Проклятье Нерона

Император Нерон мирно отдыхал на балконе недавно построенного особняка. Все вокруг него прямо таки кричало о роскоши и богатстве обладателя. Даже лежанка-Клиний-, на которой его высочество отдыхало, была расписана золотыми узорами и причудливыми рисунками. В воздухе все еще витал запах краски и бетона, древесины и новизны. Но это только добавляло этому месту загадочности и шарма. Можно было подумать, что император был совсем один, но рядом, а точнее около входной двери, маячил юноша с подносом в руках. Он боялся войти внутрь, подать голос, а уж без позволения потревожить господина было равно смерти. Поэтому переступая с ноги на ногу, тот выжидающе смотрел на Нерона в надежде, что тот первый его заметит. Что, к его великой радости, и случилось. — А! Meus puer! Спор!-воскликнул Нерон вскочив с лежанки и вскинув руки-наконец-то ты пришел. Я уж думал послать к тебе... — Здравствуйте, господин-паренек снисходительно поклонился и направился в сторону улыбающегося императора. Положив поднос с яствами на маленький столик рядом с клинием, Спор вновь поклонился и спрятав руки за спину, встал напротив императора, который к его удивлению будто бы любовался им. Не как верным слугой или помощником. Нет... Это был взгляд полный похоти и вожделения. Взгляд хищника, которой вот-вот набросится на жертву. А у этой жертвы уже чуть подрагивали руки, то ли в страхе, то ли в опасении. — Мой мальчик, ты наверное уже слышал о моем горе?-жалостливо прошептал Нерон поглаживая юношу по голове-моя милая Сабина погибла... а ведь я даже не успел увидеть свое дитя. Император схватился за сердце и с рыданиями упал обратно в свое ложе. Ошарашенный юноша бросился за ним. Сев рядом на колени, тот удивленно посматривал на Императора. Спор просто-напросто не знал, что делать! До этого ему не приходилось видеть плачущих правителей. Одно неверное движение и не сносить ему головы. Поэтому юноша просто ждал. Ждал когда самобичевание императора прекратится. А Нерон все не унимался. Прикрыв лицо руками, тот притворно жалобно хныкал и невпопад выкрикивал слова. Сквозь всхлипы можно было услышать "Sabinae", "Amica mea" и ругательства на латинском. Казалось будто и вправду Император крушается и сожалеет, только вот уже весь Рим знал, что Нерон собственными руками убил свою жену Сабину и даже после ее смерти развлекался с Пифагором-бывшим рабом Нерона. Ведь после ее смерти, тот проводил ночи с мужчиной и сам щеголял в женском свадебном платье! Но все боялись императора, поэтому никто не осмеливался сказать ему это в лицо. — Господин, могу ли я вам чем-то помочь? Я хоть и раб ваш, но попытаюсь вернуть улыбку своему императору. Голос паренька будто бы вывел мужчину из транса и тот, вытерев скупые слезы, в конце концов выпрямился и схватил юношу за руки, прижимая к себе. В его глазах уже не было той грусти и тоски, только искры, не предвещающие ничего хорошего. Нерон улыбнулся, скаля неровный ряд зубов и провел шершавой ладонью по гладкой щеке Спора. Всматриваясь в темные глаза юноши, тот переместил руку на плечо парниши, гладя и массируя его. Он знал чего хотел. Он понимал, что это именно то, что ему нужно. Он был уверен, что получит то, чего желает. А вот Спору было не до веселья. Юноша весь сжался под натиском императора, боясь пошевелиться или сделать лишнее движение. Сердце бешено колотилось, а ноги стали ватными. Спор прикусил язык и сжал губы, тысячу раз пожалев о том, что сказал. Он понимал к чему все идет, но пытался лишний раз не думать об этом. — Ты очень похож на мою Сабину...-вздохнул император и сильнее сжал плечо парня-ах, как давно я не ощущал чьего то тепла.-рука продолжала бесстыдно бродить по телу раба, изучая его все в более труднодоступных местах под одеждой. — Мой господин!-вскрикнул Спор, окончательно убедившись в намерениях Императора-так нельзя! Нерон остановился и недовольно уставился в испуганное лицо мальчугана. Больше всего императора раздражали непокорность и неповиновение. Другая рука, которая все это время сжимала руку юноши, вдруг сжалась, причиняя боль рабу. Император выжидающе уставился на Спора, ожидая его дальнейших действий. — Я имел ввиду... до свадьбы... до свадьбы нельзя!-тяжело дыша выпалил юноша-боги разгневаются на меня, я ведь всего лишь раб. Я не могу так... Император замолчал, задумчиво уставившись куда то вдаль. Спор понимал, что этим только взбесил императора, но он пытался хоть как то предотвратить дальнейшие последствия, уповая на благоразумие Нерона, но как же он ошибался. В императоре не осталось ничего от здравого смысла, ведь тот в ту же секунду радостно отозвался. — Тогда поженимся. Не вижу здесь никакой проблемы. — Мой господин, да кто ж разрешит такой брак?-Спор из последних сил пытался не закричать, сдерживая бушевавшие в нем эмоции. — Нужно ли чье то разрешение Императору? Смехотворно. Amor omnia vincit! Если я захочу, ни один священник не сможет запретить мне! Или ты не веришь в мои силы? Спор через силу улыбнулся и кивнул. Слово императора закон, и не один смертный не может ему противостоять. Иначе он сам себе подпишет смертный приговор. Юноша сглотнул продолжая слушать бредни Императора, который к его ужасу решил провести свадьбу уже завтра. — Завтра? Уже?- подавленно вымолвил парнишка не замечая скопившихся слез. — Ты прав... слишком рано. Тебе еще нужно отрезать все то, что делает тебя мужчиной, так ты будешь больше похож на женщину, да и иначе ты потеряешь всю свою красоту-пожал плечами мужчина, разглядывая гладкое лицо юноши. Спор чуть приоткрыл рот, да так и застыл в изумлении. Это привело его в такой ужас, что животный страх окутал его тело. Кастрация... Да он даже не был евнухом! Хотелось кричать и убежать куда то далеко, только бы не видеть своего губителя. Вот только он не мог. Оставалось только покориться судьбе, как бы позорно это не звучало. Он всего лишь бесправный раб, у которого не было и дома. Он всегда будет оставаться в долгу у Нерона, ведь тот когда то освободил его и дал ему имя-Нерон Клавдий Спор. Нерон отпустил юношу, приказав ему готовиться к завтрашнему событию, а сам вновь лег на клиний, притягивая к себе злосчастный поднос с фруктами. Нерон был счастлив как никогда. Во всей этой суматохе он уже успел забыть свою "любимую" жену и скорбь, ведь теперь оставалось только радоваться. Радоваться будущей счастливой жизни.

***

спустя неделю

Спор сидел совсем один на кровати в брачной комнате. Помещение было украшено цветами, золотыми украшениями и благовониями. Эта комната кардинально отличалась от той, в которой он спал обычно. Слишком много света, слишком много дорогих тканей и золота. А ведь он только недавно спал с остальными в затхлой комнате на стоге сена, а сейчас он умытый и хорошо пахнущий "наслаждается" вечером в господской комнате. Взгляд юноши метнулся с очередной картины на него самого. Его хрупкое тело украшало дорогое женское платье, прошитое незаурядными узорами, на руках красовались золотые браслеты, а на голове виднелся длинный шелковый платок украшенный цветами, полностью прикрывавший затылок и руки Спора. Это платье явно предназначалось ему, судя по тому как хорошо оно на нем сидело, и это еще сильнее било по его и так разбитому эго. Паренек провел дрожащей рукой по фате, рукам, груди, опускаясь все ниже и ниже. Остановившись в районе паха, тот всхлипнул, то ли от боли, то ли от обиды и возмущения. Сжав ткань в этой области, тот не выдержал и вновь разрыдался, как тогда, когда его избавляли от того единственного, что все еще делало его мужчиной, а не грязной потаскухой. Спор вспомнил всю ту боль, что заставили его ощутить, все то унижение. За что ему все это? Неужели он как то разгневал богов? Да Зевс с ним, с этим членом, он им толком то и не пользовался. Но его достоинство, или то, что от него осталось, стерлось в пух и прах, когда они сказали друг другу "да" и обменялись кольцами, когда подали друг другу правые руки и попросили благословения у Юпитера как гаранта союза, у Юноны как богини брака, Венеры как богини любви, Фидес как олицетворения верности и Дианы как богини-матери. В голове все еще отдавался шум пиршества и эти несчастные слова, навсегда отпечатавшиеся в голове Спора-"Ubi tu Gaius, ego Gaia"... Услышав приближающиеся шаги, Спор быстро вытер слезы и заставил себя выдавить улыбку. Распластавшись на мягкой кровати, тот уставился в потолок, ожидая своего мучителя. И тот пришел, но вместе со стаканом крепкого вина-единственное что попросил паренек перед брачной ночью. Нерону он сказал о том, что хотел бы смочить горло, но на самом деле хотел напиться, дабы не запомнить то, что последует дальше. Ему была противна даже мысль о том, что этот мужчина его тронет. Поднявшись с кровати, тот перехватил напиток из рук Нерона и залпом осушил бокал. Жидкость неприятно обожгла горло, пока младший жмурится от смеси горечи и вязости вина. Он явно не привык к такому вкусу, именно поэтому столь юный организм испытал на себе свойственное ощущение тяжести. Император удивленно поглядывал на своего нового супруга, но смахнув все на волнение, тот улыбнулся и сел напротив Спора. Нерон с хищной улыбкой рассматривал худое тело бывшего раба, попутно облизываясь будто цепной пес. — неужто так сильно хотелось пить?-с издевкой уточнил тот, аккуратно снимая с головы юноши нежную ткань. — угу...-икнув ответил паренек и наконец поднял сияющие глаза на своего новоиспечённого мужа. — да ты пьян, мой друг!-воскликнул Нерон и хлопнул в ладоши-неужто до этого не пил хорошего вина? Хотя будучи рабом, кажись, не до вина... Нерон хотел было сказать что то еще, но его прервала голова Спора, которая уткнулась ему в плечо. Император недоуменно уставился на свою жертву и усмехнувшись, откинул подавшееся тело на кровать. Ему явно было не до нежностей, он хотел этого парнишку прямо здесь и сейчас, прелюдии подождут. Нависнув над пьяным телом, тот движением руки сорвал верхнюю часть платья. Мужчина еще с пол минуты смотрел на паренька: лунный свет озарял лицо, вынуждая и без того светлую кожу светиться неестественно. Этим мужчиной уж точно руководили не чувства, а животные инстинкты. Ему было как то все равно на удобство и комфорт своей новоиспеченной женушки. Лишь бы утолить себя, лишь бы утолить свой голод. Вскоре куда то отлетела и нижняя часть платья, взору Императора предстал обнаженный пьяный юноша, хотя от юноши осталось только слово. Спор уже не соображал, возможно эта ночь так и останется одной из его ночных кошмаров и он ничего не будет помнить, кроме как ноющей боли и неприятного чувства опустошения, но это все же лучше, чем помнить как тебя раз за разом унижают. Нерон одной рукой снял с себя покрывающее тело простыню и прикусив губу начал надрачивать уже и так стоячий член. Мужчина начинает медленно двигать рукой, изредка сжимая свои пальцы, его руки совершали ловкие, будоражащие движения. Его совсем не волновал Спор, который с интересом наблюдал за действиями мужчины, наоборот, мужчину это только раззадоривало. Не сдержавшись, тот перевернул податливое тело юноши на живот и запрокинул его тонкие руки на вверх, стараясь одной рукой удержать запястья. Мужчина с силой надавливает на поясницу, дабы партнер снизу демонстративно оттопырил свою задницу. И вот, последняя ниточка самообладания рвется и тот оставляет увесистый шлепок на белоснежной коже, от чего на пятой точке тут же расплывается алое пятно гранатового оттенка. Нерон без прелюдий входит в расслабленное кольцо мышц, от чего с губ юноши сорвался болезненный крик. Спор весь задергался, а из глаз тут же брызнули слезы. Но мужчина и не думал останавливаться, наоборот, тот продолжал двигаться с каждым разом наращивая темп. Его не смущала ни струйка крови, которая медленно стекала из анального отверстия прямо на белую простыню, ни крики и брыкания парня. — Моя Сабина...-стонет мучитель, закатывая глаза Император двигается расчетно, каждый раз проезжаясь по чувствительному комочку нервов, заставляя мальчишку вскрикивать от боли и отвращения. Толчки становились более размашистыми и быстрыми, отчего по всей комнате стали раздаваться звуки пошлых шлепков, вперемешку с болезненными стонами. Его руки впиваются в мягкие бедра, в то время как темп становиться все резче, грубее. Невообразимое удовольствие разливалось по всему телу, вплоть до кончиков пальцев. Но увы от удовольствия трепетал лишь один человек и это был не Спор. Старший в бешенном темпе наблюдает за тем, как его орган с каждой секундой погружается все глубже в чужую промежность. Его толчки быстрые и глубокие, а теплый узел внизу живота становится все больше и в последнюю минуту он не выдерживает: запрокидывает голову назад и изливается горячим семенем внутрь. — хва... хватит...-в мольбе всхлипывал Спор, но его крики так и остались неуслышанными.