Четыре стены.

— Что ты устроила? — Чонгук резко заходит в комнату, почти хлопнув громко дверь за собой. Я невольно дёргаюсь, напугавшись. Его глаза блистят от злости, венки на руках вздулись. Неосознанно делаю несколько шагов назад, избегая потенциальной опасности: кто знает, что ещё скрывают под своей идеальной обложкой члены семьи Чон.   — Что тебе нужно? — я растерянно вздыхаю, избегая его взгляда. — Что я сделала не так?   — Я сказал тебе, чтобы ты поехала с водителем. Какого черта ты поехала с Джэхеном? — он разозленно вскидывает брови, подходя ко мне ближе, загоняя меня в угол, словно хищник беззащитного кролика.   — Я разве виновата, что нас сфоткали и выложили эту статью? В конце концов, все бы узнали, на ком ты женишься, я не понимаю, почему ты злишься. — отвечаю, коротко взглянув в его глаза, но так же быстро отведя взгляд.   — Ты ослушалась меня.   — Я не твоя рабыня, — уже начинаю злиться, мой страх постепенно сменяется гневом. — Я не обязана тебя слушаться. Я твоя невеста, а не твоя игрушка.   — Слушай сюда, Цзыюй, — его холодный голос пронзает меня насквозь. — Понятие не имею, что у тебя творится в голове, но если я узнаю, что за моей спиной ты пытаешься крутить романы с моим же братом — я тебе клянусь, я не оставлю всё просто так. Ты моя невеста, а не его. Не пытайся подстроить правила этого дома под себя.   — Как ты можешь говорить такое? — очевидно, Джэхен нравился мне, как человек, но у меня и в мыслях не было попытаться сойтись с ним. Чонгук говорил так, будто я пытаюсь ему изменить, хотя изменять нечему — нас ничего, кроме скорого брака по расчету не связывало. Могу предположить, что и сам Чонгук далеко не верен мне, когда окружён таким вниманием, а уж тем более, раз не испытывает ко мне каких-то чувств, поэтому было неправильно говорить мне такие слова. — Жених? А как же... Если бы ты чувствовал себя моим женихом, то поехал бы за покупками со мной сам, а не отправил бы сообщение. В каждом твоем слове я слышу приказ, Чонгук. Я не собираюсь плясать под твою дудку. Я в твоем доме, но это не значит, что ты можешь врываться ко мне в комнату когда захочешь и диктовать свои правила.   — Снимай корону, Цзыюй... — не успевает Чонгук договорить, как я его смело перебиваю.   — Сначала попробуй быть верным мне, Чонгук, даже не смотри на на кого, кроме меня. Тогда и я пообещаю тебе, что не буду думать о другом человеке. Может быть, после этого мы и обсудим, кому какую корону снимать, — он удивлённо хлопает глазами, смотря на меня, а я хватаю его за локоть, потянув к двери. — Уходи. Я не хочу, чтобы ты тут оставался. Это моя комната.   Чонгук молчит, а я не смотрю на него, поэтому не могу угадать, что он испытывает. Скорее всего, он очень возмущен моим поведением, но я должна, просто обязана провести черту, через которую он не имеет право переступать. На удивление, пока я веду его из комнаты, Чонгук даже не сопротивляется, и поэтому я быстро хлопаю дверь перед его носом. Только оставшись одна в комнате, я глубоко вздыхаю, сжав кулак. Из головы не выходит то, что произошло и я уже представляю, какой разговор нас ждет вечером к ужину.   ***   Прошло два часа и мне к облегчению сообщили о том, что я могу не спускаться на ужин, так как старший Чон ушел на важный ужин вместе с Чонгуком и со своей женой. Другие члены семьи, которые явно, как и я, не любят семейный ужин, который своей атмосферой и напряжением давит на грудь, решили либо покушать у себя в комнате, либо где нибудь вне дома. Я не сильно была голодна, выходить из комнаты не хотела, поэтому решила пропустить его совсем, проведя оставшийся вечер наедине в комнате.   Я никогда не была социальной бабочкой, близких друзей нет и не было, если не считать брата с сестрой, никогда не состояла в больших компаниях друзей. Но это не значит, что я интроверт. На самом деле, я не люблю проводить время в четырех стенах. Даже если быть наедине, то не дома, а где нибудь прогуляться, но с тех пор, как я приехала сюда, лучшим вариантом является сидеть у себя. В комнате время проходит как-то мучительно долго, со временем становится нечем заняться, кроме как пялиться в потолок, свесив голову с кровати. Но каждый раз мне кажется, что стоит мне выйти из комнаты, я буду встречаться только с обсуждением со стороны всех, кто меня окружает. Я уверена, что бы я не делала и чем бы не занималась — никому это не придет по вкусу.   Поэтому лучше сойти с ума в четырех стенах своей комнаты, где абсолютно все не вызывает чувство комфорта, чем проводит время в том обществе, которое не готова тебя принять. Я не хочу усложнять себе, да и им тоже, жизнь.   Однако проходит около часа и я понимаю, что мне нужно выйти на кухню, чтобы выпить хотя бы водички, чтобы не умереть от обезвоживания. Обычно, в моей комнате всегда есть кувшин с минералкой, которую заполняет горичная каждое утро, но сегодня она этого не сделала по непонятным мне причинам, а я этого не заметила, так как с утра до обеда не находилась дома. Мне не хотелось покидать комнату, но тот факт, что дом почти пустует, чуточку мне успокоило, поэтому я решила быстро сходить за водичкой.   Быстро спускаюсь по лестнице вниз, в который раз проклиная этот дом за то, что он такой большой. Один поход на кухню схож с целым путешествием — я первые несколько дней не ходила никуда без Джихе, боясь потеряться, да и сейчас не знаю, где что находится, кроме кухни и гостиной. Путь, который я запомнила сильнее всех — путь к саду.   Я спускаюсь на кухню и вижу, что там никого нет. С облегчением вздыхаю, заполнив свой кувшин водой, и только собираюсь уйти, когда вижу, что дверь в одну из комнат приоткрыт и оттуда слышен разговор. Не могу победить собственное любопытство, подслушивать — очень плохо, но четкое упоминание своего имени заставляет меня тихими, почти неслышным шагами подойти к приоткрытой двери поближе. Я напрягаю слух, сразу поняв, что это кухня для работников.   — Я слышала, как господин Чонгук кричал на неё... — женский писклявый голос. Сначала мне показалось, что разговаривали только женщины, но вскоре услышала и мужские голоса.   — На самом деле, я его понимаю. Мне совсем не нравится новая госпожа.   — А что она вам сделала не так?   — Разве ты не видишь? Строит из себя невесть что, так высоко вздирает свой нос! Она ведь даже не должна была быть здесь, вы знаете? Ей просто крупно повезло.   — О чем это ты?   — Неужели вы настолько глупые? Вы когда-нибудь слышали имя Цзыюй у кореянки? Она даже не похожа на кореянку, — голос явно принадлежит кому-то постарше, вероятно, повар. — Она приемная! В любой сайт зайти и забей в поисковике «Основатели KMedication», там же написано, что они удочерили сиротку двадцать лет назад. Да это она и есть!   Все начинают удивлённо вздыхать.   — Ну, надо же. Вот это я понимаю: из грязи в князи. Вероятно, семья у неё была даже не из среднего класса.   — Не говори так, её родители умерли. Она ведь сиротой не просто так стала.   — Разве я не права? Если бы у неё были нормальные родители, вероятно, другие родственники захотели бы её забрать.   — Она сама виновата, что господин Чонгук так на неё въелся. Хочет двух зайцев одним выстрелом убить: постоянно вижу, как она сидит в саду с господином Джэхеном. Улыбается ещё так, глазки строит... Я бы ее вышвырнул из дома, будь на месте господина Ухена.   — Ты не можешь такие выводы делать, Лея. Глупости несёшь.   — А чего ты постоянно ее защищаешь? — девушка разозленно восклицает.   — Тщ-щ, Лея, не кричи. Услышит ещё кто-нибудь... — мужской голос успокаивает девушку. — Но Йерим, и вправду, ты чего так на её сторону встала?   Я подхожу еще ближе, когда слышу неожиданный шепот за спиной:   — Можно с тобой?   Я от страха чуть ли не роняя кувшин с водой с рук. Еле сдержав испуганный писк, а поварачиваюсь и вижу спокойного Джэхена, который поджав губы, слегка приулыбается. Он все так же комфортно одет, а руки спрятаны в карманах массивных домашних брюков, похожих чем-то на пижаму. Мои глаза вскакивают чуть ли не лоб.   — Прости. Напугал тебя, да? — я молча киваю, все еще не придя в себя, а поняв, что работники могут нас услышать, быстро шагаю чуть дальше, а Джэхен следует за мной. — Ты подслушивала. Очень долго.   — Ты долго за мной наблюдал? — я удивленно пялюсь на него.   — Пришел, когда ты только набирала воду. Удивительно, что ты меня не заметила, — он так спокоен и это меня сводит с ума: если бы я жила в этой семье с рождения, то чокнулась бы давно. Меня удивляет, как Джэхену удается быть настолько спокойным. — Может пойдем прогуляться в саду?   Его предложение вводит меня в ступор и я выпадаю ненадолго перед тем, как ответить. Перед глазами сразу проносится все, что произошло: упрёки со стороны Чонгука, слова работников обо мне, их мысли о моих взаимоотношениях с братьями... Определенно, их слова далеко не приятые и я чувствовала себя далеко не хорошо, в горле словно застыл ком, а в груди — камень. И мне ужасно хотелось выйти на улицу вместе с Джэхеном, побыть в его тихой и спокойной компании, сидеть на скамейке в саду и обсуждать многочисленные цветы, но я не могла себе этого позволить. Я знаю, что моя жизнь в дальнейшем все больше и больше будет похожей на жизнь в тюрьме.   — Прости, я устала. Пойду к себе...— я отвечаю нехотя и вижу, как озорные огоньки в глазах Джэхена угасают. Я не могу смотреть на него дольше. Чем больше времени я с ним провожу, тем сильнее меня тянет, поэтому я быстро ухожу оттуда, возвращаясь к себе в комнату. *** От лица автора.   Проходит около двух минут после того, как Цзыюй уходит. Джэхен стоит, застыв, на месте, и думает: прошло немного времени с тех пор, как Ким появилась в этом доме, но его мир начал постепенно меняться. И он не мог объяснить, почему вдруг стало непонятно грустно после того, как Цзыюй, отказав ему, ушла. Это было в первый раз, когда Джэхен предлагал кому-то выйти с ним сад. Для него это вдруг стало чем-то очень личным, сокровенным. Но больше всего расстраивало то, как расстроенно выглядела Чжоу. Сегодня утром она сияла, ее улыбка освещала мир, но сейчас она стала такой тусклой — как все, кто живет в этом доме.   Парень громко вздыхает, сжав кулак и в мгновение секунды оказывается у двери, за которой сидели за столом работники, ужиная. Как только на пороге появляется Джэхен, работники удивленно перекидываются взглядами, вскакиваю с мест.   — Господин Джэхен! Вам что-то надобно? — спрашивает женщина средних рост плотного, чуть полного телосложения.   На лице Джэхена камень: он проводит холодным взглядом по каждому.   — Что вы тут устроили? — горничные выглядят совсем растерянно, не понимающе оглядываясь.   — О чем вы?   — Думаете, никто не слышит, раз заперлись на кухне? — в его голосе нет упрека, кроме холодной разочарованноти и нотки строгости. Джэхен не хочет их унизить, лишь показать, что они неправильно поступили, да и в целом неправы. — Цзыюй ваша будущая госпожа. Думаете правильным обсуждать за спиной будущую жену Чонгука, так ещё и всякие грязные сплетни распускать? Вы работники этого дома, вы должны защищать ее вместо того, чтобы осуждать. Госпожа Чжи, вы были для меня как вторая мать. Я в вас разочарован. *** От лица Цзыюй.   Мои попытки заснуть оказываются тщетными и я несколько часов просто лежу, глядя на потолок и изредка пытаясь отвлечься на мобильный телефон. Однако, я засыпаю ближе к утру, из-за чего успешно пропускаю завтрак. На самом деле, в впервые дни я бы не позволила себе такой наглости: не явиться на завтрак, потому что на самом деле гнева и силы, которая принадлежит этой семье. Но в последнее время на меня навалилось непозволительно много. Я думала, что брак с Чонгуком — худшее, что может произойти, но проблемы один за другим насаживаются на мои и без того сутулые плечи.   Я не хочу скрывать это от себя. Глядя на отражение в зеркале, я уже не вижу ту красивую и молодую девушку, которая могла одним лишь взглядом пленить человека. Прошло чуть больше недели с тех пор, как я переехала в этот дом, но я чувствую себя так, будто меня жестоко мучают уже несколько лет. Я устала. Я правда устала. Устала притворяться сильной, устала улыбаться, устала делать вид, что хорошо. Но я до сих пор не хочу показываться так своей семье. Поэтому выдумала историю о том, что немного простыла и не поднимаю звонки Минджон, не отвечаю на сообщения Доена. Я знаю — стоит только увидеть меня, они сразу всё поймут.   Очередное уведомление-сообщение от Минджон.   «Онни, ты не отвечаешь мне со вчерашнего дня. Это из-за статьи?»   «Но ведь в статье не написано ничего такого, они не обвиняют в том, что ты ближе с Джэхеном, чем с Чонгуком. Неужели твой жених злится на тебя? Пожалуйста, ответь, я переживаю».   Я устала вздыхаю, снова плюхаясь на кровать. Я еще даже не умылась и до сих пор валяюсь в пижаме, хотя часы указывают на три часа дня. Неспеша отвечаю на сообщение:   «Не переживай, Минджон. Всё хорошо, думаю, я съела что-то не то, поэтому неважно себя чувствую. Только не рассказывай родителям, я не хочу, чтобы они волновались. Я напишу тебе вечером, когда немного приду в себя, хорошо?»   Не дожидаясь ответа, я кидаю телефон в сторону, вздыхая. Поднимаюсь с кровати и распахиваю окно, чтобы проветрить комнату. В этот момент кто-то стучится в дверь. Ожидая увидеть горничную, я сообщаю о том, что входить можно, но неожиданно вижу совсем иное лицо на пороге: мой дорогой жених.   Чонгук выглядит гораздо спокойнее, чем был вчера. На самом деле, он себе не изменяет: все так же в черной, немного брутальной одежде. Его взгляд оценивающе оглядывает меня, и я не сразу вспоминаю, что в пижаме.   — Могу ли я войти? — мои глаза становятся больше от удивления, но в ответ немного заторможенно киваю. Чонгук заходит в комнату, закрыв за собой дверь. — Ты выглядишь... Очень естественно.   Я усмехаюсь: как бы он не пытался не обидеть меня, прозвучало колко, что я еле удержалась, чтобы не зажмуриться. Сажусь на край кровати, с ожиданием глядя на него.   — Тебе что-то нужно? — в ответ на мой вопрос Чонгук вздыхает, словно не хочет отвечать на вопрос, и садится рядом на кровать, даже не спросив разрешения.   — Ты не спустилась на завтрак сегодня.   — А ты меня ждал? — я усмехаюсь, чуть приподняв одну бровь. Моя наглость явно сбивает его с ног. — Нет нужды заходить издалека. Что-то нужно — говори.   — Я подумал о твоих вчерашних словах, — резко отвечает, взглянув на меня. Я чрезмерно серьезно его слушаю. — Думаю, нам нужно многое обсудить... Как насчет того, чтобы немного прогуляться?   Я уже хочу ему отказать в наказание за то, что он был так груб со мной, но Чонгук меня опережает.   — Перед тем, как отказать, ты должна понимать, что это важно не только для меня, но и для тебя тоже.   Я вздыхаю, поднявшись с места.   — Дай мне время, чтобы собраться. ***   Чонгук уходит, сообщив, что будет ждать меня в гостиной на первом этаже через двадцать минут. Я собираю свои запутавшиеся волосы в пучок, переодеваюсь в нормальную одежду и умываюсь. Долго думаю над тем, чтобы нанести хотя бы базовый макияж, так как времени было достаточно, но вскоре решаю, что наряжаться незачем.   Я быстро спускаюсь вниз, избегая всех горничных и работников. После того, как я услышала вчера, мне было крайне неловко и неприятно даже в глаза их глядеть, пусть я и не помню, кто что говорил. Но запомнилось имя — Йерим. Единственная, кто встал на мою защиту.   Чонгук сидит на диване, закинув одну ногу на другую. Я окликаю его, и мы вместе направляемся к выходу. На самом деле, двор этого дома гораздо больше, чем я видела, ведь в основном я проводила свое время в саду. Как позже оказалось, на заднем дворе даже есть небольшое свободное поле, где можно покушать. Зеленое поле накрыло идеальным газоном, над которым, вероятно, очень усердно работает садовник. Стоит небольшой металлический белый стол, четыре стульчика, а сверху — белый зонт, создающий тень. Это напомнило мне типичные сериалы о богатых людях, которые летом завтракают на улице, за таким же столом.   Мы с Чонгуком направились туда и присели друг напротив друга. Я не знала с чего начать, и Чонгук, как инициатор, взял эту ношу на себя. — Наверное, я был не прав, когда наехал на тебя вчера. В конце концов, мы действительно лишь носим звание 'жениха и невесты', а на деле ничего друг о друге не знаем. Мне бы хотелось это исправить... Очевидно, мы не станем супер близки после одной беседы, но мы можем попытаться.   Я удивлённо его слушаю. Было непривычно слушать такое от Чонгука. Он выглядел предельно серьезным, это даже немного пугало. Но я решила, что мне стоит быть ответственней и так же отнестись к этой ситуации.   — Ты знаешь, я не хотела выходить за тебя замуж. И ты далеко не в восторге от этой идеи. Поэтому в этой ситуации мы оба жертвы. И будет глупо кидаться друг в друга обвинениями, когда мы можем поддержать друг-друга.   — Я рад, что ты поняла меня. У меня несладкий характер, я бываю чрезмерно грубоватым, иногда пересекаю границы. Это просто то, кем я являюсь. Просто хочу тебя предупредить.   — Я заметила, но это не значит, что я собираюсь терпеть такое отношение к себе, — Чонгук усмехается, услышав мой ответ. — Поэтому не удивляйся, когда я буду давать тебе отпор.   — Мне больше нравятся люди, готовые сразиться со мной чем те, кто без единой попытки сдается. Мне нравится эта черта в тебе... Пусть я и не сразу это заметил.   — А я не могу сказать, что мне нравится твоя грубость. Но думаю, что еще смогу увидеть твои другие стороны. — его губы трогает слабая улыбка, когда он смотрит на тебя.    — И как тебе дом?   — Дом? — переспрашиваю, кидая взгядом на здание в четыре этажа. — Правильнее сказать дворец...   — Действительно огромное... Но к этому легко привыкнуть. Думаю, у тебя уйдет полгода.   — На самом деле, я не люблю такие большие дома... В нем нет уюта, не чувствуешь себя спокойно или безопасно. О какой безопасности может идти речь, если там с лёгкостью можно забудиться?   — А где бы ты хотела жить? — Чонгук показался мне действительно заинтересованным, поэтому я решила ответить честно:   — Мне нравятся небольшие дома. Два этажа — как максимум. Где нибудь в чаще леса, около лужайки... Или рядом с морем. Дальше от цивилизации, там, где тихо и спокойно. Где можно насладиться одиночеством или лишь присутствием самым близких людей. Мне кажется, это идеально.   Вскоре между нами завязывается непринуждённый диалог, что меня очень удивляет, ведь я не думала, что когда нибудь так буду болтать с Чонгуком без никаких предрассудков. Проходит около получаса, а может, и больше, когда мы решаем вернуться в дом. У Чонгука появляются неожиданные дела, а до ужина осталось меньше часа. В этот раз ужина избежать не получится.   Перед тем, как зайти в дом, я невольно поднимаю голову, встречаюсь с темно-карими глазами уже знакомого мне человека со второго этажа, который сосредоточенно на меня глядит из окна.