Я обещаю молчать

Уильям Джеймс Мориарти всегда серьёзно относился ко всем своим обязанностям, будь то работа криминального консультанта или его должность профессора математики в Даремском университете. С той же тщательностью, с которой Уильям планировал убийства, он планировал и лекции. В обычные дни это не отнимало много времени, и недельный план занятий можно было составить за пару часов упорной работы. В обычные дни. В дни, когда к нему не заявлялся Шерлок Холмс, которому нечем было заняться. Собственно, именно поэтому профессор Мориарти уже больше четырёх часов сидит с книгой в руках, пытаясь хоть как-то объединить ворох разрозненных мыслей в голове в подобие лекции. Но разглагольствования детектива, иногда весьма занимательные стоит заметить, сильно отвлекают. А ведь Уильям с самого начала предупредил, что ему нужно закончить работу, и детектив клятвенно заверил, что не будет мешать и просто тихо подождёт. Но видимо Шерлок и тишина понятия несовместимые, по крайней мере, в компании Мориарти. - Лиам, ты меня слушаешь? – вопрос заставляет мужчину вынырнуть из своих размышлений – Может, отложишь уже эту книгу, за последние двадцать пять минут ты так и не перевернул страницу. - Я ещё не закончил, - голос звучит мягко, несмотря на явно проскальзывающие нотки раздражения, - я справлюсь быстрее, если буду работать в тишине. Намёк получился даже слишком толстым, но ходить окольными путями у Уильяма не было ни сил, ни желания. За окном сгущались сумерки, а проводить пол ночи на диване за работой хоть и привычное, но не самое любимое занятие. - Ладно-ладно, я обещаю молчать, - детектив даже поднял руки, показывая, что подчинится невысказанной просьбе Лиама. И мужчина действительно замолчал. Целых тридцать минут от него не было слышно ни звука, казалось, что он даже не шевелился. Работа пошла быстрее, профессор даже поверил, что успеет закончить до полуночи. Но затишье было не долгим. Лимит Шерлока на спокойствие исчерпал себя. Однако нарушать своё слово он тоже не собирался. Ему вовсе не обязательно говорить, чтобы занять себя чем-нибудь интересным рядом с Уильямом. Профессор так увлёкся чтением, что неожиданное движение рядом заставило его вздрогнуть. Оторвавшись от книги, он посмотрел вниз, на довольно улыбающееся лицо Холмса, устроившего свою голову на его коленях. Светлая бровь подлетела в немом вопросе, очень ясно передавая недоумение хозяина от подобных действий своего гостя. Детектив понял, о чём его хотели спросить, однако только помотал головой из стороны в сторону, насколько это было возможно лёжа на чужих коленях, окончательно растрепав свой, изначально не самый аккуратный хостик и скрестил пальцы возле губ, показывая, что не будет говорить, пока Мориарти не закончит работу. После молчаливого диалога Уильяму осталось только вздохнуть на столь ребяческое поведение мужчины, использовавшего его ноги в качестве подушки, и вернуться к работе. В полной мере оценив удобство профессорских колен, Шерлок решил заняться исследованием и других частей тела. Перевернувшись на бок, практически утыкаясь в чужой живот, детектив принялся со всей тщательностью ощупывать худую талию. Его руки нежно скользнули по бокам, задержались на бёдрах, после осторожно переместились на живот. Почувствовав, как напряглись чужие мышцы, взгляд синих глаз обратился к лицу Лиама, но тот продолжал сосредоточенно смотреть в книгу, будто и, не замечая чужих поползновений. Сделав вид, что поверил в чужую невозмутимость, Шерлок вернулся к прерванному исследованию. Руки заскользили выше, пробежались по рёбрам, коснулись груди. Чужие локти немного мешали, но это уж точно не было причиной, чтобы прекратить. Длинные пальцы немного согнулись, ногти слегка задели чувственные соски, скрытые лишь тканью тонкой домашней рубашки. Дыхание Уильяма стало заметно ускоряться. Чем больше детектив прикасался, тем труднее было сделать вдох. Он перестал улавливать суть прочитанных строк уже после первого прикосновения к талии, а после поглаживаний по груди едва ли мог разобрать хотя бы буквы. Всё внимание профессора сейчас было приковано не к математическим формулам на страницах книги, а к движениям рук одного непредсказуемого детектива. Шерлок продолжал играться с сосками, то легко задевая их самыми кончиками пальцев, то нежно пощипывая. Однако ткань рубашки мешала в полной мере насладиться ощущениями. Поэтому следующим же движением пуговицы на груди были расстёгнуты. Теперь, когда последнее препятствие было устранено, детектив мог во всей красе насладиться видом аккуратных алых бутонов на чужой груди. Они покраснели и гордо торчали уже после коротких ласк. Холмс сглотнул, с трудом подавляя желание впиться зубами в эту нежную плоть. Руки коснулись гладкой светлой кожи, ощущения стали гораздо ярче, а прикосновение настойчивее. Уильям больше не мог этого выносить. Тихие вздохи срывались с его губ каждый раз, стоило Шерлоку ущипнуть чуть сильнее или сжать чуть грубее. Он отложил книгу, решая пролистать её перед лекцией. Пользы от этого будет явно больше. - Шерли, - срывающийся голос был лучше любой музыки, - я закончил на сегодня, так что… Договорить ему не дали. Детектив, заметив, что книга пропала, тут же повалил его на диван, нависая сверху. Обычно опрятно уложенные волосы профессора оказались в полном беспорядке, щёки пылают, рубашка распахнута, соски топорщатся, а шальной взгляд не отрывается от лица напротив. В таком виде Лиам напоминает Шерлоку демона искусителя, готового подарить незабываемое удовольствие взамен на душу. Душа Шерлока Холмса уже и так принадлежит Уильяму Мориарти, уж себе он может в этом признаться. - Лиам, - шепчет на ухо, зубами прикусывая мочку, - Лиам. Он повторяет имя как мантру, неспособный оторваться. Поцелуи усыпают всё лицо Уильяма, переходят на шею, оттуда спускаются к груди. Как только алый сосок оказывается в плену разгоряченного рта, тишину комнаты прорезает первый громкий стон. Светловолосого мужчину подбрасывает на диване, по телу прокатывается крупная дрожь, спина выгибается, образовывая изящную дугу. Шерлок в восторге от столь яркой реакции партнера, поэтому с ещё большим энтузиазмом принимается за ласки. Лиам в такие моменты особенно чувственный. Его чувствительное тело предельно честно. Он дрожит, скулит и тянется навстречу прикосновениям. Он отдается без остатка, позволяя детективу делать с его телом абсолютно всё, что тому захочется. И тот делает. Целует манящие, сладкие губы, гладит прекрасные, утонченные изгибы и шепчет нежности на ухо, стискивая в своих горячих объятиях. Двое мужчин на небольшом диване, скрытые тьмой ночи, наслаждались жаром тел друг друга, сгорая в общем огне страсти и нежности, переплетая не только тела, но и собственные души.