Сборник Школьные ОтМетки.

Человек — социальное животное. Ему не чуждо понятие любви или привязанности, однако не каждая симпатия должна восприниматься как самые что ни на есть настоящие и неподдельные чувства. Соответственно от неё не стоит ждать и взаимности. Однако неразделённая любовь — не конец света. К сожалению, юной Аглай этого никто не объяснял. Неудачный опыт первой любви оставил на ней ожог, из-за которого она отгородилась от всего мира. Её готовы поддержать и друзья, и брат, и родители, но она закрыта от них. Одна со своей травмой. Жизнь для неё теперь стоит на втором плане, она продолжает существовать, делая всё на автомате, не задумываясь ни о чём. В школе не появлялась уже две или три недели. Сказала бы точно, но потеряна во времени. Родители сказали, что дочка серьёзно заболела, поэтому не ходит на занятия. Однако их помощь Аглай отвергает, потеряв веру в то, что кто-то желает ей добро. Даже походы к психологам не помогают, она не может довериться им. Весь мир для неё потерял краски, оставив только серую. Людскую речь она не воспринимает, для неё это теперь белый шум. Отдельные слова и предложения понятны, но при этом они не складываются в цельную картину. Люди предстали перед ней врагами, однако вместо противостояния им она приняла максимально возможную пассивную роль. За эти три недели школьница ни разу не вышла на улицу. Всё, что она делает — в основном ничего, даже не залипание в гаджетах или чтение книг. А ещё сон. Долгий, длящийся больше полусуток. В очередную ночь Аглай сидит у окна и смотрит на вечерний городской пейзаж, украшаемый идущим снегом. Машины проезжают, оставляя за собой след на снегу. Сегодня девчонка чувствует себя чуть лучше, ей даже хочется выйти погулять. Одев зимнюю одежду, она почти открыла входную дверь, как её увидел брат. Он что-то говорит ей, но она его не понимает. Аглай кивает на входную дверь и смотрит на брата, тот качает головой и тоже собирается на улицу. Через минуту они выходят в подъезд, Роберт пытается взять сестру под руку, чтобы вести за собой, но она лениво отдёргивает свою, не давая сделать этого. Девчонка заходит в лифт, не смотря на брата, тот следует за ней. Вдвоём они спускаются на первый этаж, встречая там соседей. Аглай снова не слышит, что ей говорят, даже не поднимает глаза, чтобы увидеть, кто же это. Лишь молча плетётся, уставившись себе под ноги, оставив брата говорить с соседями. На выходе из подъезда он её нагоняет, едва не упустив одну на улицу. В этот раз девчонка почти поняла, что ей говорит брат, но лишь почти. Лишь уловила вопросительный тон. Она подняла взгляд на него, отчего тот удивился, пусть в её глазах и читалось безразличие вперемешку с жалостью. Так или иначе, они оказались на улице. Снег крупными хлопьями падал на землю, при этом мороз был не суровым, а щадящим. Аглай посмотрела наверх, на фонари, в свете которых хорошо было видны хлопья. Центр города не был виден из-за бурного обилия осадков. Насладившись красивым видом, девчонка медленно побрела в сторону парка. За ней следовал Роберт, сопровождая сестру и следя, чтобы с ней ничего не произошло. По дороге к парку было несколько офисных небоскрёбов и ТРЦ. Все они красиво подсвечивались неоновыми вывесками, выглядящими ещё красивее в такую погоду. Аглай встала под одной такой и посмотрела вверх. Фиолетовый свет озарял её грустное лицо. Посмотрев на рекламный баннер, девчонка побрела дальше, сопровождаемая братом. Спустя полкилометра, которые ребята преодолевали минут двадцать, они дошли до парка. Здесь отдыхали люди, дети развлекались на аттракционах, парочки гуляли по скверу. Неожиданно к Аглай подходит брат, протягивая бумажный стаканчик с горячим шоколадом. Она смотрит недоверчиво и разворачивается. Найдя скамейку в менее освещённой части парка, школьница приземляется на неё, откинув голову назад. К ней медленно подходит Роберт и садится на другой конец, не слишком близко. Аглай была не против этого. В её голове сейчас мало что действительно имеет значение. Она снова вспоминает то своё признание и грубое отвержение. С тех пор она ни с кем даже ни разу не заговорила. — Аглай, я понимаю, что ты всё равно не ответишь, но… — Внезапно девчонка отчётливо услышала слова своего брата. — Нам всем так грустно из-за того, что ты сама не своя ходишь уже почти месяц. Я мать с отцом такими поникшими никогда не видел. Как бы я хотел, чтобы всё стало как прежде. — Голос Роберта стал совсем грустным под конец. Школьница повернула голову к брату и посмотрела на него уже несколько сочувствующим взглядом. Тот неожиданно подался к ней, обнял её и заплакал навзрыд ей в плечо. Она не отстранилась, а продолжила сидеть в объятиях брата. По её щеке тоже потекла слеза. Роберт выплакался, подался назад и снова посмотрел на сестру. Та не ревела, но её глаза были мокрыми. — Пойдём домой? — Спросил брат, получив в ответ кивок от сестры. Роберт встал, за ним медленно сделала то же самое Аглай. Для неё мир как будто слегка наполнился жизнью. Она больше не игнорировала окружающих людей, а слышала их разговоры. Их речь перестала быть приглушённым шумом. Роберт подходит к ларьку и заказывает горячий шоколад. Аглай сама приближается к брату и вопрошающе смотрит на него. Тот удивляется и приподнимает стакан, спрашивая, не его ли просит сестра, та кивает. Брат даёт сестре горячий шоколад и смотрит за тем, как она пытается остудить его дуновением и отпивает по чуть-чуть. На обратном пути Аглай внезапно заговорила: — Я ещё никогда не получала такой нож в спину. Он дурил меня, играя со мной в отношения, я верила ему, доверяла! А он опозорил меня перед всей своей компанией и учениками, когда я призналась ему. Роберт удивлённо слушал сестру не перебивая. Когда она закончила, он спросил. — И сейчас тебе лучше? — Ты знаешь, когда я услышала от тебя, как моё состоянии влияет на мою семью, вот мне что-то щёлкнуло. Это не вы приносите мне вред, а я вам. — Ты думала, что мы приносим тебе вред? — Я считала, что весь мир собирается предать меня. Но ведь это же не так? — Аглай остановилась и посмотрела в глаза брату. Роберт обнял сестру и ответил: — Конечно, не так. Мы тебя всегда поддержим. Вечером с работы вернулись родители. Их лица ничего не выражали, лишь полное безразличие ко всему окружению и что-то вроде скорби. — Мам! Пап! Привет! — Радостно встретила родителей Аглай. Унылые лица взрослых быстро сменились на удивление и радость. — Аглай? Ты снова с нами? — Да! Я поняла, как себя накрутила и как плохо это сказывается на вас. Отец сел на корточки и обнял дочку, мать стоя одобрительно похлапала её по плечу. — Завтра в школу! Мне и так на следующий год ЕГЭ сдавать, а я грущу тут преждевременно.