В погоне за мечтой

Все началось еще в школе, в выпускном классе, когда мой лучший друг Зак, поддавшись безумному порыву, решил писать песни. Он сочинял их везде и всегда: сидя на уроке, жуя в столовке свой сэндвич, отдыхая на большой перемене во дворе, всегда и везде он таскал с собой эту тетрадку с дурацкой белой лилией на обложке. И я тогда был просто уверен, что дома он занимается ровно тем же, благо, тетрадь была толстая, и ее должно было хватить на целый год усиленной работы. Но я недооценил таланты Зака, через месяц он уже явил миру исписанную в хлам тетрадочку. Бэнтли, наш солист, истерично хохотал, увидев это чудо. — Зак, когда ты успел? — Я стихи с детства пишу, — сказал тогда Зак, отбирая у него тетрадь и передавая ее мне, как самому адекватному. — Поэтому нужно было только вспомнить, подправить и записать. — Я в восхищении, — пробормотал я, перечитав половину его сочинений. Тексты были простые, но приятные. Не глупые, но и не вычурные. Да и на музыку должны были легко лечь. Все просто и со вкусом. — И куда ты их хочешь? — А вы не поняли? — удивился Зак. — Я хочу предложить вам создать группу! — Смешно, — продолжил хохотать Бентли, все так же валяясь на кожаном диванчике и пряча глаза под полами своей шляпы. — А серьезно? — Я решил создать группу, — продолжал настаивать на своем Зак, терпеливо выслушивая смех друга, — Бентли, ты отлично поешь, это знает вся школа. Ты, — он выразительно посмотрел на меня, — будешь драммером. Саймон Соер возьмется за гитару, я уже договорился с ним, он согласен попробовать. — А клавишник у нас будет? — хихикая, спросил Бен. Кажется, его начала забавлять эта безумная идея. «Главное, — подумал в тот момент я, — чтобы он не загорелся. Если Бентли чего-то хочет, его просто нереально переубедить…» — Я пока никого не нашел, — пожал плечами Зак, глядя в окно на школьный двор. — Возьмем Франса, — неожиданно серьезно сказал Бентли, приподнимаясь с дивана и снимая шляпу с головы. В тот момент я понял: он хочет. Он хочет эту группу. Хочет эти песни. Хочет этого Франса в команду. Зак удивленно посмотрел на нас, сморщил нос и, сгорбившись на своем неудобном высоком стуле, недовольно прошептал: — Он ненормальный. Я не хочу брать его в группу. Зачем нам сдался этот псих? У него малиновые волосы! — Уже нет, — сделав абсолютно непроницаемое лицо, ответил Бен, слегка склонив голову набок. — Уже ультрамариновые… Учти, Зак, без него я в твою группу не вступлю. — Почему?! — хлопнул себя ладонью по лбу Закари. — Ты с ним хоть знаком?! — Да, мы неплохо общаемся. Я даже могу назвать его своим другом. Я хочу, чтобы он был с нами. Он мог бы быть даже лидером группы, — тут Бентли уже понесло, он снова плюхнулся на свое место, откинулся на спинку дивана, мечтательно уставился в потолок и рассуждал, не обращая никакого внимания на возмущенное шипение Зака. — Лицо группы, так сказать. А что? Яркая, неординарная личность. Веселый, обаятельный, он бы быстро заработал нам популярность своей улыбкой. Да и играть он умеет, я сам слушал… Он играл мне как-то на рояле, было здорово… Он и на гитаре играет… — Бентли, мы совершенно не знакомы с этим парнем. И, знаешь, мне он не кажется адекватным… — Из-за его внешности? — В первую очередь из-за странного поведения. Да и внешность его заставляет задуматься о психическом здоровье бедного мальчика. — Он нормальный, просто вы его совсем не знаете… — Именно, — щелкнув пальцами, прервал его Зак. — Я о том и говорю. Мы его даже не знаем. — И что? Я почти не знаком с Соером, но ты позвал его. Короче, — Бентли встал, прихватив свою шляпу, дошел до двери и остановился. — Я свое условие вам сказал. Хотите, чтобы я пел в вашей группе — пригласите Франсиса. Он вышел, взмахнув рукой, а Зак, зло стукнув кулаком по столу, побежал следом. Я оставаться один не хотел, поэтому тоже решил принять участие в дальнейшем обсуждении этого вопроса. Зак, конечно, всегда был упрямым и своенравным, но до Бентли ему и сейчас далеко. Поэтому на следующий день мы собрались почти всем новым составом в том же кабинете, который, если мне не изменяет память, принадлежал тогда совету старост, упорно не обращавшему на него никакого внимания. Мы с Заком сидели за столом, и я время от времени опасливо косился на Саймона, развалившегося на диване и слушавшего музыку в наушниках. Этот парень был из параллельного класса. Высокий блондин с серыми глазами, безумной улыбкой и до жути громким голосом. Тогда я почти ничего о нем не знал. Летом он работал спасателем на пляже, а в последнее время активно искал себе какую-нибудь начинающую группу, где мог реализовать свои таланты. Мы удачно подвернулись, что сказать… Зак с таким восторгом рассказывал мне про этого Саймона, что я даже почти начал ревновать. Я был его лучшим другом, а не какой-то там Соер… Но, как я понял позже, все это неимоверная чушь… Мы сидели и ждали Бентли, тот должен был привести нашего будущего клавишника. Но что-то парни не особо спешили, хотя Бен еще двадцать минут назад должен был освободиться. Нервно теребя салфетку, я почти не слушал Зака, пялился на Саймона и время от времени вздыхал. И через несколько минут дверь все же распахнулась, явив нам счастливого, хоть и немного потрепанного Бена. Парень завалился в комнату, дыша чаще, чем обычно. «Бежал…» — с какой-то странной грустью подумал я. — Всем привет! — радостно воскликнул он. Зак и Саймон отвлеклись от своих дел и одинаково присели на спинку дивана, одинаково сложив руки на груди и одинаково склонив головы набок. Я остался сидеть за столом и собирать в кучку разбросанные по всей его поверхности ошметки салфетки. — Ну? — слегка грубовато обратился к Бену Зак. — Все готово, — довольно ответил Бентли, оглядываясь и выглядывая за дверь. — Позвольте представить вам нашего нового согруппника… Франсиса… Он за руку втащил в кабинет растерянного и немного упирающегося мальчишку. Это было нечто… Франс был младше нас на класс. Он показался мне тогда таким маленьким, хрупким и изящным, что я так и застыл с кучкой рваных бумажек в руках. Стало ясно, почему он не пользовался особым уважением среди парней. По-девичьи нежное личико обрамляли ультрамариновые пряди волос, кое-где подхваченные разноцветными заколками. На стройное тело была небрежно накинута белая школьная рубашка с подвернутыми до локтей рукавами, из-под которой виднелись ярко-желтая майка и ослабленный галстук. Через плечо была перекинута разноцветная вязаная сумка, как у хиппи, в которой, кажется, ничего не было. Может, она служила мальчику подстилкой? Ярко-красные, слегка зауженные джинсы с несколькими заклепками на щиколотках. Завершали образ значок со звездочкой и яркие браслеты. Таким он запомнился мне на долгие годы… До того момента я никогда не видел Франса так близко. И был в самом настоящем шоке. Я даже побоялся пожать ему руку, как это сделали Зак и Саймон, мне казалось, что я могу запросто ее сломать. Вместо этого я просто сидел за столом, понемногу роняя огрызки салфетки, ошарашено смотрел на мальчишку и молчал. Еще больше засмущавшись от такого нелюбезного приема, бедняга пытался спрятаться за спину Бентли, но тот упорно выпихивал его вперед, старательно расписывая все достоинства, которыми только обладал его друг. — Прости, — собравшись с мыслями, сказал я, подойдя и все же пожав новому знакомому руку. Как я и ожидал, она оказалась тонкой и пугающе хрупкой, с изящными длинными пальцами и нежной кожей. Я чуть не выругался и с трудом выдавил из себя: — Рад знакомству. — Да, я тоже очень рад, — с улыбкой ответил Франс, видимо, почувствовав себя уютнее. Голос у него, конечно, тоже оказался довольно нежным, хоть девичьим и не назовешь. Зато в нем так и чувствовались жизнерадостность и веселье. — Бентли мне про вас всех рассказывал… — И что ты скажешь? — хмуря брови, спросил Зак. — Ты согласен? — Да, конечно! С удовольствием присоединюсь к вам. — Кстати, — перебил его Бен, — я вам забыл сказать, Франс отлично поет… — Оу, — смутился мальчишка, опуская взгляд. — Ну… это несерьезно… — Серьезно, — довольно лыбился Бен, одной рукой обнимая друга за плечи, чтобы приободрить. — Из нас получится отличный дуэт. Верно? — Ох, не думаю, — бормотал Франс, пытаясь отстраниться. Как ни странно, в тот раз Бентли был целиком и полностью прав. Хм… Дуэт вышел отличный. На первых же репетициях мы поняли, что долгое время не замечали чего-то очень важного. Бен и Франс знали и понимали друг друга настолько хорошо, что нам оставалось только поражаться. Похоже, они были лучшими друзьями, а мы даже не замечали. Мне казалось, что Бентли «из нашей компании», но… именно Франсис подсказал мне, что Бен любит карамельный кофе, именно Франсис смог чуть не по минутам рассказать нам расписание внешкольных занятий Бена, когда того не было рядом, именно Франсис всегда имел при себе его любимые ананасовые конфеты, именно Франсис смог предотвратить истерику Бентли одной только фразой «И без тебя башка трещит…» Нам это всегда казалось нереальным. Если Бен начинал беситься, мы просто молча думали о своем, пока он не успокоится… А Франс… Да, раньше мы не замечали слишком многого… А еще я тогда стал замечать, что Зак и Саймон тоже стали очень дружны… Я чувствовал себя брошенным, совершенно одиноким и никому не нужным. Бентли с Франсисом, Закари с Саймоном. Я был лишним. Это длилось почти полтора месяца. Мы успели пару раз выступить в школе, и у нас даже появились первые фанаты. Но все это казалось мне в то время страшным испытанием. С каждой совместной репетицией мне все больше казалось, что мой привычный мир рушится. Это сейчас я понимаю, каким идиотом был. Но в те дни Бен и Зак казались мне самыми большими предателями на свете. А самым обидным для меня было видеть, что они всем довольны и вполне счастливы. — Парни, — прямо-таки завопил однажды Зак, врываясь в наш кабинетик. — У меня отличная новость! — В столовке снова продают картофель фри? — с надеждой в голосе предположил Франс, до этого лениво потягивавший сок через трубочку. — Нет, я нашел нам еще одного игрока. — Кого? — с опаской спросил мальчишка. — Лид-гетариста. — Зачем? — недовольно прохрипел я простуженным голосом, хмуро глядя на хихикающего Бентли. — Ленни играет на гитаре, и нам он очень поможет… Но слабые возмущения, как обычно, были пропущены мимо ушей. А почему? А потому, что, как и в случае с Франсисом, Бену захотелось…