Последняя слеза

Эндрю знал, что будет больно, но так будет лучше, лучше Нилу. Миньярд понимал, что чем дальше они заходят, тем сильнее он привязывается к Нилу, он боялся, что Джостен потом просто бросит его, оставит одного, найдёт кого-то получше. Поэтому Эндрю решил сделать это сам, оттолкнуть от себя, пусть будет лучше раньше, чем поздно. Пусть первый ход сделает Миньярд, именно он причинит боль, ведь его кличка "Монстр" дана ему не просто так. *** Сидя сейчас на крыше, и куря, Эндрю ждал Нила, чтобы сказать ему, что он надоел и тому подобное. Спустя пять минут, дверь крыши наконец-то открылась, пропуская человека. Нил осторожно сел рядом с Эндрю, забирая у него сигарету. — Нам нужно прекратить это. — сразу выдал Миньярд. — В смысле? Я сделал что-то не так? Я нарушил твои границы? — сразу обеспокоенно начал Нил. — Нет, я говорил, что ты мне наскучишь, ты мне надоел. — последние слова были ложью, но Эндрю пришлось это сказать. Смотря теперь на Джостена, он надеялся, что тот теперь его ненавидит, но увидел лишь боль, которую Нил пытался скрыть. — Ладно, хорошо, спасибо тебе за все, ты был потрясающий. — сказав это, Нил быстро поднялся и ушёл с крыши. Дверь громко хлопнула, возвращая Миньярда в реальность. Теперь их ничто не связывает, теперь они сами по себе. Только вот это было ужасное ощущение. *** Нил просто не знал, что ему делать, как ему дальше жить, а ведь мать говорила ему, что все это бессмысленно, что люди постоянно причиняют боль, даже если клянутся этого не делать. Джостен сразу пришёл к Аарону и попросил обменяться комнатами обратно. Если Аарона это и удивило, то виду он не подал. Теперь Нил жил с Мэттом, как и раньше. Лисы сразу заметили перемены между нападающим и вратарём, но когда они пытались узнать, то в ответ получили "я в порядке", от Эндрю можно было только нож получить. Поэтому команда перестала пытаться хоть что-то понять. Нил старался на тренировках, как можно больше, не щадя силы, он вымещал всю боль, грусть и гнев в игре. Кевин это никак не комментировал, а остальные лишь обеспокоенно обменивались взглядами. Приходя в общежитие, надо было есть, но Нил не мог нормально есть, он просто не хотел, поэтому стал отказываться от еды, делая всего лишь один перекус в течение всего дня. Его снова начали посещать кошмары, связанные с отцом, Рико и так далее, только вот человека, который помог бы ему оправиться от сна не было рядом, потому что он ему наскучил. Синяки под глазами были очень заметными, но сколько Джостен не пытался, уснуть не получалось, приходилось уходить на пробежки, которые были по пять или шесть часов. С каждым днем Нил истощал себя, как можно больше, делая так, что у него не оставалось сил. Он сильно похудел, лицо было бледным, на нем больше не было улыбок, румянца и даже веснушек. Волосы больше не были такими ярко-рыжими, а глаза были серыми. А в сердце была пустота и боль. *** Эндрю видел, что происходило с Нилом, и это было ужасно, хотелось подойти и сказать, что все это ложь, что он блять скучает по их посиделкам, поцелуям. Но он думал, что сделал лучше, раз убрал Джостена из своей жизни, только вот была только пустота. Ничего особо не радовало, словно он был на таблетках, когда чувства притуплялись. В какой-то момент он понял, что нельзя так больше, надо все-таки сказать Джостену, что все это ложь, что он солгал ему, что он ему не надоел. *** Сейчас идя через светофор, Эндрю увидел Нила на другой стороне, как раз самое время, чтобы ему сказать. Джостен видимо был на пробежке, судя по одежде. Когда загорелся зелёный, Эндрю не успел сделать и шага, как послышался громкий шум, и две машины врезались друг в друга, сдавив человека. Этим человек был Нил. Люди начали подходить к месту аварии, многие звонили в скорую, кто-то кричал, но Эндрю видел лишь хрупкое тело, что сейчас свернулось посреди дороги, вокруг которого была кровавая лужа. Быстро обойдя толпу, Эндрю оказался рядом с Джостеном, падая на колени перед его лицом. — Нил. — Миньярд взял лицо Нила в ладони, оно было такое холодное. — Нил, прошу ответь. Но на него смотрели только два мёртвых серых глаза. И Эндрю понял, что больше он никогда не сможет поговорить с ним, никогда не увидет в этих глазах какую-то эмоцию, больше не будет этих посиделок, и курения сигарет, больше ничего не будет. — Нет, нет, нет, Нил. — Миньярд понял, что он сам виноват, он сам проебал свое счастье. И сейчас он смотрел на лицо Нила, где текла слеза. Последняя слеза.