Не забудьте эту запись.

В последнее время, подчас многие пишут свои дневники, и после смерти человека, их находят и читая взахлёб его жалеют. Ну и вот и мне не до смеха, но все по порядку. Меня зовут Франк, с какого я завода и все остальное сейчас просто не важно, может когда язык распущу вы сами выстроите цепочку. Я врач психиатр на станции Серпиум-1, высокая и хорошая должность, но всем, чем мне платят это едой и моим существованием, в то время как людям, платят небывалые суммы. Родился я на самом деле врачом хирургом, был направлен, в отделение, ещё живого врача Сербина, но от несчастного случая у "Чистого воздуха" меня быстро переучили на психиатра, дали базу и нож в руки, и отпустили. Ещё никогда мне не было так страшно, сам я с отряда учёных биологов, и от психиатрии далека так же как земля от луны, но что же делать? Я работаю тут всю жизнь, более 30 лет... Под врачом Сербиным все всегда было, спокойно, его хватка была ежовая, никто ничего не знал, да, бывали тяжёлые случаи, но мне их никогда не давали, я слишком низкого ранга, для этого. Но как Сербина не стало, взошел на пост главного врача Густав, на его время, моя работа стала в разы беспокойнее, и об этом я и хочу рассказать, на душе мне неспокойно после его смерти, хочу выложить как на духу, что б позже, люди это читали, не забыли простого психиатра, без образования. Заняв высокую должность, он сразу не мешкая распределил силы по всем корпусам, и я был перенаправлен, в левое крыло на этаж ниже. Я не скажу, что это плохо, но и не очень хорошо, там пациенты, куда страшнее тех, с которыми я отрабатывал все свои 10 лет. Но на том, этаже я нашел своего верного коллегу, мы с ним и прошли весь этот кошмар, от и до. Звали его Виктор, высокий парень с вечной недовольной рожей, лицо у него было такое, как у бульдога, уголки губ у него вечно были опущены, и имел он лишь один глаз, это не плохо, для нас, просто иногда, он мне говорил, что кто то стоит над его кроватью и смотрит на него, да смотрит прямо в душу которой нет. Ну а я чего? Верить накроши, одно и то же, что верить бабкам, а теперь жалею, что не верил, встал однажды, а он задушен был, жалко парня, значит время его пришло. Но мы ближе к делу, в отличии от меня, Виктор был рожден психиатром, и очень хорошо в это был углублен, правда иногда с диагнозом сильно промахивался и мог не тот препарат выписать, от чего часто его на пушечный выстрел не подпускали даже к пациентам, он конечно же обижался и дуя щеки шел к себе в комнату и запираясь ныл, сам себе о том, какой он первоклассный врач. В один из таких вечеров, он ввалился мне в комнату, весь в слюнях, соплях и изрядно хныча запрыгнул на мою кровать, прям перед отбоем. Я же морща нос убрал свою единственную на тот момент книгу и толкая его в ребра, что то причитая, по тому как поставлю на дверь огромный замок. А он не унимаясь, начал свою песню, как же его недооценивают и не принимают на этой станции. Я обиженно вздыхал и поддакивал его законам, ему нужны просто свободные уши,которые он и так имел —Людям лишь бы опровергнуть! Никогда не похвалят, ты же знаешь, знаешь правду Франк, я лишь добра желаю — я бы очень поспорил с его утверждением, но сейчас совсем было не до этого —кого не дали? —мой равнодушный вздох отдался лёгким паром когда теплый воздух столкнулся с холодным. Виктор, скрещивая руки, поднял глаз на меня и нахмурив брови продолжил —да, Сотруженника, рожей как ты, ну не суть. Дело у него, ммм интереснее книжек! Он часами напролет твердит одно "хлеба не ел, хлеба не ел" сразу на лицо, то что я искал! Я бы ему вколол, тот, ну тот, как там —выдержав паузу пытаясь вспомнить, он после отбросил эти мысли —ай, плевать, ты понял. А я ж лишь добра, хочу, ты же знаешь! —он жалобно скулил, а я уже понимая, что мне сегодня не уснуть, одевался в рабочею робу, она состояла из черных облегающих штанов, рубашки с галстуком и медицинский халат. Отбрасывая ему кивки я застёгивал ремень. —теперь мне ещё нового пациента искать, а иначе, головы мне долго не носить. Вот повезло тебе Франк, как дадут, так сдохнет —в свое оправдание, могу сказать, лишь, то, что я просто мягкий, жалко мне их. Но надоев слушать, этот балаган, я ему уже ответил. —да, случайно они, ты та чего к его хлебу прилип? Ай да в морг, покурить выйдем —на его лице растянулась довольная как у кота улыбка и приобнимая меня за плечо, мы направились по холодным и пустым коридорам медпункта. Коридоры, были просторные а потолки были под три метра, в воздухе летал запах спирта. Это все было родным и любимым, а стук моих каблуков отдавался эхом по всему отделению, но лишь неприятная дрожь пробила мое тело когда мы подходили к моргу, до него было от моей комнаты особо не далеко, но от него был небольшой коридор с выходом в море, где была хорошая вентиляция. И огибая холодные стены морга, мы завернули в узкий коридор, где закрывшись, достали плотные скрутки которые ещё на прошлой неделе я стащил у человеческого психиатра, когда был обход. Поджигая сигарету об влажные спички и затягивая едкий дым, как чувство лёгкости в мышцах заполнило тело давая небольшой отдых от наприжения. Какое то время висела гробовая тишина, ее разбил в дребезги Витя. —говорят новенький будет, на нашу ночную смену приведут —делая очередную затяжку и отводя взгляд на продолжение ржавого коридора. Только новенького не хватало, но делать, уж точно нечего. Я спрятал левую руку в карман и стал в нем крутить без цветные шарики выпуская свое беспокойство—новенький? Да куда больше, у главврача материнский инстинкт проснулся? Ни одного за месяц не убил, вот чудак —немного смеясь и отряхивая тлеевую часть с сигареты на пол —на счёт материнского инстинкта не знаю, но твердит, что их жалко —пожимая плечами виктор выбросил окурок и повернул тело в сторону выхода —ладно, бывай, боюсь мор поджидает. С этими словами он закрыл дверь, а я немного погодя, тоже выбросил окурок и направился к себе прокручивая в голове, то какой Виктор гад, разбудил а сам ушел, что ж теперь делать? Благо снотворного осталось, хорошо работать там где всегда много медикаментов. От этого на душе став легче, я вошёл в свою небольшую отдельную комнату, с одной больничной койкой, небольшим шкафом и столом для записей, не роскошь, за то один. Потягиваясь за снотворным в тумбе, я высыпал из пластиковой баночки, две белые таблетки и запив стаканом воды, провалился в бытие... С быстрыми шагами дежурных и отборного мата меня встречал новый день, резкий и задорный голос радистов будил всю станцию, сегодня за микрофоном были Федор и Мишка, вот же гады, потешаются и песни свои поют, голова гудит так будто радиатор. Опуская на ледяной пол холодные ноги я сразу натянул носки и в быстром темпе натягивал свой типичный комплект одежды, я собрался в ванну, сегодня решил не мыться, как говорил наш профессор ещё с завода "от частного мытья косточки стираются" в то время меня это правда пугало, а сейчас просто времени нет! "За бортом температура составляет более -60°С неужели нас ждёт потепление? Люди решили отпраздновать потепление отправив новую экспедицию! Просьба всех подойти в медпункт после обеда" эта фраза Фёдора, меня просто пробила, если я буду годен? И стоя в ванне и чистя зуба меня колотил страх того, что я окажусь годным для экспедиции, от туда почти никто не возвращается живым, а если и вернёшься, то точно не целым, одни люди в безопасности, а я не выживу в ледяной пустоши. От этих мыслей меня перебила теплая рука на моем плече и родной голос —как спалось? —это Виктор, по мятой рубашке и по полуоткрытому глаза, я понял, что кто то не спал до глубокой ночи и нарушил режим —нормально. Ты потом зайди к Рите, возьми мелатонин—промывая рот от остатков зубной пасты и вытираясь махровым полотенцем я уже собирался уходить пока мой товарищ только намазал щётку зубной пастой —да, к черту, сам восстановится —он как никто другой знал, что я имею в виду, может по этому мы так близки? Почистив зубы мой приятель натянул халат и мы поспешили на общий завтрак, как не стыдно, но мы едим вместе с пациентами, унизительно и грязно. Поднимаясь на этаж выше и разговаривая о странном сне Виктора мы вошли в столовую. Это было большое и светлое помещение со множеством столов и невероятно ярким и противным освещением, так резал глаза. За ними уже сидели наши психи и остальные врачи, мы прошли к нашим местам и затихли, слева от меня почему то сел сам главврач. Наш главврач очень, очень красивый солдат, статный и высокий, идеальные черты лица и сильное тело, при этом отличаясь острым умом и глубоким голосом. Мне иногда кажется, что на его фоне мы все как гусеницы. Рядом с глав врачом сидел его брат, он был полной противоположностью своего старшего брата, это был уже неказистый солдат, сутулый, лохматый да и вовсе сам по себе чудик, он работает анестезиологом, и я бы точно не лег бы к нему, ему не сложно добавить дозы для вечного сна. Но вот уже выходит человек главврача и радостно крича, что сегодня рисовая каша и печенье, все расплываются в улыбке, у человека главы самое вкусное печенье, у него золотые руки. И раздав завтрак, мы все если, очень жадно, очень грязно... Сейчас мы все такие худые, мяса почти нету и мы доедаем последний рис, а печенье просто роскошь, но я его не ем, прячу по тихой в карман и заталкивая в глотку кашу, что б забить желудок и как можно скорее тащу свое тело из столовой в отделение больных, которые едят отдельно. Там лежат солдаты которые не социальные, почему-то теперь у них отдельное отделение, наш главврач постарался. Мои шаги отдавались по холодным коридорам как оглушающие удары молотка в этой тишине так это и звучало. Почему так тихо сегодня? Но не обращая внимания я открыл своим ключом железную дверь номер 12 и увидел как на кровати спит огромный солдат верховного суда. Верховный суд всегда были очень большими и сильными, как женщины так и мужчины, но меня это не особо пугало. Я тихо подошёл к его кровати и поглаживая его по плечу стал тихо будить. —Гриша? Гриша уже восемь утра по столице, надо вставать —я очень аккуратно его тормошил а тот все не просыпался, у меня задрожали руки а к горлу подступил ком и теперь вся тишина и то что он не просыпается, стали складывать пазлом, и словно от этого зависела моя жизнь я подскочил и кинулся к дежурным, которые сегодня не ели а сидели в дежурном и что то жуя травили не очень смешные анекдоты. Я навалился на дверь всем весом и она распахнулась очень легко поддавшись и я упал на пол под ней смешную историю про отрубленные пальцы, но их весёлый гогот прекратился увидев мое тело на полу, они сразу подошли и два крепких санитара меня сразу подняли и взгляну в лицо, видно меня приняли за человека не рассмотрев мое лицо. Но увидев мое отсутствие глаз меня сразу бросили обратно на пол и дежурный врач со мной заговорил откладывая чай в сторону —твою же мать, Франц —он встал со стула и подойдя к лежащему ко мне взял за щеки и поднял мое лицо, что б я смотрел ему в... Глаза? Ну где они должны быть —ты мне счас все отделение поднимешь —но я его оттолкнул от себя, что тот упал на копчик и уже внимательно меня слушал пока я поднимался на ноги —не подниму! Я сейчас был у Гриши и он не просыпается, что это? —я вам не рассказал о Грише кстати. Солдат верховного суда, в прошлом это солдат, что был смотрящим, он должен был работать на вышках в сотрудничестве с радистами и помогать в помощи с сигналом и высматриванием потеряшек. Но прибыв с завода он не прошел конечный медосмотр с диагнозом о том, что он не вышел из стадии ребенка и работать будет просто не в состоянии. Не убили его просто потому, что посчитали интересным экспонатом что б экспериментировать с тем, что б таких солдат, довести до взрослого возраста. А за Гришу я так переживаю ведь очень привязался, да это неправильно, но он как ребенок, мне так нравится с ним сидеть. Дежурный врач спрятал лицо в руке и раздражённо вздыхая поднял на меня свое лицо —ты идиот? Ты где находишься бездарь— он дал мне сильный подзатыльник и встал собирая свои вещи собираясь уйти спать —вчера, если ты не знал, с нижних этажей... Ну ты знаешь... —он немного замешкался —они сбежали, что б психи не шумели мы им дали большею дозу снотворного, после этого все тихо спали и мы спокойно отделались до прихода солдат фонда. Твой Гриша проснется через час или два —он собрал все нужные себе вещи и подняв санитаров пошел на выход —не нужно устраивать скандалов если не знаешь, что было —он ушел... А я остался с его словами наедине с собой. Он прав, здесь может быть, что угодно, мне не стоило поднимать шум. С этим грузом на душе я направился обратно в камеру к Грише, уже слышались недовольные вздохи врачей у их больных, в отличии от них я не привязан к больному, я почти как медбрат, но почему то дан статус "врач" . Я перешёл порог маленькой палаты с одной кроваткой и тумбочкой, там стояли ещё две кровати, но почему то к нему никого не подселяли, он же уже сидел на кровати и лениво зевал потирая место, где должно быть глаза, я сразу сделал громкий шлепок подошвой обуви заявляю о своем присутствии. Он сразу повернул голову в мою сторону и заулыбался детской улыбкой. —здравствуйте доктор! —весело вскрикивал он, а мое сердце наполнялось теплом, иногда мне казалось, что именно так и реагируют люди видя своего ребенка, но читая различные книги, видно люди не любят детей. Я подсел к нему на кровать. —доброе утро Гриша, как ты спал? —я уже собирался его обрадоваться печеньем, что мирно лежало в кармане и потягиваясь за ним протянул после Грише. На его лице была неподдельная детская радость. Это вроде солдат, из самых жестоких отрядов, а такой безобидный, я погладил его по голове, пока он меня благодарил —ах! Спасибо доктор! А спалось мне очень хорошо, правда нечего не снилось... —тут он резко замешкался и его улыбка слетела с лица —доктор, а я могу вас кое, о чем спросить? —я немного забеспокоился, но не желая подавать вида, прочистил горло кашлем и спросил, что же он хочет узнать —доктор... Мне другой доктор, ну, с этим, золотым кольцом, сказал, что если сны не сняться, то черти душу погулять забирают —на его лице был испуг, а я же немного посмеялся —ты чего, зачем верить этому новенькому? Так ещё и с кольцом? Сны не сняться если сильно устаешь, так мозг информация переваривают—улыбаясь ему во весь ряд зубов что бы успокоить, и это вышло, лучше в науку верить. Но и говорили мы недолго, тут приехала медсестра, мы перекинулись пару фраз и она попросила меня уйти. Напоследок я погладил его вновь и ушел заниматься своей привычной работой. Сегодня не было ничего интересного, мы с Виктором как обычно заполняли документы и разносили таблетки и помогали старшим психиатрам, да и все. Но как объявили об отбое мы перешли в комнату дежурных. Она была просторная, два больших стола, своя кушетка, два компьютера и большие шкафы с историями болезней. Мы расселись за столы стали болтать о чем то своем, время летело быстро и стрелки уже пробили за полночь. Скажу сразу, что где были мы, это почти чуть ли не вход в психиатрическое отделение, так, что все как заходили должны были пройти через нас. Сидя в душном кабинете и мотая время за шахматами где я проигрывал мозгам матёрого психиатра, как дверь в наш кабинет резко распахивается и за ней показался образ огромного врача, это был солдат, да, это был наш главный психиатр, не отделения, но он заведовал всеми теми, кто был в психиатрическом отделении, по типу заведующего. Он был очень высоким и с выразительной худобой, у него к слову были очень музыкальные пальцы, так выразимся, к чему бы не прикоснулся сразу это становилось в разы мелодичнее и приятнее для уха, одет он был не как солдат, всегда носил под халатом свитер. Его дыхание сбивалось а руки дрожали, он поднял голову на Виктора и прожигал его взглядом и выставив руки в коридор гаркнул на нас —а ну жопы подняли и живо в актовый зал —он был встревожен, напуган, все это ощущалось в воздухе. Мы встали и быстрым шагом направились в сторону актового зала, туда уже собирались наши врачи и медсестры и медбратья, выглядели они раздражённо и очень недовольно, ну конечно по среди ночи поднять. Мы уселись в забытом актовом зале, нет это не описание, он правда был забытым и здесь почти никогда ничего не проводилось, на стульях находилась пыль а запах был стоящим и пахло старым шкафом с медикаментами. Но как видно никого, ничего не смущало. В следующий момент, на сцене показался человек главного врача а следом за ним вышел и сам главврач и заведующий отделения, они выглядели как свита, это было очень странно зная какие тут порядки. Я кстати вам так и не рассказал, кто вообще такой человек главного врача, его зовут Винсент и это маленький человек, он ростом 170 с кепкой, хитрые глазки и большие кроличьи уши. Он вовсе не похож на своего солдата, обычно солдат и человек похожи, но он по своему добрый, а так бы я назвал его ещё тем отродьем, я не знаю как лучше это описать. —доброй ночи! Просим прощения за столь громкий подъем вас, но нам сейчас не до этого. Буквально недавно! Целая экспедиция вернулась целым составом и с подарком! Мы поймали живого полярника —в его голосе была неподдельная детская радость, а у меня внутри все сжалось, все вернулись? Мое сердце стало бить чаще а внутри поселилось чувство сомнения, я помню это как вчера, я сидел а в моем горле стоял ком как кусок хлеба а в ушах стоял гул. Они поймали полярника? Я вам расскажу некую информацию об этом существе, мы называем его хозяином севера. Он выглядит как человек в одежде современного полярника, огромная куртка с эмблемой популярной фирмы среди настоящих полярников, огромные очки от снега и маска на нос и рот, дабы не дышать холодным воздухом. Его рост более двух метров и выглядит он как огромный мужчина формой тела перевернутый треугольник. На последующих вскрытиях было доказано, что его одежда это его кожа. Это само по себе было жутко и чувствовалось как богохульство, зачем им это просто надо? Полярник никогда нас особо не трогает... Если конечно его кормить. Я откашлялся от кома в горле а Винсент улыбаясь со своей радостью восторженно жестикулировал —нам дали возможность с ним поговорить и содержать! —его радость пугала, даже заведующего, но солдат откашлялся и заведующий стал говорить—в следующее время вы переводитесь на этажи ниже и ваша следующая жизнь по святиться обслуживанию полярника, он умрет и вы —в этот момент, я почувствовал то самое чувство, будто тебе надо долго быть под водой и пытаешься надышаться, но я хотел надышаться жизнью, это была точка не возврата, с этого момента я больше не мог вернуться в обычную жизнь и опустился в самую нишу станции и стал грязью. — с вами будут работать и остальные сотрудники с остальных отделений, вам выделят отдельное отделение. Фонд выдаст вам поддержку и помощь, как и я с моим коллегой Густавом —это не правда, не будет ни помощи, не поддержки, почему я? В голове все время крутились это, пока нам объясняли план работы а я крепче вжимался в неудобный стул, только потом я заметил, как остальным на это все равно. Я даже не заметил как все закончилось и меня уже под руку уводил из актового зала Виктор и скорым шагом вел наш в корпус собирать вещи, это было благосклонно с их стороны дать нам собрать вещи, нужно было в скором порядке собирать вещи. Я в последний раз забежал в свою комнату, ощущение было, будто сейчас бьёт сирена и нас как можно скорее собирают по чрезвычайной ситуации, но это было тайным как я понял, запах прошлой комнаты был как щупальца, что не желали отпускать, но я закинул в портфель зубную щётку, запасной халат и свою единственную книгу со снотворным, по идее я собрался. Я вышел из своей комнаты и видел как остальные 30 вовсе и без вещей и с сумками шли к моргу, шаг их был чеканный, отработанный и было им уже все равно, все замыкал виктор, что взяв меня за руку крепко взял и стал меня тянуть дальше, все было как в тумане, но шаг за шагом мы были все ближе к нижним этажам, и вот уже перед нами распахнулись огромные двери, и совершенно другие солдаты в черных формах и масках нас запустили на совершенно другой этаж, он отличался более теплой температурой и обстановкой, а солдаты все были в масках и отличались всем чем могли, их тела выглядели не такими чеканными и отточенными как наши, и рост их был в разы меньше нашего. Наш состав был довольно скуден, всего 5 врачей, я был не в счёт как выяснилось потом, меня перенесли в ранг медбрата, из мужчин медбратьев было всего трое все остальные семь это девушки и остальные 15 санитары и среди ни одной девушки, за то среди врачей трое тоже были девушками, почему я их раньше не видел? Нас быстро провели по комнатам, меня швырнули как котенка в комнату побольше, она выглядела светлее и в ней был больше воздуха, кровать шире и менее скрипучая сделанная из дерева, удобный стол и свой шкаф с книгами, прям как у человека. Но я был не в состоянии даже думать, я прошел к кровати и увидел на ней совершенно другую форму. На не дали ни какого распоряжения и я как коснулся подушки уснул... Утром нас будили не веселые радисты, а звук большого будильника, я подскочил с кровати и осмотрелся по сторонам в шоке с того, что я не у себя, но вспомнив события прошлой ночи я успокоился и принимая свою новую судьбу я стал раздеваться и одевать новый комплект одежды. Это был белый костюм состоявший из белых штанов, довольно лёгких и футболки с пиджаком, все было довольно легким и просторным, маска на лицо и перчатки из ткани, это было уже совсем удивительно, но я вышел и побрел с остальными в туалет, совершенно в незнакомом месте, где ни одной знакомой души, это было так... Страшно? За то рядом был Виктор, что даже чистя зубы держал меня за плечо чувствуя мое беспокойство —завтракаем мы если, что в комнатах —как люди? Это мне не нравится, нас тут очеловечивают. Но я послушно все выполнял, ощущал себя ч станком на заводе, но на завтрак было ... Мясо? Настоящее мясо, я его понюхал и сразу же не раздумывая стал есть, я и в лучшем сне не мечтал о настоящем мясе, как я поел меня одолела мысль о том, что, чье это мясо? Неужели внизу есть запасы? Сейчас это не сильно тревожило, сейчас нужно было работать, я отнес посуду и вышел с остальным персоналом. К моему огорчению как мне сказали позже я был привязан к психиатру женщине, ее звали Агнес, женщина с тяжёлой рукой и поставленным низком голосом, она была с верховного суда и действовала крайне радикально, вторая была мед сестра с синего креста, хитрая и жестокая, выполняя любые действия которые потребуют. Своего врача я нашел быстро, поклонился и последовал к ее новому кабинету, мы все молчали и быстро перебирая ногами направлялись дальше, я держал голову опущенной, то ли от страхи, или уважения. Мы забежали в белую большую комнату и стоя за спинами врачей медбратья и сестры поджимая губы под масками кого то ожидали. За тем немного погодя в комнату вошёл высокий солдат в черной форме и все так же в маске, а за ним Густав, он выглядел таким разочарованным, поджатые брови и напряжённый лоб а эмоции солдата в маске были не видны. Но тут я услышал, как один из врачей резко выкрикнул. —уважаемые! Доброго утра, почему вы все в масках, а наши лица выставленным как красные штаны французов —он поднял одну бровь а солдат в маске спокойно и медленно повернул голову в сторону врача. —ваши лица все как одно, я сам лично даже не вижу разницу между вами —мы замолкли но это было оскорбительно, даже Густав сжал кулаки и спрятал руки за спиной. —что ж, доброго утра, сегодня мы займёмся важным делом. —он прошёлся к каждому врачу и раздал какие то бумаги —вы знаете что делать —врачи кивнули и развернувшись мы все ушли по своим местам. Честное слово я плохо помню, что именно было, но как я помню, мы перебирали документацию о полярнике, это было невероятно скучно и не интересно, так что скорее по этому в моей памяти нечего не отложилось. Так по идее и кончился первый день в новом для меня месте, мы ели, и спали в своих комнатах, и отношение к нам было абсолютно другое, вместо номера или имени к нам обращались "господин/госпожа" и я ещё не разу не получил какой либо удар, ну разве, что только подзатыльник от своего врача когда я обратил ценные бумаги на пол и они все перемещались. Тут было и теплее и отношение добрее, но пожив тут дольше, стало лишь в разы хуже, не буду забегать вперед. Но зато нам разрешили посещать верхние этажи, знаю хорошо ли это? Но там осталась моя семья, братья сестры и командир, правда они далеко от моего отделения, но иногда я к ним хожу, не самым лучшим путем, через верховный суд, за то он быстрый и за обед успеваю увидеться с родными, а теперь думаю это займет куда больше времени. За то, может мое имя останется в истории?