the first, the timid

      Тарталья сжимает лямку от портфеля на плече, стараясь не свалиться на каменистой дороге. Уже виднеется перед ним огромное здание университета, и он смотрит на наручные часы, содрогаясь от осознания, что опаздывает уже на добрые пятнадцать минут.       И ладно бы опоздать в любой вообще возможный день, но нет… именно первого сентября, идя впервые в уник, на первый курс, не зная, что будет, куда вообще идти, будильник Чайльда решил, что можно его и не будить. И его соседа по комнате в общежитии пока не было (говорили, что заедет чуть попозже), его никто не мог разбудить. Так что теперь надеясь, что опоздание ему на первый раз простят и поймут, Тарталья нёсся со всех ног.       На улице все ещё было тепло, лето уходило постепенно, позволяя насладиться последними днями. Но это теперь никак не радовало рыжеволосого…       Забежав в здание и чуть не врезавшись в недовольного охранника, он извиняется, застывая посреди фойе. Куда было вообще нужно идти? Он смутно помнил аудиторию. А тут мало вспомнить номер, нужно было найти в этом огромном здании нужный кабинет… Тарталья сглатывает, поворачиваясь к охраннику. — Простите, не знаете, где здесь 451 аудитория? — надеясь, что такой серьезный мужчина знает хотя бы примерно, где находится кабинет, Чайльд расправляет плечи, пытаясь показаться собранным и смелым. Но, конечно же, несмотря ни на что, он переживал. Если бы, возможно, он не опаздывал уже на двадцать минут, то и не чувствовал себя так… взволновано. — Откуда знаю? На четвертом этаже ищи, — охранник даже не отрывает взгляд от своего бутерброда, видимо, решив поздно позавтракать. Тарталья хмурится, сжимая ладони в кулаки. Жаль… жаль, что времени у него нет лишнего. Но он обязательно должен отплатить этому мужчине за великолепную помощь. Одарив его игривым взглядом, Чайльд, не поблагодарив, быстрым шагом побежал искать лестницу, которую, честно, и искать долго не пришлось.       Быстро поднимаясь, перепрыгивая несколько ступеней, он не успевает остановиться, когда напротив него возникает низкая фигура, так же очень быстро спускаясь. Врезавшись в человека, Тарталья кое-как удерживается на месте, чтобы не скатиться вниз, пока парень, на которого он наткнулся, прижимает к груди кучу тетрадей, пытаясь ничего не уронить. — Прости, прости, — извиняется сразу же Чайльд, подбирая упавший лист и протягивая молодому человеку. Тот качает головой, будто бы совсем не ожидав, что ему на встречу выпрыгнет кто-то ещё. — Смотрел бы, куда прёшь… — протерев лоб, парень поднимает на другого взгляд и застывает. Собственно, как и Тарталья. — Аякс? Ты, что ли…? — удивленно оглядев первокурсника, другой студент отходит на ступень выше, хлопая длинными темными ресницами.       Чайльд несколько раз сглатывает, видя перед собой того, кого уже и не надеялся никогда увидеть в своей жизни.       Скарамучча…       Тарталья опускает взгляд и тут же краснеет, даже сам не зная, из-за чего. От того, что первая любовь ещё со школы сейчас стоит перед ним на ступеньках и хлопает своими милыми ресничками? От того, что чувства даже спустя три года у Аякса так и не прошли, а собраться с мыслями и добавить Скара в друзья в соц-сетях так и не хватило сил? Возможно, из-за всего и понемногу. Чайльд уж и не надеялся на встречу с тем, кого так полюбил в классе восьмом.       Скарамучча тогда только перешёл в новую школу. Он был тихим, неразговорчивым, так что вокруг него тут же стали бегать всякие небылицы. То убил или изнасиловал кого-то — поэтому перешел. То самый опасный в школе прошлой был, а то ли вообще над ним издевались. Что же на самом деле случилось с ним, никто не знал. А друзей в итоге темноволосый завёл, да и не таких уж плохих, так что его репутация вскоре обелилась.       Но Скарамуш…. С первой их встречи Чайльду казалось, что в мире нет ничего прекраснее. Тогда они и росту были примерно одинакового, хотя Тарталья уже отличался в своем классе долговязостью. Он вполне мог смахивать на одиннадцатиклассника, впрочем, так и было — его часто путали с учениками старше. На самом деле, по иронии судьбы они встретились так же, как и сегодня.       Просто врезались в друг друга.       Столько мата в свою сторону Аякс точно не слышал, но это ему показалось таким милым. Да, он странный, что умилялся над тем, как старшеклассник его материт, будучи ниже, хоть и на несколько сантиметров. Получив книгой по голове и оказавшись отодвинутым, Тарталья ещё долго улыбался и пялился в сторону, пугая проходящих учеников.       Если уж Чайльд что-то хотел и чувствовал, то определенно добивался того, что или кого хотел. Но со Скарой всё пошло не так… Вокруг него ходили слухи, что тот был тем ещё нелюбителем нетрадиционных отношений. И хоть никак не выражал гнев к таким парочкам, то к себе такого отношения не терпел. Было однако странно, что не только парней он грубо отшивал, но и девушек… Ах да, признавались ему и правда многие, и несколько раз: дарили подарки, звали на свидания, некоторые проходу не давали…       Так что Аяксу не хотелось стать одним из таких. Тем более, разве этот парень посмотрит на ребёнка? Даже если этот ребёнок и выглядит старше своих лет, всё же это ничего не меняло. Будет ли ему интересно с таким человеком? Полюбил ли вообще? Два года разница, или меньше-больше — все равно же разница, тем более в столь юном возрасте.       Чайльд закончил восьмой класс, думая, что за лето все чувства пройдут, он перестанет любить старшеклассника. Но ничего не изменилось, будто бы только усугубилось. Теперь и хотелось видеть его, самому рядом находиться, он был уже готов идти признаваться в любви. Получит отказ? Хотя бы начнёт двигаться дальше. Но если его чувства окажутся взаимны…? Что, если разница в возрасте — бред? Если он постарается показать себя и хорошим другом, и отличным любовником? Сможет попытаться влюбить в себя Скарамуша?       Идти на линейку с такими мыслями было волнительно, но так же сразу его все мечты и желания разрушились, как только он заметил держащихся за руки Казуху и Скарамуччу. Те чуть ли не целовались у всех на глазах, без стыда показывали свои чувства при всех…       Тарталья думал, что сбежит, но стойко перенес и линейку, и классный час, и даже два урока. Вернувшись домой, все чаты школы кричали об отношениях Каэдэхары со Скарамуччей, а в груди он чувствовал пустоту.       Пришлось засунуть свои чувства куда подальше.       Эгоистичное желание, чтобы те двое расстались, не покидало его, но видя то, как счастлив был старшеклассник, вся зависть и ревность отходила на второй план. Да, не встречаются, да, не его любят, но разве… разве это важно? Он перестал думать об их отношениях, тем более, экзамены полностью заняли и его время, и время Скарамуччи. Они не были друзьями, и всё же иногда болтали между собой и играли в игры. Правда, со временем всё прекратилось.       А после Скарамучча ушел из школы, закончив одиннадцатый класс.       Тарталья думал, что когда-нибудь остынет и перестанет чувствовать что-то к Скарамушу, но не мог. Хотелось прокричать ему всё, что он думал, рассказать про все чувства, что ощущал к нему и продолжает ощущать. Хотелось выговориться, чтобы тот, кого он любил, знал об этом. Но и это желание он закопал глубоко внутри.       И вот, спустя два года, сам закончив школу, он стоит в университете прямо перед своей школьной любовью. Такое же только в дорамах и бывает, не так ли? — Не ожидал встретить тебя здесь… Получается, сдал хорошо экзамены? — вдруг голос Скарамуччи меняется на более дружелюбный, что удивительно. Обычно Скара не был любителем поболтать. Тем более, таким приветливым тоном. — Ну да… сдал… — вспомнив, что ему все ещё нужно на четвертый этаж, Тарталья поднимается, а за ним и Скарамуш. Аякс неловко улыбается. — Как учёба? Как… Казуха? — спрашивать про парня Скарамуччи неловко. Они в школьные года хоть и болтали о нём, но совсем мало. Теперь было интересно, как их отношения… может, все ещё такие крепкие? — Учёба как учёба… А Казуха… ну, мы расстались. Точнее, мы и не встречались никогда, — Скара пожимает плечами, а когда замечает ошеломленный взгляд голубых глаза, то усмехается, спеша объяснить. — В десятом классе меня безумно задолбали ежедневные признания в любви, прогулки и чего ещё хуже. «Ты же свободный, прогуляйся, покажу тебе интересные места~». Не спорю, некоторые и смогли бы сводить меня туда, где интересно, но обычно это бы закончилось одним, а разводиться на секс я никогда не был намерен. Так что в конце учебного года Казуха решил попробовать сыграть в отношения… Это и правда сработало, поспокойнее было, хоть не бегали за мной так много. Разводить на секс не перестали, но этого уже было меньше. Кто же хотел попадаться на глаза моего «парня», у которого мама — директор школы? — Скарамучча хихикает, прикрывая глаза и качая головой. Тарталья широко разевает рот, останавливаясь посреди коридора, и жмурит глаза. — То есть, у вас не было никаких отношений? — выдыхает Чайльд шокировано. — Поцелуи, улыбки и ваши объятия — ложь? — Эээ… ну нет. Мне и правда было весело. Казуха мне нравился, хоть и как друг. Но мне все поцелуи не были неприятны, будь так, я бы не согласился, — пожав плечами, Скарамучча, кажется, вспоминает, что шел в другую сторону и хотел было уже попрощаться, но Тарталья его перебивает. — Ты нравился мне с восьмого класса… — вдруг говорит Чайльд, сам пугаясь. — Что…? — Я не мог признаться, потому что считал, что тебе не будет интересно с малолеткой, хотя у нас не такая и большая разница в возрасте. И всё равно я думал забыть про свои чувства. А потом, перед тем как признаться тебе, я узнаю, что ты встречаешься с Каэдэхарой… Но… я был так рад видеть тебя счастливым, хоть и не со мной, что не мог позволить себе разрушить хоть что-то. Мечты обнимать тебя, целовать отошли на второй план. Но ты продолжаешь нравиться мне, — Тарталья не понимает, что он несёт. От того, что так долго держал все в себе и никому не говорил о своих чувствах, он сейчас и сорвался? Теперь уже неважно… — Я люблю тебя…       На секунду между ними повисает тишина. Скарамучча шокировано смотрит на него, совсем не ожидав, что знакомый со школы будет чувствовать к нему такое. И спустя столько лет будет продолжать чувствовать это. Скара сглатывает. — Аякс, я даже не… — Где 451 аудитория? — в очередной раз Тарталья перебивает Скарамуччу, и тому остаётся только показать на дверь совсем недалеко от них.       Без слов Чайльд разворачивается, позорно сбегая от темноволосого. Некрасиво, конечно… Но что он может сделать? Ему не хочется встречаться с последствиями своих чувств, даже если сам вывалил на другого свои проблемы.       Забежав в кабинет, он старается сгладить углы. Заблудился немного то там, то сям, в итоге кое-как вообще добежал. Кажется, преподавателю было всё равно. Он что-то объяснял, видимо, все тридцать минут, что Тарталья прогулял, преподаватель твердил о том, что сюсюкаться тут ни с кем не будут и бла-бла-бла.       Пройдя на дальнюю парту, Чайльд садится на стул, протирая лицо.       Господи, ну и кто его за язык-то тянул? Всегда говорит то, чего не стоит. И как ему в глаза Скаре смотреть? Учиться ж в одном здании будут… Остаётся надеяться, что тут такой непроходимый поток, что будет тяжело и выход то из этого найти, не то чтобы человека.       На секунду Тарталья чувствует вибрацию в джинсах, и от скуки смотрит на телефон, включая и читая оповещение.       Лицо, что уже сменило несколько оттенков, снова бледнеет, а после краснеет. «Скарамучча Райден: не честно сбегать после такого… тарталья чайльд. теперь такое имя?) вывалил на меня такую информацию, а что мне с ней делать? ну ладно, раз уж я свободен, то почему бы тебе не пригласить меня на свидание? если осилишь, конечно, растраты, бедный студент.»       Тарталья тяжело выдыхает и вытирает капельку пота со лба. О чём Скара говорит…? Неужели… да нет, шутите? Не может быть…

«Чайльд Тарталья: Ты серьезно сейчас?»

«Скарамучча Райден: кажется, что я шучу? один раз предлагаю, потом бегать будешь.»       Губы Чайльда расплываются в улыбке, и он выключает телефон. Конечно же, от такого шанса будет глупо отказываться.       И он обязательно удивит Скарамуччу, с чего тот решил, что Тарталья вообще бедный студент?