12 дней НЕсчастья.

Я затянулся и перевел взгляд на свою девушку, которая корчилась в углу от головной боли. Она заметила меня и подняла голову, молчаливо допрашивая меня по всем ей известным пунктам. Я бессмысленно пожал плечами, отворачиваясь. Все равно ничего дельного ей сказать не смогу. Да и мне лень. Послышался кашель и в нос мне ударил запах чего-то до боли знакомого. Точно, духи, которые я подарил ей на день рождения. Так она все таки их не выкинула? Как мило. - Никит..., - осторожно позвала она меня, будто пробуя на вкус мое имя. - Чего тебе? Прозвучало грубо? Плевать. Она все равно эмоции не разбирает. - Ты можешь не курить. Меня тошнит от запаха сигарет. - Нет, выйди, если тебе не нравится, - несмотря на свои грубые слова, я все же потушил сигарету. Не люблю, когда она начинает плакать и дрожать всем своим хлипким телом. Окурок прожег дыру мне в ботинке. Черт, а он же новый. Я присел на грязный пол, приподнимая свою ногу и испепеляя взглядом черную дырку, которая теперь зияла на моей совсем недавно идеальной подошве. - Что-то случилось? Добрая она какая-то сегодня. Не косится на меня своими мутно-болотными глазами, бормоча какие-то проклятия. Может, наши отношения наконец пошли ей на пользу? Или я настолько устал от её глупого поведения, что вижу то, чего на самом деле нет? Фиг его знает. - Да, благодаря тебе, любовь моя, я испортил себе новые кеды. - А... Я думала, что-то важное. Она разочарованно опустила плечи, поворачиваясь ко мне спиной и нетвердыми шагами направилась к лестнице, щурясь от света включенного экрана телефона. - Пошли быстрее, скоро урок начнется. - И че? Я не хочу на алгебру. Ты знаешь, как она меня бесит. - Ладно, - она даже не пытается меня уговорить, что немного меня радует, - тогда на следующей перемене снова здесь? - Как хочешь, мне плевать. Она пожимает плечами и быстро поднимается по лестнице, перепрыгивая через несколько ступенек. Слишком она жизнерадостная, что же с ней случилось? - Ксень, как Муся? Она резко замирает, так и не схватившись за ржавую ручку двери и медленно поворачивается ко мне. Её глаза наполняются слезами и она всхлипывает, поспешно вытирая их рукавом от не очень чистой рубашки. - Нормально все, - через силу выдавливает она, в упор смотря на меня, - она умерла. - Ч-чего?! Я вскакиваю с ледяного пола, отряхивая свои брюки и поспешно поднимаюсь вслед за девушкой, крепко обнимая её и гладя по голове. - Чего ты, дурочка такая, не говорила то? Сказала бы сразу... Ну, не плачь, малышка, - пытаюсь я её успокоить, чувствуя, как намокшая рубашка липнет к моему телу, - чего радостная тогда такая? - Мама сказала, что если я буду думать о хорошем, мне не будет так тяжело, - слышится её бурчание где-то снизу. У нас не очень большая разница в росте, но у неё есть глупая привычка вжиматься в меня, когда я её обнимаю, чуть ли не становясь полторашкой. - Глупости это все. Надо выплеснуть все свои эмоции, я так считаю. Моя рука проходится по её ледяной спине, пока я отмечаю про себя, что ей нужно дать мою спортивку. Слишком уж тонкая у неё кожа, не дай бог, заболеет. - Но, мама..., - она наконец поднимает на меня свой взгляд, полный горечи утраты и слез, - она говорила... - Ты уже большая девочка и тебе решать, слушать её советы, или использовать. Ты меня поняла? Я же вижу, что тебе плохо. А если плохо, не надо делать вид, будто все хорошо. Это ужасная привычка. Она вздрагивает, когда я отрываю от неё свою руку, чтобы почесать затылок. - Ц, опять, что-ли? Я поспешно ворачиваю руку на место, ещё крепче обнимая её. Опять били. Зашуганная, бедная, хлипкая девочка. Сколько же тебе нужно пережить, чтобы наконец обрести счастье? Будто слыша мои мысли, она отрывает от себя мои руки и наконец хватается за ручку: - Я счастлива, что согласилась встречаться с тобой. - Когда ты соглашалась, это не было по тебе видно. - Я наведу на тебя порчу и ты умрешь мучительной смертью, - заканчивает она, уходя и прикрывая за собой дверь. Депрессивная, маленькая девочка, которой просто нужна забота. Я пытаюсь ей подарить эту заботу... Но что делать, если она не хочет её принимать? В подсознании всплывает наша последняя ссора и я сползаю вниз по стене, обхватывая голову руками. Ну вот почему я влюбился именно в неё?...

***

- Говнюк, - кричит она, кидая в меня очередную тарелку и вытирая слезы рукавом моей же толстовки, - как ты смел?! Как?! Клялся в вечной любви, а теперь... На очереди в полет моя любимая кружка, от чего я вздрагиваю. - Да, подожди ты, не кидай, я все объясню! - Что?! Что ты объяснишь?! Как подкатывал к той бабе?! Её любимая тема - измены. Говорили мне, какова семья, такова и дочь. Не послушал. Вот и терпи теперь. Она всегда боялась, что я уйду от неё к другой, принимая любые знаки внимания к девушкам, как повод для конфликта. Рядом с моей головой разбивается фарфоровая кружка. Близко. Ещё бы чуть-чуть, и я бы уже сидел тут с окровавленной башкой. Она реально меня убить решила? - Смотри на меня, урод! Это ты предложил встречаться! Не я! Ты заставил меня согласиться! - Да успокойся же ты! Я, наконец, на лету схватываю тарелку и прячу её под стол. - Выслушай меня! Это моя давняя подруга! - Да все в этом городе твои давние подруги! Хоть зацелуйся с ними! Мне плевать! Конечно, плевать. И она просто так сейчас портит мою посуду, за которую мне доплатить с моей же зарплаты. Она оставляет посуду в покое и с гордым видом матери-одиночки покидает кухню, при этом громко хлопая дверью на прощание. Слышен разочарованный вздох и звук закрывающейся молнии рюкзака. А мы ведь только начали жить вместе. И уже ссора. Я аккуратно приоткрываю дверь, наблюдая за тем, как она одевается и набирает в телефоне знакомый номер. - К родителям? - Куда ещё, с таким ничтожеством я не собираюсь жить. Больше она ничего не говорит и сидит в прихожей до звонка. Слышны обрывки фраз, ещё один хлопок дверью и в моей квартире наступает тишина. Такая приятная... Только оборачиваться не хочется. Сейчас ведь все убирать. А я только недавно наводил порядок.

***

Я открываю телефон и долгое время смотрю на дату. 13 мая. Осталось 12 дней и лето. Всего двенадцать дней и я уйду на покой. Вряд ли она согласится и дальше поддерживать наши ужасные отношения.

***

- Я соглашусь встречаться с тобой только с одним условием, мы продолжим отношения до конца учебного года и расходимся. Потому что... - И все? Почему? Летом мы ведь сможем больше проводить время вместе, - встреваю я в её поток размышлений. - Не перебивай. Потому что ты не сможешь встречаться со мной больше этого срока. - Да ну? А если смогу? - Тогда мы продолжим наши отношения, - милостливо завершает она и вновь утыкается в свою тетрадь. Больше от неё ничего нельзя добиться. Разговор окончен.

***

Я медленно просовываю голову в школьный класс и осторожно подкрадываюсь к ней сзади. Ксения стоит над книгами, пытаясь вспомнить, куда она дела учебник по алгебре. Я решил, что мне не помешает свежий воздух и немного звуков в виде ора нашей алгебраички. - М?.. Никита, какого черта ты тут делаешь? Она сначала вздрагивает, а потом говорит такие вежливые слова. Хотя бы обрадовалась, что я пришел ради неё... Вот какого черта я вообще предложил ей встречаться? Проверив время на часах, я взял её за её тонкую руку и вывел из класса. - Эй, куда мы?! - Поговорить надо. - А когда мы были в подвале, ты не мог мне сразу сказать, - вырывая свою руку и потирая запястье, спрашивает она. - Нет, мне приспичило сейчас. Я прижимаю её к стене и хмурясь, пытаюсь успокоить свое взбушевавшееся сердечко. - И так... говори, я слушаю. - Нам нужно расстаться. Её болотные глаза широко раскрываются и она удивленно смотрит на меня. - Ч-чего..? - Скоро конец года, мы ведь все равно разойдемся. Я хочу раньше. - Но ведь осталось ещё 12 дней. - Если мы продолжим встречаться, я проведу эти дни, горя в аду. Я не хочу больше с тобой общаться, - скрепя зубами, говорю я. Мне сложно, трудно, хочется замолчать и крепко обнять её, заверяя, что это все чистой воды ложь. Она начинает плакать, обхватывая свои угловатые плечи руками, но я не успокаиваю её. Ей нужна правда. Она никогда не доверяла мне. Не оставляла меня одного почти нигде, постоянно ревновала и говорила, какая я мразь. От этих отношений я понес только убытки. Мне нечего терять. Все равно осталось только... 12 дней. Я не могу выдержать её слезы и целую её, будто в последний раз. Хотя так оно и есть. Я больше никогда к ней не прикоснусь. На этом я поставил крест. И это будет мой прощальный подарок. Она, впервые за все время, наконец отвечает на мой поцелуй, обхватывая мою шею своими руками и прижимая меня ближе к себе. Она понимает, что этого больше не будет, что мы теперь друг для друга чужие люди. И она хочет продлить последний момент. Я рад, что решил сделать это. Ведь, может, если бы мы разошлись в конце, только через 12 дней, этого бы не было. Она, раскрасневшаяся и взмокшая, отрывается от меня, подправляет свою рубашку и убегает в класс, ничего не говоря. Все и так понятно, разве нет?