В руках

Дань Фэн действовал слишком настойчиво для существа, которому не нужно было заботиться о продолжении рода. Новую информацию он изучал тоже с особым вожделением и рвением. Инсин даже начинал сомневаться в том, что не зря рассказывал ему столько о жизни маложивущих видов. Кто знал, что видьядхары окажутся такими любознательными. Слов ему было недостаточно, хотелось практики. Хвост уже привычно обвился вокруг бедра, то сжимая, то ослабляя кольцо объятия. Этот жест был неподконтролен сознанию Дань Фэна, зато очень ясно показывал его настроение. Он сжался тугой змеей, ревностно охраняя своего человека. Инсин в распахнутых одеждах был прижат к стене красивыми, но сильными руками и не менее прекрасным телом видьядхара. Зато Дань Фэн не потрудился раздеться, коснуться небольших участков открытой кожи можно было лишь на груди, спине или же у основания хвоста под плащом, но у Инсина не слушались руки. Он лишь бесполезно царапал стену, пока в его расстегнутые штаны опускалась ладонь. Дань Фэн, освободив от белья, взял его в руку, став нетерпеливо двигаться по длине члена. Горячее дыхание касалось шеи, Инсин был целиком и полностью во власти ласкающих его рук и губ. Шею не только целовали, но и жадно хватали губами, втягивая тонкую кожу и оставляя следы. Юркий язык, длиннее, чем у смертного человека, виновато зализывал прикосновения зубов и губ. Тяжелые вздохи стали громче, когда Дань Фэн приподнялся ближе к уху Инсина. Он распахнул губы, желая что-то сказать, но не сделал это, лишь снова поцеловал сбоку, набираясь смелости для слов. — Как далеко ты собираешься зайти? — спросил Инсин, потому что он чувствовал, как его член подрагивает в чужой руке. Если он пойдет на поводу, то рискует все закончить за пару минут, которые видьядхара держит его естество в руках. — Тебе нравится? — он слышит шепот у самого уха, в голосе боязнь ошибиться и не справиться, хотя самое честное доказательство его удовольствие прямо сейчас двигается в чужом кулаке. Инсина на секунду забавляет это сомнение. Это единственная ситуация, когда верховный старейшина может смутиться. — Если ты продолжишь, то я быстро кончу, — чтоб избежать взгляда глаза в глаза, он наклоняется, целуя между рогов в макушку. Чуть трется щекой, чувствуя, что и кончик хвоста дергается, задевая его ногу. Дань Фэна, кажется, устраивает такой исход. Он сам догадывается, когда начать сильнее сжимать пальцы и двигать быстрее. Инсин не стонет, но когда он опускает лицо, чтоб поцеловать в острое ухо, Дань Фэн слышит его громкое дыхание и хриплый гортанный звук. Когда Инсин понимает, что это предел, то накрывает своей рукой ладонь Дань Фэна, останавливая ее на головке, чтоб капли не испортили их одежду. Он пачкает обе руки своей спермой и позволяет еле заметный стон. Чуть выровняв дыхание, он почти смеется. — Уже придумал, как мы будем оправдывать наше опоздание? — Инсину весело, потому что уже скоро у них закончатся отговорки перед отрядом.