Нет, не доверяю

      Очередное утро, которое Костя встречает не особо радостно. Который день подряд он просыпается ещё раньше будильника из-за сна, который снится ему которую по счету ночь. Потянувшись к лежащему рядом телефону, тот смотрит на время. До будильника было ещё около двадцати минут, но его подсознание решило разбудить его раньше времени. Выключив экран мобильного, он закрыл глаза, тяжко выдыхая. Сны, где он признается в любви лучшему другу его детства, сводят с ума. Общаясь с Татищевым, он уже знал его как облупленного: предпочтения в музыке, любимые шоу и прочее. В особенности он знал об его отношении к "не таким". Зная о этом, и видеть во сне как они счастливо смотрятся вместе далеко не в дружеском плане, просто каторга для его сердца.       Пролежав в некой прострации ещё какое-то время, Костя решается набрать другого своего хорошего друга, которому не боялся рассказать о своих переживаниях. Он понимал, что встретившись в школе, Саша прочитает ему морали о том, что его нельзя будить раньше семи, но на едине Уралов сейчас сойдет с ума от всех мыслей. – Да? – слышится недовольно сонный голос Романова по другую сторону трубки. – Саш, прости, но я... – Саша не дает Косте закончить свою фразу, прямо с языка снимает. – Опять не можешь справиться с мыслями относительно Татищева? – Костя в ответ молчит. – Ах, я даже не знаю, что могу тебе сказать. Давай уже в школе поговорим, я ещё не выспался. – Хорошо, прости, – после Костя сбрасывает вызов.       Желания идти в школу не было, ведь видеть каждую чертову минуту рядом с собой Юру была сладкая пытка. Но прогуливать школу из-за такой, как ему казалось, "мелочи", он не мог. Поэтому, неохотно вставая с кровати, он начинает собираться на учебу.       Уже в школе, Уралов стоит в холле, ожидая, когда придет Саша. Как только тот переступил порог школы, Костя к нему сразу же подходит. – Ты что, всё это время меня тут караулил? – с ноткой сонности спрашивает Саша, заходя вместе с другом в раздевалку. – Да, ведь я даже не знаю как мне вести себя в присутствии Юры. На прошлой неделе я это всё ни во что не ставил, на выходных я уже конкретно задумался о своей ориентации и чувствах к нему. И как понял – то просто сошел с ума! – отчаянно вскрикивает последнюю фразу Костя и садится на лавку. – М-да, дело конечно не легкое, – снимая шарф и пальто, говорит Романов, вешая всё на вешалку. Сам он частично сталкивался с такой проблемой, но человек, в которого он был влюблен, просто не воспринимал ни во что, но со временем всё же смог ответить на чувства взаимностью. Но в случае Кости всё на много хуже, поэтому что советовать в данном случае он не знал. Вообще, Александр не понимал чувств друга к такому человеку как Юра. С ним у него вообще взаимоотношения не складывались. Саша не скрывал особо своей ориентации в близком кругу общения, и Юра часто высказывал свое недовольство относительно Романова как и Косте, так и ему самому. – Я боюсь с ним встретиться, – грустно вздыхает Уралов. – Костян, здаров, – как говорится "вспомни лучик – вот и солнышко". Подняв взгляд, Костя замечает свой объект влюбленности. Татищев проходит в глубь раздевалки, окидывая взглядом стоявшего рядом с Ураловым Сашу, и садится рядом с другом. – Ты чего тут с этим торчишь? Через пять минут урок начинается. – Да, просто поговорить решили, – поднимаясь, говорит Костя, – ладно, Саш, я уже пойду. Встретимся на большой перемене в столовой. Романов в ответ кивает, и, забрав сумку с своими вещами, идет в направление своего кабинета. Костя же вместе с Юрой пошли к себе. – О чем ты говорил с этим педиковатым? – с не скрытым недовольством произносит Татищев. – Да не важно, он мне про свое рассказывал. – М, – кивает Юра, – ясно.       Как только они зашли в кабинет прозвенел звонок. Они вместе сели за третью парту крайнего ряда как всегда. Раньше сидеть вместе было одной радостью для Кости, но сейчас это некая карма. Он даже не особо слышит, как учитель заходит в класс и начинает урок. Он внимательно из-под тишка наблюдает за действиями Юры: как тот что-то проверяет в телефоне, как достает тетрадь и начинает записывать тему урока. – Эй, Костя, чего ты не записываешь ничего? – шепотом спрашивает Татищев, толкнув друга локтем. – А? Да задумался так, – отмахнувшись, Костя берет тетрадь, также начинает записывать тему, пытаясь акцентировать все внимание только на учителе.       На большой перемене и слова не сказав Юре, Уралов, быстро забрав портфель с вещами, бежит в столовую, где они договорились встретиться с Сашей. Зайдя в столовую, он взглядом ищет друга. Тот в свою очередь стоит на выдачи еды и принимает с рук поварихи чашку чая — не больше. Он всегда твердил, что он ни разу не прикоснётся к еде в столовой. Его семья была достаточно статной и слегка разбаловали своего сына, но отдать всё же решили в среднестатистическую школу, чтоб тот хотя бы немного спустился с небес на землю. Костя поправляет спавший с плеча рюкзак и подходит к другу. – Что ты? – спрашивает Саша, видя не позитивный настрой друга. – Да ничего. Находится рядом с Юрой для меня прямо как.. не знаю даже как сказать, очень трудно просто. – Слушай, я думал, что ты можешь сделать для того, чтобы тебе полегчало, и, как на меня, единственный выход — это игнорировать его, – отпивая чай с чашки, произносит Романов. – Да я не смогу его игнорировать, – ошарашенно говорит Костя. Он не был к этому готов, они никогда не расставались с Юрой. С самого детства были вместе, а тут вот так отдалиться от него он не был готов. – Ты же понимаешь, что страдать это не лучший вариант? Вариантов у тебя других нет: или ты пытаешься заглушить свои чувства к нему, или же ты ему признаешься, и он сам отдаляется от тебя и навсегда. – Ладно, я попробую.       Костя не хотел вот так резко прикрывать общение с другом, поэтому решил, что начнет всё уже с следующего дня. С горем пополам и с страданием в сердце, он доживает этот день и готовится к следующему дню. Ко дню, когда ему придется полностью игнорировать лучшего друга.       Придя в школу на следущий день, Костя сразу же держит путь в класс и садится за совершено другую парту с другим человеком. Юра приходит буквально за пару минут до урока, и, заметив Костю сидящего с их одноклассником, он встал в ступор. – Э, Костя, а чего ты тут сидишь? – подходя к другу, возмущается Татищев. Костя через силу пропускает мимо ушей слова того. – Хэй, с кем я говорю? – вновь игнор. – Нет, блять, ну здравствуй ёлка новый год! – тут уже звенит звонок и психанув Юра идёт на то место, где они раньше сидели с Костей. Уралов понимал, что сделал некрасиво по отношению к другу, но оно того, наверное, стоило?       Следующая попытка Юры наладить контакт с Костей случается на перемене, когда они шли на физкультуру. – Костя, что за молчанка? Я что, что-то не то сделал? – в ответ продолжается молчание. – Это из-за того, что я обидел Романова? Ну извиняй! – Нет, Юр, просто забей, – всё же отвечает Костя и ускоряет шаг. Отвечает через силу, ведь всячески пытался игнорировать слова того. Юра отстаёт от того и чувствует в груди осадок. С такого состояния его выводит звонок на урок. В этот момент он замечает, что Костю уже и не видно. Сорвавшись с места, он быстро побежал в раздевалку.       Юра понял, что пытаться достучаться до Кости — как горохом о стену. Он уже не принимал никаких попыток пообщаться с Костей, просто наблюдал за ним, пытаясь получить ответы на поставленные самому себе в голове вопросы. На протяжении недели Юра замечает, как тот общается с одноклассниками, с Сашей и в груди становится до безумия больно. В школе у него больше не было никаких друзей. Были какие-то друзья вне школы, среди таких их общая подруга с Костей, Аня, которая училась с ними до девятого класса, а после ушла в техникум, оставив двоих друзей вместе в десятом классе. Находится наедине Юре было до безумия больно.       Такая молчанка добивает его в конце недели. Юра решает всё же вывести Уралова на какой-то разговор. Спускаясь по ступенькам в холл, он видит счастливого Костю, стоявшего рядом с Сашей. На расстоянии он наблюдает за тем, как они о чем-то говорят, и это его окончательно добивает. После того, как Романов разворачивается и выходит с школы, тогда он подходит к нему. – Костя, – схватив друга за руку, Юра не даёт ему уйти. – Хватит этих молчанок. Что за хуйня? – Я не понимаю, о чем ты? – В смысле? Что ты не понимаешь!? – вскрикивает недовольно Татищев, ведь чувствует, что его выставляют дураком. – Почему ты меня игнорируешь? Почему общаешься с кем угодно, но не со мной! – Юр, так надо. – Что надо? Цирк разводить? – Юра, не преувеличивай, – спокойно пытается уйти с разговора Костя. Видя всю боль в глаза и слыша боль в голосе друга, ему становится ещё больнее. – Почему ты все рассказываешь лишь Саше? Он стал тебе ближе чем я? – с разочарованием говорит Юра, он уже ни на что не надеется. – Просто я не могу тебе рассказать то, что могу рассказать ему, – аккуратно вырвав свою руку, Уралов делает шаг назад. – Что ты можешь ему сказать, а мне нет? Ты что, ему больше, чем мне доверяешь? – Костя замолчал. Он впал в ступор. Он не понимал, что тот имеет ввиду. Костя ему доверял, но он не мог Юре доверить свои чувства, ведь знал, что не примет их. Взглянув накопившуюсь от стресса слюну, он ее сглатывает. Развернувшись, он идёт в сторону выхода. – Костя... – он останавливается. Развернувшись, Уралов смотрит в такие родные и любимые глаза, в которых лишь боль и страх от ожидания ответа. Вздохнув, Костя решается ответить. – Нет, не доверяю, – после он быстро уходит, оставив Юру наедине с самим собой. Внутри их обоих что-то треснуло. Им обоим было больно, даже не понятно кому было больнее. Внутри них была лишь надежда на то, что это все верно, и всё вскоре можно будет исправить.