"Не Хогвартсом единым..." или путешествие по Школам Магии

Бескрайние саванны, покрытые жёлтой, как шерсть льва, травой. Горы, которые цепляют своими вершинами кучевые облака и прорывают их брюха. И леса, которые жмутся к горам, протягивают к ним ветви, как жители племени – протягивают руки к жрецу, обещающему дожди и тень. Цвет саванны – сухая желтая земля и тёмная зелень на белом камне гор, возвышающихся не так далеко. Трава саванны иссушена ветром и солнцем. Стоит не жара – пекло, от которого горячий воздух дрожит маревом. Зато и сезон дождей, когда наступает, не скупится на влагу. Жизнь или погибель, изнуряющая жара или грандиозные ливни. Всё или ничего. Природа этого места категорична, чтобы сдержать её напор, выжить, нужно быть сильным, выносливым, быстрым – но уж если смог перед ней устоять, она щедра на дары. * * * Полыхающее солнце вставало над континентом, заливало алым светом его земли, отделяя тени животных, скал и деревьев от всепоглощающей тени ночи. Просыпалась земля Африки, наполнялась жаром, светом, звоном цикад, которые затихали лишь в самые тёмные часы. Из-за холма выбежало стадо тонконогих, вспугнутых кем-то в этот тихий рассветный час газелей. Их гладкие спины блестели в лучах солнца, а копыта поднимали от сухой земли пыль. Две гибкие тени выскочили из высокой травы. Они бросились за ними, то в прыжке догоняя крайних газелей, то снова замедляясь, будто специально позволяя стаду оторваться. Быстрое резкое дыхание, мелькание мощных лап, трепетание гривы – это были ещё молодые лев и львица. То, что они люди, выдал их смех. Львы смеялись, издавая нечто среднее между мяуканьем и рёвом, и даже не думали нападать на газелей, забавляясь их страхом, гонкой и азартом преследователей. Однако, как выяснилось, они были здесь не одни: навстречу стаду в небе летела синяя птица. В какой-то момент она сложила крылья и рухнула вниз, точно хотела удариться оземь. Гортанный окрик грозно пронёсся над травой наречием суахили: – Прекратите дурачиться! Вы перепугаете всю саванну! Перед львами вырос человек в тёмно-синей с белыми краями мантии, и они с визгом бросились в разные стороны. Стадо прыгучих газелей убегало всё дальше. – Куда? Назад! Я всё равно вас видел! Лев резко обернулся вокруг себя и превратился в молодого юношу, гибкого и сильного. Он поднялся с земли, отряхивая штаны из холщёвой, выгоревшей на солнце ткани, некогда бывшей оранжевой. – Зазу! – воскликнул он, отбрасывая движением головы упавшие на лицо тёмно-рыжие волосы. На фоне бронзово-смуглой кожи блеснули яркие белые зубы. – Ты же знаешь, мы бы не стали охотиться без причины. Это же просто игра, что такого? – Игра! – тот строго на них посмотрел. – То, что вы можете превращаться в зверей, не даёт вам право пугать животных! Вспугнутые газели потревожат птиц. Птицы полетят и потревожат антилоп гну. Антилопы, решив, что на них идёт опасность, побегут и затопчут любого, кто по неосторожности окажется на их пути. Всё взаимосвязано. Брошенный камень сдвигает оползень, удар молнии начинает пожар. Разве твой отец не объяснял тебе это, Симба? Тот отвёл недовольный взгляд, очевидно, сдерживаясь, чтобы не ответить резкостью. Рядом из травы поднялась его спутница, тоже вернувшись в человеческий облик очень красивой девушки с выразительными тёмными глазами, широкими скулами и большими чувственными губами. Её пушистые кучерявые волосы, светло-карамельные, но тёмные у корней, волной легли на плечи. Тёмные руки украшали золотые браслеты. – Зазу, всё будет хорошо. Не сердись. – Это мы ещё посмотрим, Нала. Возвращайтесь обратно в школу, – поучительным тоном сказал он, запахнувшись в плащ и задрав нос. – Или вы хотите, чтобы весть о ваших развлечениях дошла до Рафики? – Нет, учитель, – хором отозвались те. – Тогда не пытайтесь подать мне повода. Чтоб к занятию были на месте! – «Или вы хотите, чтобы вести дошли до Рафики», – передразнил его Симба, когда они развернулись и пошли обратно. – Спасибо, что не до вождя! – С него станется, – фыркнула Нала. – Кем он себя возомнил? Он всего лишь преподаёт навигацию по звёздам! Двое учеников снова перекинулись во львов и потрусили в сторону гор. Под лапами шуршала сухая трава и хрустели мелкие веточки, да пара мышиных скелетов попалась по дороге. То и дело один из львов поднимал голову и фыркал, видя, как синяя птица-носорог зорко следит за ними, паря где-то сверху. Жаркое солнце поднималось всё выше и припекало шкуру. * * * Уагаду, как и любая магическая школа, была надёжно спрятана в горах от глаз обычных людей. Выточенная в песчано-белом камне, она скрывала залы, комнаты, переходы с колоннами. Было и подобие внутреннего дворика – прохладный оазис с источником, густой зеленью джунглей и разноцветными цветами, где студенты могли отдохнуть от занятий. В перерывах между занятиями коридоры наполнялись шумом голосов – то и дело слышна была английская, арабская, сомалийская, французская и испанская речь, суахили и банту, хуаса и оромо и многие, многие другие местные наречия. – …Магия зародилась в сердце Африки, – с любовью говорил старый Рафики новым ученикам на вводном занятии, окуная пальцы в плошку с красной краской. Он подходил к светлой каменной стене класса и прямо на ней рисовал континенты, львов, слонов, птиц и людей, и рисунки под его пальцами оживали. – Вместе с племенами первых людей она распространилась по миру. Уагаду больше тысячи лет, мы храним знания о первой магии, когда шаманы и вызыватели дождя были настолько близки к природе, что знали, как управлять стихиями жестами рук. Вы не будете использовать волшебные палочки, как европейцы. Они вам не нужны. Вы – магия. Тонконогий и тонкорукий невысокий старик с белыми волосами и бородой, Рафики вызывал уважение не только тем, что он был главой школы Уагаду; от него исходила мудрость и магическая сила. Впрочем, со студентами он держался не строго, а скорее по-приятельски, не стесняясь иронии и хорошей шутки. Он ходил с посохом из сухой палки и привязанными на верхнем конце тыквами с семенами. Семена трещали, когда он тряс своим посохом во время торжественных ритуалов. – Здесь вы будете изучать алхимию и астрономию, анимагию и трансфигурацию. Мы – такие же дети природы, как звери и птицы. Душа каждого человека имеет звериный облик, и через несколько лет вы узнаете, на кого похожа ваша истинная сущность. – Наскальные рисунки двигались, повинуясь его рассказу. Нарисованный человечек превратился в цаплю и взмахнул крыльями. Когда глава Уагаду выбирал себе преемника и получал его согласие, преемник давал обещание самой земле, на которой стоит школа, что после смерти нынешней главы он займёт его место и продолжит оберегать её. Они как бы заключали договор, и когда наступало его время, магия связывала его с Уагаду, даруя способность чувствовать всплески магии у юных волшебников и затем являться им во снах, объявляя, что они зачислены в школу. Чтобы наутро будущий маг не забыл послание или не посчитал его игрой своего ума, в его руке появлялся камень, который был подтверждением зачисления. Рафики иногда подолгу сидел, медитируя в аскетичной, похожей на пещеру отшельника комнате на верху самой высокой башни. Так он проверял, не появилось ли где на материке нового волшебника, не случился ли у него всплеск волшебных сил. – Магия этого места почувствовала и выбрала вас. Сегодня ваш первый учебный день. Как глава школы Уагаду, поздравляю! – Рафики улыбался, и морщины на его лбу и возле щёк собирались складками. Он опирался на посох и по-доброму смотрел на совсем юных учеников, которых некогда видел в медитациях. – Надеюсь, что годы обучения в Уагаду пройдут для вас с толком. Со мной вы будете изучать Историю магии, а после – медитации. Мы научимся чувствовать магию, чувствовать природу и направлять её силой мысли так, чтобы не навредить ей. После этих занятий вы сможете поднять влагу из глубин пустыни – но я жду от каждого из вас, что вы будете использовать энергию мира с уважением, поскольку вы – его часть. И что будет взято, то и будет отдано, ведь все мы являемся частью Круга Жизни. Он сделал паузу, и его всегда добродушный взгляд в этот миг был строг и суров. – Впрочем, о Круге Жизни вам расскажут другие учителя, – произнёс он. – А теперь я хочу, чтобы вы взяли свои свитки и показали, что вы умеете не только внимательно слушать, но и внимательно записывать. Так вот! История магии. Первые волшебники, во всяком случае, первые, о которых сохранились хоть какие-либо упоминания, жили ещё до… * * * Библиотека Уагаду была просторным залом, заполненным шкафами с книгами, пергаментом, свитками папируса в керамических футлярах и даже глиняными табличками с обрывками древнейших текстов. Очень многие магические свитки из библиотеки Клеопатры, учения из древнеегипетского храма Эдфу, документы и книги из Тимбукту времён его расцвета в Средние века – ревностно оберегались и хранились именно здесь. Здесь же хранились спасённые от варваров и пожаров, вывезенные из Александрийской библиотеки трактаты о магии Древних Греции, Египта и Рима. По стенам сохранились выточенные в камне изображения могучих волшебников Магической Африки. В библиотеку можно было зайти через коридор, обращённый одной (отсутствующей) стеной в сторону гор. Вместо этой стены стояли колонны, и поэтому он являлся, по сути, террасой под навесом. Массивные колонны держали крышу, и между ними широко и вольготно залетал ветер – хотя между просветами колонн, конечно, были наложены чары, которые смягчали его слишком сильные порывы, перепады температур и не давали каплям залетать под навес, если шёл дождь. Симба стоял, прислонившись плечом к колонне, и терпеливо ждал, пока Нала выйдет из библиотеки. Перед ним с высоты открывался величественный вид: горные гребни и устроившиеся в их складках долины с тёмно-зелёными кронами деревьев. Небо было ясным. От этого обрыва его отделял широкий каменный парапет, на котором часто сидели ученики, не боящиеся высоты. – Говорят, вы отлучались из школы, – раздался вкрадчивый голос за спиной. Юноша обернулся. Позади стоял мужчина в тёмно-рыжей мантии, с чёрными дредами и рваным, давно зажившим, но не менее пугающим шрамом через левый глаз. Надо сказать, что внешность этого мужчины пугала разве что новопоступивших – остальные студенты знали, что тяжёлый вспыльчивый характер Аскари был пострашнее. Хотя заслужить его благосклонность было легко, достаточно было проявлять усердие на его занятиях по боевой магии. Ученики за глаза называли его Шрамом. – Это так, учитель. Вам рассказал Зазу? – Он был так расстроен, – Аскари подошёл и встал рядом с Симбой. Глубоко посаженные глаза сверкнули холодными изумрудами. – Не смог сдержать эмоций и горестно качал головой. И я его понимаю! Саванна – не место для юных волшебников. – Не такие уж мы и юные! – фыркнул Симба. – Да и что может быть страшного в саванне? Простецы далеко, эти земли они избегают. А дикие звери нам тем более не угроза. – О, нет, – вздохнул Аскари. – Не все земли безопасны, мой друг. На севере от школы есть полное чёрной магии место, и учителя опасаются, как бы кто из учеников не забрёл в Слоновье кладбище… – Слоновье кладбище? – тут же с интересом переспросил Симба. – А почему? Что там? – О, кажется я проболтался… Впрочем, ты бы всё равно узнал про это. Ты же один из самых смышлёных учеников на курсе. Только самые отважные и подготовленные волшебники могут ходить в то жуткое место. Но не пытайся меня расспрашивать! Окажи мне услугу: пообещай, что ты никому не скажешь, что узнал от меня это название. И что ты никогда не будешь искать его! – Конечно, учитель. – Вот и славно, – растянул губы в улыбке Аскари. – Сыну вождя Магической Африки не стоит уходить с территории школы. Мы же тебя должны оберегать. Симба скривился на этом слове, порядком устав от всеобщего «оберегания» и правил. Аскари потрепал его по плечу. – Ну что ж. Ещё увидимся, Симба. – Хорошего дня, учитель. Спустя ещё пятнадцать минут Нала вышла из дверей библиотеки, держа под мышкой несколько книг. – Ты представляешь, в этом году нам надо будет прочитать чуть ли не в два раза больше, чем в предыдущем! Вот же... – Книги – скукота. Практика куда интереснее. Кстати, – с хулиганистой ухмылкой сказал Симба. – У меня есть идея на следующие выходные. Ты что-нибудь слышала про Слоновье кладбище?