mon lapin

Чонгук из кабинета выходит последним, намеренно замедляя шаг и параллельно копошась в полупустом рюкзаке, старательно делая вид, что что-то потерял. Украдкой он поглядывает на нового учителя французского, желая запечатлеть его образ в голове как можно дольше, ведь занятия по этому предмету у них проходят лишь дважды в неделю. Для успешного усвоения ему определенно не хватает часов, и речь тут вовсе не о французском. Ким Тэхен — молодой преподаватель, совсем недавно вернувшийся из Франции, где прожил всю свою сознательную жизнь. И только поступив в колледж на должность преподавателя, покорил сердца всех учеников (и учителей), а Чонгука особенно, отчитав его за опоздание на первом же уроке. Его гордость неприкосновенного отличника, которого не трогали просто потому что он хорошо учился и участвовал почти во всей жизни колледжа, была настолько поражена случившимся, что он так и не смог ничего возразить, быстро извинившись. А весь оставшийся урок он прозалипал на нового учителя, мысленно негодуя, но сам того не замечая, как поток мыслей от «всего на две минуты задержался» перетек в «какие у него красивые губы». Так Чонгук и провалился в свои мечты, забывая на французском думать об уроке, а не о поцелуе. За пару недель его кристальная успеваемость медленно начала хромать, пока на одну ногу, но такими темпами грозилась перестать функционировать совсем. И дело было совсем не в том, что Тэхен плохо объяснял или тиранил Чонгука за его первое опоздание. Просто вместо конспектов Чонгук рисовал Эйфелеву башню, багеты, вино и губы человека, которому дарил бы французские поцелуи. Свое имя Чонгук стал слышать поразительно часто из уст преподавателя, только не в том контексте, в которым бы ему хотелось. Тэхен будто знал, когда именно он отвлекался, чтобы спросить о чем был разговор, какой правильный ответ или как читается та или иная фраза. И только в двух случаях из пяти Чонгуку получалось угадать ответ, в остальном он ловил нечитаемый взгляд и «C'est dommage» низким голосом. И самое прискорбное было то, что Чонгук все знал, но безбожно тупил, когда аудитория замолкала и ждала его ответа. В особенности Ким Тэхен. Именно поэтому, когда Чонгук в очередной раз тормозил в конце занятия, чтобы позаглядывать на учителя, тот его неожиданно окликнул, попросив остаться. Неизвестно почему, но Чонгука охватила легкая паника и необычное предвкушение перед неизвестным. Еще ни разу он не попадал в такие ситуации, когда его вероятно собирались отчитывать, а не вручать очередную олимпиаду. От Тэхена можно было ожидать чего угодно, ведь его строгость на занятиях и расслабленный тон на перерывах так не вязались между собой. Мало ли наедине он перегрызет ему глотку, кто знает? Чонгук лишь успевает представить себе эту картину, как тут же замечает, что все это время на него смотрят, отчего он резко отворачивается, чтобы закрыть дверь. Взгляд Тэхена был изучающий, будто он не студента рассматривал, а собственную жертву, собираясь разделать его на круассаны и закусить им вино на завтрак. У Чонгука были довольно превратные представления о Франции, он этого не отрицал. Но находиться тет-а-тет с человеком, предмет которого заваливаешь с завидной периодичностью, и параллельно представляешь, как вместо «c'est dommage» получаешь «mon chéri» где-то между поцелуями, было довольно…странно и волнительно. Стоило ему только закрыть дверь аудитории, как шум стих, заставляя чувствовать только собственное сердце и легкое жужжание от работающего кондиционера. И прежде чем Чонгук успел сесть на стул перед учителем, взгляд Тэхена до того быстро изменился, что Чонгук от неожиданности плюхнулся чуть ли не мимо, растеряв совсем любой контроль над ситуацией. Тэхен из собранного преподавателя с пронзительными темными глазами превратился в уставшего студента, который сомневался, что закроет сессию в этом семестре. Он небрежно опустился в собственное кресло, откидываясь на спинку, и надавил пальцами на глаза, массируя. — Mon lapin, ты можешь мне объяснить, что я делаю не так? Непонятное произношение, сложные задания, или я объясняю как-то не так? Почему по всем предметам твоя успеваемость просто идеальная, а французский с каждым занятием все хуже с моим появлением. Я настолько тебе не нравлюсь? — Тэхен хмурится, звуча слишком устало, будто эта проблема беспокоила его не первый день, хотя возможно так и было. — Конечно нравитесь! — выпаливает Чонгук, игнорируя все другие вопросы, ответ на который всего один — и тот оказывается озвучен. Он краснеет, спохватившись, только сейчас осознавая, ЧТО он ответил и КАК к нему обратились. В момент шум кондиционера перестает существовать, как и другие звуки, кроме его грохочущего сердца. Щеки горят то ли от стыда, то ли от смущения, а взгляд Тэхена не делает лучше, когда он смотрит на него недоверчиво, будто этого ответа ему недостаточно. — Тогда что мне нужно сделать, чтобы вернуть твои прекрасные оценки? Нарисовать их я не могу, ты учти, — Чонгука внутренне дергает от слова «рисовать», а изрисованные тетрадки в рюкзаке чуть ли не начинают подсвечиваться предательским светом, отчего Чонгук лишь сильнее стискивает его в руках. — Если я буду давать тебе дополнительные уроки, ты сможешь исправить свои оценки? Или лучше попросить другого преподавателя, раз у нас с тобой не клеится… — Не надо другого! Я все подтяну, честно! — Чонгук аж подскакивает на стуле, роняя рюкзак. Его и без того большие глаза кажется становятся еще больше, когда он умоляюще смотрит на Тэхена, не желая лишаться его дополнительной компании. — Славно, — чужая улыбка приятным трепетом отдается в груди, а глаза Тэхена теперь кажутся теплыми и немного коварными, будто Чонгук и вправду кролик, которого поймали в ловушку. — Тогда завтра после шести жду здесь, начнем с грамматики. Или все же надо с алфавита? Чонгук яростно машет головой и соглашается на грамматику, сгребая упавший рюкзак с пола и крепко прижимая его к себе. В голове вновь вырисовывается Эйфелева башня, подсвеченная яркими огнями, запах свежей выпечки и чужая яркая улыбка на красивых губах. Он еще не представляет, как будет сосредотачиваться на персональных занятиях, раз уже на пятиминутке он чуть не откинулся от сердечного приступа. Когда-то его все же доведет этот французский. А Тэхен лишь слегка ухмыляется, когда Чонгук кланяется и сбегает из аудитории, пожелав хорошего дня. На его столе, под стопкой учебного материала и проверочными работами, лежат чужие наброски его собственного лица и кучей маленьких сердечек вокруг. Он пока не будет расстраивать Чонгука, что стоит лучше следить за своими тетрадями и не оставлять такой компромат прямо рядом с домашним заданием. Хотя возможно именно за него он получит высший балл. Но только после пары занятий. А там может и Эйфелева башня, и багеты, и поцелуи станут реальностью.