Начнём со сказок.

The Neighborhood — Female robbery

Высыпая вещи на незастеленную кровать, Антон истерично трясет рюкзак. Следом за блоком с записями выпадают какие-то фантики, чёрная ручка и пустая пачка синего Camel. Лишних мозгов он не смог оттуда вытрясти. А жаль. Наблюдающий за всей картиной Позов еле сдерживает смех: — И ты опять завалил? В который раз? — Не опять, а снова. Во второй. Осталась последняя блядская попытка, — Шастун нервно сдергивает толстовку, путаясь в безразмерных бледно-розовых рукавах, и застывает, как вкопанный, с голым торсом посреди заваленной учебниками комнаты. — Ну, вскрыться, теоретически, приравнивается к исследовательской работе, — Дима не шутит. Эта общажная шарашка — два метра на три, впитала в себя Северный Ледовитый студенческих слёз. Причины, для рыданий, конечно, у всех были разные, но самая частая…: — …экзамен Попова. Никто и никогда не сдавал с первого раза, — Позов потягивает ядовито-черный кофе, не отвлекаясь от телефона, — забей. Очень бы хотелось поверить ему, как старшему товарищу. Проникнуться духом умиротворения и расслабленности. Пить коктейли из «Бристоль» и смотреть сериалы от Нетфликс. Но, неожиданно даже для себя, выныривая из ступора на какой-то непозволительной скорости, Шастун выдает разрушительное: — Нет, мне надо отыграться. Сосед окидывает его чем-то около тревожного взгляда и три раза крестит воздух. Знал бы он, насколько это бесполезно во вселенной вышеупомянутого преподавателя общей биологии. Потому что Арсений Сергеевич говорит: «Вы знаете мой предмет в лучшем случае на три». Не смотря ни на что. Как бы ты ни изворачивался, сколько бы денег ни отдал гадалке за приворот с элементами порчи или киллеру за убийство. Он не меняет своего мнения, ему не важны пустые старания. Такой вот прикол. Каждый раз одно и то же — лучше просто не спрашивать. Не давить на жалость. Не пытаться что-то доказать. Безоговорочно следуйте этим советам, если не хотите сравняться с Антоном по количеству дырок в броне самоуважения. Количеству смятых и выброшенных Поповым конспектов. Количеству шепота за спиной. На биологии, кстати, всегда идеальная тишина. Два-три раза за пару её прерывает приказ: «Ответит Шастун», — легко слетающий с языка преподавателя. И нет, Антон не один дурачок в аудитории. Не один, но единственный. Да, настолько уебское стечение обстоятельств обоснованно тем, что только он решился поспорить с надменным кандидатом мудацких наук на первых пяти парах. Все остальные сорок человек оказались более предусмотрительны и в плане подготовки собрали липкие, жуткие сплетни. Как результат: девочки сразу же перестали думать о романе с этим прекрасным принцем, а парни — о возможности поспать на часик подольше во вторник. Как результат: Антон Шастун вляпался по самое не могу. Антон Шастун отвечает на занятиях. Антон Шастун пересдаёт в третий раз. Но ладно, это ошибки прошлого, которые надо отпускать, фокусируясь на настоящих. Которых, видимо, уже многовато, раз заглянувший через плечо Позов рекомендует: — Блять, сдавайся. Очень оптимистично. Хотя Шастун и не просил себя поддерживать или хвалить, наверное, где-то в кодексе правил дружбы эта реакционная хуйня должна быть указана. Лист отправляется в мусорку, голова резко пустеет. Ни. Единой. Сука. Идеи. Если бы задание не было рассчитано на фантазию, Шастун бы точно спиздил текст из Интернета у какого-нибудь кандидата или эксперта. Переписал бы самым аккуратным почерком. Положил бы в файлик и нес, как драгоценность. Но Арсений Сергеевич говорит: «На четыре мой предмет знают академики и профессора». Поэтому на них никакой надежды. По сути, Антон даже понимает тему. Через два месяца показательных казней он твёрдо решил учиться, учиться и ещё раз учиться… дыхательным практикам, которые помогают снизить уровень агрессии. Счёт до десяти. Глубокий вдох и мелкие короткие выдохи. Медитация каждый вечер. Первое верно отвеченное (из-за отсутствия паники) определение обожгло мозг эндорфинами сильнее MDMA. Сильнее первого поцелуя. Первого секса. И виной этому не сам факт, а взгляд, которым его прошил Попов. Такой бывает у… — …помешанных. Спорим, его в школе пиздили? — голос Димы вырывает из воспоминаний. — Что? — кивать в подтверждение нет смысла, ведь Шастун успешно проигнорировал вероятно длинный монолог. — Я про Арса. Он гик. Антон охуевает где-то на бессознательном уровне. Если в этой вселенной гики выглядят, как Попов, то Шастун даже не человек, а нечто среднее между лягушкой и слизнем. И дело не в том, что самооценка у Шастуна низкая, но… Вы вообще видели Арсения Сергеевича? А просто Арсения видели? Вот Антон видел. Единственный раз правда, когда закончил работу в воскресенье перед зачетом и пришлось тащиться через половину города на метро. Подниматься пешком на шестой этаж. Стучать в дверь. Несколько минут ждать чего-то кроме сухого: «Смотри-ка, успел», — от такого по-домашнему уютного преподавателя. Бежать вниз по лестнице на скорости Соника, скрывая подозрительно горящее лицо. Gotta go fast и прочий бред. Так что да, он знает, о чем говорит. Точнее, думает, потому что диалог с Позовым давно закончен — тот, устав ждать ответа, начал новую игру и оставил Шастуна наедине со своими тараканами. Может, просто прийти, покаяться, да и хер с ним? Ну серьезно. От перезачетов с комиссией ещё никто не умер. Второй лист улетает в сторону урны нелепо-кривым самолетиком. Антон снова выводит тему эссе:

«Аспекты, создающие помехи эволюционному скачку человечества».

Да, эссе. Видимо, шансы на получение каких-то адекватных заданий закончились, и Попов решил развить в нём хотя бы художественную составляющую. Ну или просто здорово подъебал, ведь самая главная объективная помеха — отсутствие естественного отбора. Сейчас мы заботимся о самых слабых, ставим на ноги безнадежных и создаем им комфортные условия жизни. Вот Арсений и намекает, что с помощью настолько неординарного задания выдал Шастуну костыли. Чтоб на хуй идти было проще. Но если не настолько банально и узколобо мыслить, что мешает скачку? Войны? Нет, это бесконечный источник прогресса. Религия? Не стоит ворошить. Арсений Сергеевич говорит: «Сам Бог, если он и существует, знает мой предмет на пять с минусом». Соответственно, молитвами здесь тоже не обойтись. Придётся мучиться самому. Вообще, все и началось с этой темы. Антон не то чтобы когда-то был прям сильно верующим. Сейчас он понимает: не стоило даже рот открывать со своими придирками за обесценивание, но все произошло машинально. Такие дела. Кстати, ещё один пункт. Движению напролом мешает инстинкт самосохранения, который обеспечивает сохранное выживание, не позволяя специально стать жертвой и откровенно мешая лезть в огонь руками. Но и здесь косяк: насколько бы полезной эта штука не была, ещё на первой паре у Шастуна она предала хозяина, отключившись напрочь. Рассказывая тогда о произошедшем Диме, Антон не понимал настолько широко открытых глаз. Кажется, сосед даже не моргал и губы у него бесперебойно тряслись. Единственное, что удалось от получить от Поза по прохождении шока, это нагоняй в формате: — Шаст, у тебя все нормально с кукухой? Он тебе триста проебов в минуту прощает. Успокойся и сиди учи. Со временем всё встало на свои места. Но возник осадочек в виде необъяснимого поведения. Весь семестр они с Поповым перебрасывались вопросами и ответами. Развернутыми и не очень. Короткими и десятиминутными. При всем этом умудряясь даже не здороваться в магазинах около университета (в которых Антону ничего не нужно), коридорах (в которых у Антона нет пар), других аудиториях, пока идёт любое иное занятие (которое Антон мог бы проспать). Умудряясь молчать в курилке (в которой Шастун не курит), лифте (в котором Шастуну нечем дышать), машине Арсения (в которой Шастун от неловкости ерзает), пока она не затормозит возле общежития (в которое Шастуну не хочется возвращаться так быстро). Примечание: поведение зависит от эмоций. Второе отличие человека от животного после разума — способность что-то чувствовать. Очень серьезная проблема, что человек вообще кем-то дорожит. Любой нервный срыв или бесконечное счастье — палка в колесо развития. Горе — ошибка. Слёзы — ошибка. Симпатия — ошибка. Лампа возле кровати Позова гаснет. На часах три ночи. Постепенно написанное сворачивает в какую-то подозрительную сторону. Менять всё уже просто нет времени. Так что пан или… Похуй, Антон уже пропал.

***

Коридор настолько пустой, что каждый шаг звенит, отражаясь от стен. Вчера Шастун сдал работу. Сегодня она должна быть проверена. Попов, как и всегда, за своим столом — пижонский пиджак, уложенные волосы, дорогие часы. Королевская осанка. Полное спокойствие. Не думая долго, Антон кладет на стол открытую зачётку. Арсений смотрит на неё отстраненно, придвигает ближе и как бы невзначай роняет: — Задачей было написать эссе. Ты написал сочинение. Вдох — выдох. — Эссе́ — прозаическое сочинение объёмом до пяти страниц, свободной композиции, подразумевающее эмоциональные впечатления и соображения автора по какому-либо поводу или предмету, — Шастун давится воздухом от скорости собственной речи. — Кто сказал? — Википедия, — безоговорочная победа. Попов хмыкает: — Ну раз так. — Если хотите, давайте покажем Павлу Алексеевичу. — Пожалуй, не стоит, — Арсений, именно Арсений, не принимает вызов и защитно прикрывает рукой листы. Правильно. — Давай просто сойдёмся на мысли, что ты ценный кадр для кафедры литературы. Антон разглядывает идеально выведенную тройку на ранее пустующей строчке. И ему ни грамма не обидно. Арсений говорит: «На пятёрку свой предмет знаю я». Это возвышение над Господом. Смертный грех. Но на это поебать абсолютно. Шастун уверен — в Бога он бы и не вляпался по уши. Не посмел бы. А тут — нате, пожалуйста. Так что: — Я писал его до шести утра. — Было сложно? — Ну, когда пытался реальные доводы привести — да. А дальше как-то само пошло, — Антон неловко вскидывает руки. Идиот. — Ну, работу в совокупности я оценить не могу, — Попов смеется. Очень искренне выходит, будто ему прям совсем не наплевать. — Вы в литературе вообще ноль, Арсений Сергеевич? — Что-то около. И в разборе человеческих чувств я тоже не преуспел, — это внезапно, как падение гильотины. — Я могу помочь вам разобраться, — тишина как-то не давит на уши. — Начнём со сказок. В самом худшем случае Шастун этим предложением запорол себе один кусочек сердца и целый красный диплом. Ну ничего, подставка под пиво может быть синего цвета. Делов-то, блять. И не такое переживали. — Ты серьезно? — Я бы не смог целые четыре листа шутить шутки, — если честно, там три с половиной. — Сказки будут про принцесс? — Арсений убирает работу в стол. На биохимическом уровне перещелкивает. В момент. Надо будет попозже расспросить этого эксперта, что происходит. — И про рыцарей, и про драконов. Азарт — ошибка. Ожидания — ошибка. Надежда — ошибка. — Если про драконов, то мне нравится, — почему бы и нет? В конце концов, Антону не впервой ошибаться. Возможно, он ошибётся снова, когда лежа в кровати перед сном, займётся планированием долгого и прекрасного с Арсением под одной крышей. Возможно, он ошибётся снова, когда считает «зеленый свет» в ярко-голубых глазах. А возможно: — Завтра в пять? — и утвердительный кивок. Да, было сложно сдать Арсению экзамен, но понять его, наверное, будет в разы проще. Сочинение (но вообще-то эссе), убранное в верхний ящик столика, если быть совсем откровенным, никуда не годится и не достойно даже тройки в плане академического навыка, но… Достойно ста баллов по шкале искренности и невысказанности. Тысячи баллов по шкале прогрыша реальности. Миллиона очков неожиданности и открытости. Единственная преграда эволюции, по мнению Антона Шастуна — безоговорочная любовь.