовал, что уже и сам весь горит.       И вдруг – как ушат холодной воды на голову – ледяная ладонь прошлась по его разгорячённому телу от ключиц до пупка. Пальцы будто бы случайно задели завязки штанов и ослабили узел. Се Лянь чуть не задохнулся, задрожал и выгнулся, с наслаждением прижавшись к всё ещё пылающему торсу демона. Хуа Чэн оторвался от его губ и осыпал жаркими поцелуями шею, изредка прихватывая нежную кожу зубами. Исчезнувшая было ледяная рука вновь появилась между лопаток принца и заскользила вниз вдоль позвоночника. Дошла до поясницы, и пальцы демона медленно, осторожно поползли ниже, сдвигая ткань.       Се Лянь вновь задрожал и не сдержал стона. Ему было то жарко, то холодно, его губы припухли от поцелуев, а кожа стала настолько чувствительной, что каждое новое касание приносило сладостную муку. А Хуа Чэн был щедр на касания и не знал пощады. Не в силах больше это выносить, принц потянулся дрожащими пальцами к завязкам на штанах Князя Демонов. В голове последний раз вспыхнуло что-то смутное про укрощение порочных желаний и сохранение чистоты тела. Но после всего, что Хуа Чэн уже сделал с его телом, ни о какой чистоте не могло идти и речи. Се Лянь с самого начала знал, на что шёл.       И его пальцы уверенно развязали последний узел.