Одинокий человек, всё равно, что душа без тела.

«Фуух…»-встаёт из-за компьютера, вздыхая. Время сейчас около двух часов ночи. Комната с тусклым светом, почти без вещей, помимо деревянного стола и кровати половину пространства занимает велосипед, подаренный одним жарким летом. Эта комната, как и одинокий велосипед принадлежали Вильяму-мужчине двадцати семи лет, не менее одинокому, чем тот самый вышеупомянутый велосипед. Не торопитесь думать о нем, как о человеке с грустной судьбой холостяка. Отнюдь! Он просто любил свою спокойную жизнь, с парой друзей и постоянно старался работать. Работа над собой в том числе. Итак, возвращаемся в комнату. Вильям встал, медленным поднятием рук вверх, потянул своё уставшее тело. Мышцы ощутимо заныли, веки быстро начали то смыкаться, то размыкаться, отходя от света монитора. Окинув, красными от сухости, глазами комнату, посреди которой он стоял, Вильям ещё раз убедился в своём умении передавать свою атмосферу, свою энергию, месту. Всё в этой квартире было именно так, как он того хотел. Ничего лишнего, ничего раздражающего. Его размышления на эту тему заставили его подойти к окну. Он принялся меланхолично осматривать улицу около его дома. В ней не было ничего необычного. Всё тот же пейзаж-трасса, по которой даже в такое время, всё равно, раз в пять минут проезжала машина, небольшая, хорошо освещённая аллея с очень ухоженными зелеными газонами, а за прилегающим забором сад, с различными деревьями, кустами и цветами. Атмосфера абсолютного спокойствия. Мужчина стоял, оперев руки на подоконник, чуть-чуть отодвинув штору и думал, казалось бы, не о чем. Просто спокойно скользил глазами по освященной аллее. Его взгляд, вдруг зацепился за одну из деревянных скамеек вдоль тропинки. Что-то странное происходило: «Что это такое? Мои глаза совсем высохли и устали? Однако вряд ли.» Красный глаз заметил что-то крайне подвижное, но никак не мог сконцентрировать зрение и понять, что же это всё-таки такое. Было ощущение, как будто прозрачная пленка накрыла глазное яблоко. Это что-то двигалось, даже «суетилось» как сказал мне сам Вильям. Плоское, почти прозрачное, по форме напоминающее почти человека, как-бы размытого. Не было ни глаз, ни рта, но очертания очень приближены к чему-то человеческому. «Ещё немного и я поверю, в пророчающееся мне сумасшествие!» Неожиданно, для такого времени суток, на аллее появился человек. Вильям вздохнул почти с облегчением-«Возможно этот человек тоже увидит Материю и я окажусь совсем не сумасшедшим». С каждым шагом проходящего человека интерес Вильяма к тому, как дальше повернется ситуация, рос. Материя, в свою очередь, завидев человека ринулась к нему на встречу. По виду было похоже, что она активно умоляет, что бы тот её увидел. Расправив руки, та кидалась на него всё с большим рвением, как будто пыталась обнять, захватить. Но к её огромному сожалению, всё оказалось четно. Человек прошел сквозь неё. Присутствие Материи оказалось незамеченным. Вильям же, на удивление, забыв о необычности ситуации, продолжал наблюдать. В какой-то момент ему стало даже жалко Материю -«Она, находясь в крайне отчаянии, стремилась что бы её заметили. Если бы в голове Материи существовала мысль захватить физическое тело-ей даны все шансы. Человек был буквально как на ладони.» «А что, если ей одиноко… Может хотела подружиться. Кто знает сколько уже сидит на этой лавочке. Будь я Материей возможно, тоже стал бы уже кидаться на людей в попытках быть увиденным и принятым.» В ту же секунду-«Господи! О какой ерунде я только думаю!»-всплыло в голове Вильяма, продолжающего наблюдать как Материя садиться обратно на лавочку, склонив голову с тоской. На наручных часах прозвенел будильник-время три, пора ложиться. Медленно распрямился, бросив последний взгляд на, казалось бы, уже невидную Материю, Вильям поплелся к кровати. Только положив голову на мягкую подушку его накрыл сон. Не то чтобы эта ночь хоть каплю отличалась от последних девяти тысяч восемьсот пятидесяти пяти других, проспанных за двадцать семь лет, ночей. Вот только к груди мужчины прицепилось какое-то теплое, но тревожное чувство. Оно прожигало. А Вильям в то же время, был уверен, что, то, что только что увидел-всего лишь игры воспаленного от работы разума. Он не предал произошедшему с ним особого значения. Первые сорок секунд после сна. Обычно люди вспоминают эти секунды, как что-то прекрасное. Секунды, освобождающие от оков внешнего мира. Люди обычно не помнят кто они, где и зачем. Для Вильяма же, это был сущий кошмар. Чувство- что ты не принадлежишь ничему, ровно, как и ничто не принадлежит тебе. «Если бы у меня была амнезия, я наверняка бы сошел с ума окончательно. Каждый день просыпаться, не помня кто-ты. Словно вся твоя жизнь- это 24 часа, в которые нужно уложить целую историю.»: такие мысли редко его посещали, но утро являлось более благоприятным временем для подобного рода размышлений. «Чертовы» сорок секунд спустя в голове начала всплывать история, произошедшая накануне вечером. Он не стал лихорадочно подбегать к окну с надеждой, что картина изменилась. Наоборот же, Вильям медленно встал с постели, проделал ту же самую зарядку, что и после долгого высидания за компьютером и в конце концов лениво, но всё же прошел свой путь к окну. Отодвинул край плотной ткани занавески, убедился-той фигуры нет. «Значит, я всё-таки малость переработал»-заключил тот. Днем не предвиделось никаких встреч, важных дел или событий. Та и вообще жизнь Вильяма была достаточно размеренной. Все его дни чаще всего проходили в одиночестве, которое тот называл «спокойствием уединения». Многие, скорее всего, не согласились бы с подобным высказыванием. Посчитали бы его скучным. Он привык слышать подобные высказывания о себе и своем образе жизни, но Вильяму было достаточно редких встреч с друзьями, маленькой, но уютной комнаты, музыки и минимум шума в голове. Я же, как один из немногочисленных друзей этого человека, полностью принимал и понимал такую позицию. Вильям продолжил свой рассказ: «Мой день прошел как обычно. Вечером (часа в четыре ночи, если быть точнее), я снова закончил свою работу и мне стало жуть как любопытно посмотреть, что же на этот раз я могу видеть у себя за окном. Когда я подошёл, Материя находилась на своём прежнем месте и снова пыталась ухватить себе чьё-то физическое тело. Я наблюдал за ней около трёх дней. Не знаю почему, знаю, ты можешь посчитать это странным, но эта сущность ни капли не внушала страха. Лишь неподдельный интерес. Она так рьяно пыталась ухватиться за каждого проходящего человека, словно, из последних сил, просящий милостыню, нищий. Когда же моё любопытство достигло своего пика, я решил побегать. Побегать мимо неё и сделать вид, что я, как и все, её не вижу. Возможно ты решишь, что я окончательно чокнулся…»-признаюсь, такие мысли возникали у меня не раз по ходу выслушивания этой басни-«Но знаешь, что удивительно. На меня она совсем не обращала внимания! Для неё-меня как будто не существовало вовсе. Мы с ней поменялись местами? Это была первая мысль, которая меня посетила. Меня это так возмутило, что на следующий вечер я отправился на пробежку вновь, ожидая хоть какой-то реакции на своё постоянное движение рядом. Почему она не тянулась ко мне? Это странно, но меня это даже начало обижать честно говоря! Я настолько вспылил, что в какой-то момент не выдержал и сел прямо напротив Материи, на скамейку и смотрел в упор. Не отводя взгляд. Представь, Она видела меня! Или нет! Скорее чувствовала! У неё ведь нет глаз. То, что произошло дальше тронуло меня до глубины души в прямом и переносном смысле слова!»-кульминация этого безумия наконец приблизилась-«Материя коснулась моей руки и я будто перенёсся в другой мир…Нет! В другую жизнь! К другим людям, к чужой боли и радости. Увидел моменты жизни другого человека или другой сущности. Другой сути. Сквозь меня будто прошло ещё двадцать семь, а то и сорок таких же лет жизни живого существа. Я увидел всё. Всё, кроме смерти. Когда она отпустила меня, мой мозг среагировал очень быстро. Я вскочил. Материя, повернула на меня свой полупрозрачный лик и не отводила его. Она рассматривала меня с ног до головы около двух минут, пока я отвечал ей взаимностью, попутно пытаясь осознать хоть каплю из того, что произошло.». На мгновение он прервал свой рассказ, как будто хотел отдышаться. Ещё раз припомнить что же всё-таки с ним приключилось дальше. Позже, продолжил и рассказал, что после этого просто убежал домой и больше не смотрел в окно. Когда я ехал после нашей встречи домой, конечно, я н мог не обдумывать произошедшее с моим другом. Мне стало жаль его. Жаль эти две одинокие души.