Иллюзия страха

      Война окончилась победой добра, и снова настали мирные времена. Школу Чародейства и Волшебства Хогвартс восстановили в кратчайшие сроки, и первого сентября все ученики вернулись в нее.       Директором теперь стал Северус Снейп, выживший после укуса змеи благодаря заранее принятому антидоту. Глупо со стороны Волдеморта было полагать, что гениальный зельевар и шпион не подумает об этом. Стараниями Золотого Трио, (в основном Гарри), Снейпа оправдали и сделали героем этой войны, что радости мужчине не принесло: он ненавидел пустые похвалы.       Северус вернулся на место руководителя школы, ибо Хогвартс принял его еще тогда, а также забрал себе уроки ЗоТИ у старших курсов. Ученики помладше боялись его, но уважали, а вот старшие были рады такому исходу. Все они представляли, сколько он сделал для этой победы.       Под руководством Снейпа многое в школе изменилось. Помимо ремонта в классах учебная программа стала качественнее, вернулись некоторые ранее убранные предметы, появилась возможность уже на последних курсах выбрать специальность и посещать только нужные для этого уроки, не считая обязательных.       Изменились не только стены школы, но и вернувшиеся в нее старшекурсники. Особенно явно выделялись те, кто участвовал в войне непосредственно, на той или иной стороне.       Гриффиндорцы были не так шумны теперь, после года учебы под руководством пожирателей они поняли, что не все слизеринцы гады: многие из них и сами в таком же ужасе от происходящего.       Представители Слизерина поумерили свою спесь, становясь больше похожими на обычных подростков, а не манерных аристократов. Слово «грязнокровка» практически перестало звучать.              Конечно, везде были те, кто остался при своем мнении, и конфликты возникали тут и там, но в общем атмосфера в школе стала положительной.       Золотое Трио было популярно до ужаса, и если Рон был этому рад, то Гарри и Гермиона старались избегать толпы. Они учились и желали поскорее забыть прошлогодний кошмар.              Несмотря на обвинения, Малфой, не без помощи Поттера и Грейнджер, тоже остался на свободе. Он вернулся в школу и был по-прежнему популярен, но было видно, как сильно блондин изменился. Драко мог посмеяться и пошутить с друзьями, но по большей части парень много учился и ни с кем не конфликтовал. Если кто-то с его факультета на его глазах начинал старую песню о различиях крови, Малфой немедленно обрубал коротким и ледяным: «Хватит». На следующий день такой ученик шарахался от него как от огня, и больше никогда не позволял себе подобных разговоров при Драко.       Слизеринец сразу после суда попросил прощения и поблагодарил Трио, и теперь спокойно здоровался с ними при встречах и вообще проявлял некое уважение. Он был единственным с факультета Слизерин, кто действительно был довольно близок к темной стороне, поэтому знал, через что этим троим пришлось пройти, чтобы победить. Драко и сам через многое прошел, и гриффиндорцы это осознавали. Слизеринцы тоже, поэтому его никто не трогал, а многие наоборот старались приблизиться.       Но у каждого из них были те, кому такая слава и такие изменения претили или вызывали зависть. И каждый из них разбирался с этим по-своему.       Сегодняшний урок ЗоТИ был последим в расписании, и Трио уже готовило планы на выходные.       — Герм, а ты пойдешь с нами? — спросил Рон у задумчивой подруги.       Они все теперь проводили не так много времени друг с другом, занятые своими делами, девушками и прочим. Но Уизли заметил, что Грейнджер немного отдалилась от них с Гарри. И дело тут не только в учебе.       — М? — вернулась из мыслей девушка. — Не знаю, у меня там незаконченный проект…       — Да ладно тебе, потом закончишь! — возмутился Уизли, заходя в новый класс ЗоТИ.       После ремонта помещение стало намного больше. Парты стали одиночными, а между рядами двух спаренных на этот урок факультетов была широкая дорожка. Впереди, на небольшом возвышении, была кафедра профессора, доска и манекен для показа заклинаний. А сзади тренировочная площадка с манекенами для учеников, укрытая специальными чарами для безопасности.       — Ты и правда в последнее время давно с нами никуда не ходила, — поддержал друга Поттер.       — Простите, — вздохнула Грейнджер. — У меня слишком много дел, — она чуть скривилась, недовольная тем, что приходится врать.       Трио под взглядами уже рассевшихся слизеринцев заняло свои места, поздоровавшись с Малфоем и некоторыми другими, кого не видели сегодня. В кабинет вошел Снейп, и все затихли.       Профессор, он же директор, начал лекцию с объяснения одной из разновидностей скрывающих чар.       — Итак, кто уже знает, как их применять?       Руку подняла Гермиона. Снейп оглядел класс и хмыкнул.       — Уверен, что с этими чарами знакомы почти все слизеринцы, но поскольку никто из них не хочет поднимать руку, придется спросить мисс Грейнджер, — девушка встала под смешки некоторых «зеленых» и прошла к «профессорскому» манекену. — Давайте.       После отмашки учителя Гермиона воспроизвела в памяти чары и подняла палочку. Как только магия потекла по ее венам, гриффиндорка испуганно вскрикнула и попятилась от чего-то, на что смотрела широко распахнутыми от страха глазами. Поскольку перед ней ничего такого никто не увидел, все непонимающе зашептались. Только те, кто еще не отошел от прошлого, сидели напряженно и с палочками в руках.       — В чем дело, мисс Грейнджер? — произнес недовольно Снейп. — Применяйте чары.       Девушка дернулась и отскочила в сторону, посылая невербальные заклинания куда-то в пол, который поглощал их. Она затряслась от ужаса и побледнела, пятясь назад, к партам слизеринцев.       — Гермиона? Что с тобой? — обеспокоено заговорили ее друзья, поднимаясь.       Не успел Поттер подойти к ней, как Грейнджер умоляюще начала шептать «Нет, нет, нет», посылая какие-то заклинания впереди себя, будто что-то преследовало ее по полу. Она все пятилась, а потом с коротким вскриком забралась на колени Малфоя и сжалась, подобрав ноги как можно выше.       Все в шоке замерли, как и сам слизеринец.       Грейнджер била крупная дрожь, она зажмурилась и уткнулась парню в плечо, желая скрыться от чего-то невидимого. Драко нахмурился и оглядел все вокруг, проверяя на опасность.       К удивлению всех и возмущению некоторых его однокурсниц, блондин не скинул ее, не скривился, не задавал вопросов. Малфой взглянул на девушку на своих коленях и пробно пробормотал «Финита», направив палочку на нее. Гермиона тут же перестала скулить от страха и трястись, но по-прежнему плакала.       Некоторые слизеринцы стали отпускать шуточки на тему произошедшего, пара девушек даже кричали, чтобы Драко ее немедленно сбросил с себя. Гриффиндорцы во главе с Поттером молчали. Гарри, как и многие, не понимал, почему Гермиона решила, что именно Малфой ее спасет?       Блондин же поднялся с девушкой на руках, посадил ее на парту и что-то наколдовал. Вокруг нее показалась красная нить, которая молниеносно рванула за дверь. Драко дернулся к тем, кто смеялся над Грейнджер, и угрожающе тихо процедил:       — А ну-ка заткнулись все!       Его друзья нахмурились и ткнули тех, кто этой угрозы не расслышал сразу. Гарри только хотел подойти, как Драко снова всех шокировал. Он вернулся к пытающейся прийти в себя гриффиндорке, встал перед ней, чуть наклонился к ее лицу и обхватил его ладонями, стирая слезы большими пальцами.       — Что это было, милая? — мягким и обеспокоенным тоном спросил Малфой.       Кто-то из девчонок ахнул, его однокурсники в ступоре замерли, а гриффиндорцы от шока не смогли ничего сказать. Гарри и Рона словно парализовало. Они не могли поверить в то, что видят, а потому только глупо хлопали глазами и смотрели.       — З-змея, — еле выдавила Гермиона, падая в его объятия и позволяя себя успокоить. — К-ак тогда… Ты п-помог, и сейчас… я… — всхлипывала она.       Драко выглядел так, словно готов убивать. Когда дверь распахнулась, и красная нить заклинания блондина втащила внутрь сопротивляющегося шестикурсника со Слизерина, Малфой осторожно отстранил от себя девушку и посмотрел на профессора. Снейп не вмешивался и по взгляду крестника понял, что лучше не отказывать в будущей просьбе.       Драко схватил упавшего на колени парня и рывком поднял, отменил притащившее его заклинание, а потом гневно спросил:       — Зачем?       — А ты-то чего так всполошился? — Миллер вырвался и окинул довольным взглядом заплаканную и бледную гриффиндорку. — Разве это не смешно? Строит из себя самую умную, вся такая героиня, а на деле посмотрите — и вот эта никчемная размазня считается победительницей? — зло ухмыльнулся он.       — Наверняка опять первая рвалась отвечать на уроке. Мне не составило труда заколдовать манекен на наложение иллюзии, — противно тянул парень.       Гарри и Рон гневно зашагали в его сторону, но Малфой опередил их. Он швырнул в ноги волшебника отобранную вначале палочку, бросая вызов. Слизеринцы тихо охнули, гриффиндорцы совсем перестали верить в то, что видят.       — Я что-то не пойму, какое тебе дело до нее, Малфой? — лениво уточнил слизеринец.       Драко, крепко сжимая кулаки, процедил:       — Либо принимаешь вызов, и мы сражаемся честно и в защищенной зоне, либо я найду тебя потом, но тогда пеняй на себя. Выбирай, Миллер. Профессор? — блондин посмотрел на Снейпа, и тот активировал купол защиты над учениками.       — Ну надо же, — издевательски хмыкнул шестикурсник, но вызов принял, прошел вперед, меняя свою одежду на более удобную и вставая наизготовку.       Малфой направился туда же, но Гермиона перехватила его по пути, обеспокоено заглядывая в глаза сквозь слезы.       — Не надо, — жалобно попросила она.       — Надо. Он напугал тебя до ужаса, теперь ответит за это, — Драко аккуратно забрал из ее рук край своей мантии и пошел дальше.       Магия окутала его, меняя костюм на боевую форму. Удобные ботинки, брюки и водолазка с горлом, перчатки без пальцев, укороченый защитный плащ. Многие знали о том, что у аристократов и дуэлянтов имеется своя специальная форма для поединков, но видели ее впервые. Особенно восхитило, что Малфой надел ее, не используя палочку и вербальные чары, как его противник.       Драко встал на изготовку, и по команде Снейпа начался бой. Миллер был хорош, это увидели все. Но Малфой был просто смертоносен.       Мурашки от восхищения и ужаса появились абсолютно у всех. А гриффиндорцы вдруг ясно осознали, что в последней битве этот волшебник лишь защищался, потому что если бы он сражался против них, большинство были бы мертвы сейчас.       Лаванда Браун тяжело сглотнула. Теперь она была точно уверена, что та темная размытая тень, спасшая ее от Сивого, была Малфоем. Он в одиночку запросто разобрался с оборотнем, а ее, лежащую на полу практически без сознания, не тронул. Целители ей говорили, что кто-то наложил на нее кровоостанавливающие чары, и это спасло ей жизнь снова. Мог ли это быть он? Теперь девушка считала, что да.       Драко, несмотря на серьезное сопротивление, быстро разделался с противником и прижал его к стене, уткнув палочку в горло.       — Думаешь, это смешно - заставлять человека переживать свои худшие страхи? Ты не видел эту чертову змею, а Гермиона столкнулась с ней больше двух раз и каждый из них была на грани жизни и смерти, — шипел слизеринец.       — Так давай, покажи всем настоящего себя и добей меня, — прохрипел шестикурсник, бешено сверкая глазами.       — Тебе повезло. Только благодаря ей я не стал убийцей на этой войне, так что, к сожалению, серьезно навредить тебе не смогу.       Миллер с разбитым лицом хрипло усмехнулся, презрительно кривя губы.       — Но и оставлять тебя без наказания не хочу. Чего ты боишься больше всего? — Малфой заставил его посмотреть себе в глаза, а потом шестикурсник затрясся и начал оседать, умоляя.       — Нет, пожалуйста, только не это... Неет!       Драко наложил на него Силенцио, отворачиваясь и уходя. Его одежда вернулась в прежний вид, едва он вышел за пределы защиты.       — Он будет видеть свои худшие страхи еще пять минут, потом заклинание спадет. Я так же наложил медицинские чары, так что этот ублюдок не сдохнет. Надеюсь, вы понимаете, директор, что лучше бы ему до конца получить свое наказание сейчас, или я снова найду его, но уже без вас, — сообщил блондин Снейпу.       Он прошел к Грейнджер и не терпящим возражений тоном сказал:       — А тебе надо в больничное крыло.       — Нет, я в порядке, правда… Ой, что ты делаешь? Отпусти сейчас же, я сама пойду! — запротестовала Гермиона, когда Малфой поднял ее на руки и понес на выход.       — Я предлагал тебе по-хорошему, ты не захотела. Теперь не возмущайся, — отрезал Драко, подходя к дверям.       Гриффиндорка послушно замолчала и прижалась к нему ближе, позволяя унести себя. В классе стояла пораженная тишина. Как только они ушли, начался гвалт, и Снейп с трудом заставил всех успокоиться.       — Гарри, что ты сидишь? Надо же идти за ней! — громко возмутился Рон, двигаясь на выход.       — Насколько его история похожа на вашу, директор? — задумчиво спросил Поттер у Снейпа.       — Наконец начинаете задавать правильные вопросы, мистер Поттер, — язвительно усмехнулся Северус, и Гарри, безмерно удивленный, закрыл дверь перед носом друга.       — Ты чего? А вдруг ей нужна наша помощь? Ее ведь Малфой утащил! — нахмурился Уизли.       — Если бы ей нужна была наша помощь, она бы так и сказала, разве нет? — возразил Гарри. — Раз она позволила ему, значит все нормально.       Поттер сел на свое место, и все, кто слушал его, молча согласились с его словами, хоть и были шокированы до глубины души.       В это время мадам Помфри удивленно следила за тем, как Малфой бережно опускает свою ношу на койку. Дав девушке нужные зелья, медведьма вышла, оставив их одних.       — Ну, теперь все узнают, — усмехнулся Драко, обнимая любимую. — А ты все переживала, не знала, как рассказать.       — Сложно, знаешь ли, объяснить, что мы давно вместе, а то, что все видели, было лишь твоими попытками защитить меня, — вздохнула Гермиона. — Но я рада. Теперь мы можем встречаться открыто.       — А уж я-то как рад, — довольно протянул Малфой, впервые целуя ее без страха быть обнаруженными.       После окончания урока Гарри и Рон нашли их по карте. Пара сидела на улице на одной из лавочек, удивляя всех, кто их видел, раздающимся смехом девушки и улыбкой парня. Гриффиндорцы подошли ближе, до сих пор неверяще разглядывая их.       Все время до ужина Гермиона рассказывала им, как все было на самом деле. О тайных отношениях, запрещенных тогда для Драко; о том, как он старался изучить окклюменцию в идеале, чтобы не выдать истинное отношение к таким, как Гермиона; как всячески играл роль надменного аристократа, ненавидящего грязную кровь, а при встречах просил прощения и сходил с ума от вины и напряжения, опасения, что своей любовью подвергает ее опасности.       Грейнджер также рассказала, что действительно встречала Нагайну не только в Годриковой впадине и в последней битве, но и перед пытками у Лестрейндж. Тогда Драко защитил ее, и видимо поэтому она подсознательно кинулась к нему, когда сегодня поняла, что убить иллюзорную змею не получается.       Гермиона призналась, что очень боялась и не представляла, как им все это рассказать, чтобы не потерять дружбу.       Гарри и Рон были в диком шоке, но они слишком любили свою подругу, чтобы разрывать все связи только из-за ее отношений с Малфоем. Они заверили ее в том, что в порядке.       Этим вечером все ученики увидели невероятную картину того, как Драко проводит время с тремя гриффиндорцами, а те вовсе не против.       И вдруг поняли, что война действительно закончилась. И страх, еще живший в глубине их сердец, отступил. Ведь он был лишь иллюзией, таким же ненастоящим, как привидевшаяся Гермионе змея.