Новый вдох

      Замученная, голодная и так и не почистившая зубы, я плелась на завтрак, на который уже и так опаздывала. Мед сестра шла рядом, видимо понимая, что я могу свалиться от истощенности в любой момент.       За столом уже, очевидно, никого не было, зато стояла холодная порция риса с яйцом. Повезло, что её не забрали.       «Была бы я в прошлом теле, то из-за стола ушла голодная», — что интересно, вкусовые предпочтения у меня теперь были такие же, как и до ухудшения вкусов после ковида. Радикальных изменений не было: я не начала сильно любить рис или капусту, но вернулась любовь к мясу и оно не казалось протухшим. Похоже пристрастия в еде — это личностная особенность от тела не зависящая. Или у нас с девочкой просто вкусовые предпочтения совпадают.       Ледяной рис в глотку не лез, зато яйцо с солью зашло на ура.       «Вот только мало», — в зеркале над раковиной, отражался очень злой и голодный ребёнок. Быстро отвожу взгляд, борясь с непонятными чувствами от собственного вида.       Помыв руки после еды и сполоснув лицо, спрыгиваю с стула, который подтащила, чтобы умыться. Пойдя к выходу из столовой, собираясь наконец почистить зубы. А может и устроить сон час.       — Рю-чан, тебя надо отвести к твоей маме, пойдём со мной. — Собака с висячими ушами улыбалась мне, что-то говоря и, походу, отменяя мои планы на ближайший час.       «Собака в халате… Мечтаю теперь увидеть коня в пальто», — усмехаюсь, а после резко вздыхаю: «А я думала что моя психика станет подвижна, как у ребенка, чьё тело я заняла».       Подойдя к злополучному стеклянному лифту, женщина нажимает на кнопку, слегка шатаясь на месте от нетерпения.       Меня не подпускали к лифту с той истерики. Это будет снова волнительная встреча со своим (ли?) отражением в полный рост.       «Но на этот раз я хотя бы знаю, что ожидать в зеркале», — сжав ладони на полудомашних брюках, задумчиво разглядываю плиточный пол.       Раздаётся тихий звон пришедшего на наш этаж лифта. На деревянных ногах ковыляю к дверям, которые открывались мучительно медленно.       Зажмурившись, собираюсь с силами. Едва заметный стук сообщает том, что створки полностью распахнулись и я не глядя делаю шаг.       Затем ещё один. И ещё.       Не выдержав приоткрываю один глаз, чтобы видеть куда иду, в то время пока медсестра уже ждала меня в лифте. Смотрела принципиально в пол.       «Вдох-выдох. Всё в норме. Это теперь твоё тело, привыкай! И как описанные в книгах попаданцы так быстро адаптируются к новому? Может это со мной что-то не так?», — Перешагнув порожек кабинки, уже полностью раскрыв очи, встречаюсь с светло-карими, практически жёлтыми, как цветы на великолепной пародии (как иронично), глазами. Смотреть себе в глаза уже не так противоестественно, особенно если не сильно задерживать на них внимание.       Опускаю взгляд ещё ниже, вглядываясь в сланцы с носками. Слишком маленькие ножки уже не так страшны и меня не тошнит от их размера.       «Главное не смотреть на отражение», — повторяла я себе, стоя уже в глубине помещения, ожидая, когда зайдут ещё люди и мы, наконец, тронемся. Собака возле меня весело виляла хвостом, а мужчина, который зашёл за нами, теперь стоял перед дверями, давая мне новую точку фокусировки. Белизна халата резала глаза, но хотя бы не душу, как это делали зеркальные поверхности в лифте.       Слегка подпрыгнувший к горлу желудок, ознаменовал начало поездки в низ.       «Быстрее уже едь, Боже!», — этажи сменялись мучительно медленно, а на каждом ещё и прибывал народ. Становилось душно.       К второму этажу люди стали выходить, женщина-собака как стояла, так и продолжала стоять. Похоже нам на первый или нулевой этаж.       «А разве на нулевых этажах не морги находятся? Хотя, откуда мне знать, не так много моргов я видела, да и нам явно не туда.» — На трупы смотреть не хотелось, хоть их вид и не вызывал у меня бурной реакции, разве что открытые глаза бабы Шуры жути наводили на похоронах. Благо их закрыли, после того, как отец в обморок упал.       Мягкое пиликанье оповестило о том, что мы приехали. Табло над дверью показывало цифру «1». Медсестра начала выходить, я не оглядываясь за ней. Белые стены увешанные многочисленными инструктажами и грамотами, да благодарностями вызывали доверие. У семьи, которая решила меня положить сюда лечиться явно деньги куры не клюют.       Быстро перебираю ногами, пока моя спутница идёт спокойным шагом. До чего же неудобно быть микрочеликом!       — Мидория-сан, вот ваша дочь, возьмите сейчас направление и направляйтесь в 116 кабинет к доктору Шиге для финального осмотра. — По итогу, меня привели к ресепшену-регистратуре, где уже стояла моя нынешняя мать, которая что-то подписывала, пока мы не подошли.       — Рю-чан, готова вернуться домой? — Присев на корточки, что-то спрашивала у меня женщина, преданно вглядываясь в лицо, пока я оглядывалась в поисках кудрявой мини-версии этой дамы. Похоже ребёнок снова не с ней. Смотрю на зеленоглазую, ожидая дальнейшего развития событий.       Выдохнув и поднявшись на ноги, зелёная девушка берёт меня за руку: «Опять мокрая ладонь, бррр».       Потянув меня в другое крыло здания, мать тела шла довольно медленно, адаптируясь под мой темп. Запрокинув голову, пытаясь разглядеть новую родственницу. Похоже сильно взволнована, раз молчит, словно воды в рот набрала. Меньше чем за неделю, стало очевидно, что она не из тихих людей. Лица же не было видно, слишком уж высоко оно было.       Миновав несколько палат, мы доходим до 116 кабинета. Похоже он и был нужен, раз старшая постучавшись открыла дверь, пропуская меня вперёд.       — Здравствуйте, Мидория-сан. — Светлый просторный кабинет со свежим ремонтом, отличался от всех остальных тяжёлым столом, хорошим компьютером и явно удобным офисным стулом, но даже на нём жуликоватый старик сидел криво, не соответствуя внутреннему убранству, а скучающий вид, окончательно добивал образ врача, которому можно было бы доверить свою жизнь: слишком уж он выглядел себе на уме, такой на жалобы скорее посоветует меньше «Доктор Хаус» смотреть, чем действительно вылечит.       Но это только на первый взгляд, может он действительно крутой специалист.       Присев на кушетку, вглядываюсь в дядьку. Кажется, я его видела уже, но при каких обстоятельствах не очень помню. Может сразу после пробуждения на затуманенную голову? Или в прошлом теле был похожий человек? Не помню уже, да и не очень это и важно.       — Ну так что у Рю-чан с причудой? Она так и продолжит задыхаться? — Теребя руками край кардигана, серьёзно что-то сказала про меня женщина, а может там просто слово было похожее на моё нынешнее имя.       «Рючан, ну и имечко… Хотя не мне об этом говорить», — размахивая короткими ногами, пытаюсь вслушаться в разговор взрослых.       — Ну тут всё не так просто, как вы могли заметить — ожогов она почти не получила, хотя все её вещи сгорели при первой активации причуды, значит к самому огню её тело толерантно, но вот с лёгкими надо будет поработать… — Потрепав бумаги на столе, мужчина достаёт из-под них рентгеновский снимок и два сцепленных листа, — Мы несколько раз пытались провести спирографию, но результаты мы так получить и не смогли, девочка всё сожгла. — Прикрепив снимок к негатоскопу, мужчина начал обозначать руками где лёгкие, — Однако на снимках всё в порядке, девочка просто сжигает кислород рядом с лицом, производя огонь из другой части тела, возможно такой проблемы бы не было. Поэтому ей надо будет поработать над своим физическим состоянием, делая основной упор на дыхании, чтобы лёгкие быстрее адаптировались к постоянной гипоксии… — Почесав подбородок, мужчина задумчиво продолжил, — У вас же муж обладаёт той же причудой, пусть научит девочку контролировать её.       — А… Да… Муж… — Тяжело выдохнув, пробормотала девушка.       — В любом случае, не причуда ваша основная проблема, если будите ребёнком заниматься, то всё будет хорошо. — Что-то потыкав в компьютере, врач чуть развернул к нам экран, — Но моих коллег больше заинтересовало то, что у Рюсоку полностью отсутствуют навыки коммуникации, видно, что она многое понимает и не глупая, однако говорить и понимать что ей говорят… Она не в состоянии. И это при условии отсутствия проблем с головным мозгом. Не может быть такого, чтобы это просто было от пробуждения причуды, тут всё выглядит, как отсутствие коммуникации с ребёнком.       — Я не знаю почему так, она до появления причуды отлично понимала что ей говорят, односложно отвечала… — Женщина чуть сгорбилась, достав из кармана кардигана пачку салфеток и начав её мять, — Даже могла простые предложения строить! Она у меня умница!       — Я понимаю, но говорить она начала только у нас в клинике и она явно не понимает, что ей говорят. Как написал педиатр «сознание ясное, однако прямых просьб без жестикуляции не воспринимает», вы понимаете? — Мужчина ещё больше ссутулился на кресле, — Она словно никогда не слышала японского, не знаю как так вышло, но для нас это выглядит так словно с ребёнком никто никогда не занимался, пожалуйста, решите этот вопрос и не забудьте приезжать каждую неделю к своему педиатру для наблюдения. — Пока врач говорил, девушка несколько раз возмущённо открывала рот, словно хотела что-то сказать. Похоже слов он не подбирал, суровый дядька.       — Я вас услышала, не могли бы вы уже написать заключение для выписки и мы пойдём домой. — Уже полностью спокойно потребовала что-то женщина, похоже этот короткий разговор выдался не очень приятным.

***

      После разговора меня с матерью отправили в палату собирать вещи и приводить себя в порядок. Зубы я наконец почистила, хотя зелёная всё лезла ко мне, пытаясь помочь, но я уже была в состоянии сама хорошо себе всё во рту почистить, хоть это и занимало много времени.       Выписка проходила довольно сумбурно из-за мамы, которая пришла в себя, стоило нам выйти в коридор.       А сейчас уже получив выписной эпикриз я стояла в розовых сандаликах (и таком же сарафане… Ну, и вкус у родительницы) перед входными дверьми больницы, собираясь впервые выйти на улицу за 4 месяца в прошлом теле и за одну неделю в этом. Волнительно, к больничным распорядкам я уже более чем привыкла, будет ли мне комфортно снова оказаться «на свободе»?       «Чувствую себя так, словно с зоны отчаливаю, хахаха!» -, на радостях, чуть не забываю про существование матери и про то, что теперь от неё далеко отходить не желательно и сбегать на всех порах из больницы будет не очень умно. Всё таки я всё ещё ребёнок, да и быстрый шаг пока мой максимум, о беге задумываться рано.       — Как себя чувствуешь? Может мне тебя понести? — Потянув ко мне руки, спросила у меня мать. Слов я не понимаю, но основную мысль вычленила, поэтому помахав головой в разные стороны, беру женщину за край кардигана, в надежде, что она не будет трогать меня руками. Но даже хватание за одежду не успокоило мою брезгливость. Кончики пальцев чувствовали пыль или невымытый порошок на одежде, вызывая у меня нервные судороги. Почему же всё вокруг такое грязное и не приятное?!       Перехватив женскую руку, тяну её быстрее вперёд, может на улице отвлекусь!