Французский поцелуй

      Просыпаюсь от того, что меня обнимает моё кудрявое счастье. Мой Андре. Он тычется в меня своим утренним стояком и уже явно хочет чего-то большего. Господи, ему мало этой ночи, ему всегда всего мало. Я не верил в то, что такое возможно, но мой сон стал явью. Его губы ласкают мою шею и длинноватый нос утыкается в плечо. Сильные руки обвивают меня лианами, и член начинает притираться к моему, ещё расслабленному ото сна, отверстию.       — Ты проснулся? — шепчет он мне в ухо с невыносимым акцентом       — М…как видишь, — добавляю недовольную интонацию в голосе, хотя всё совсем наоборот. Мне очень нравится всё, что этот юный развратный и горячий французский парень делает сейчас и делал, вот уже неделю, с моим телом и с моей душой.       — Дима, ты такой горячий по утрам, что мне хочется только одного, вставить в тебя и лежать так до обеда.       — Ты во мне скоро дыру насквозь сделаешь, чудовище, — пытаюсь отползти, но это совершенно бесполезно. Если Андре что-то хочет, он не отступится. Я проверял. Почти полгода динамил этого влюблённого французского идиота. Но идиот оказался очень настойчивым и влез в мою постель, игнорируя всё, выключая здравый смысл.       — Хочу тебя, люблю тебя, ты мой. Слышишь? — его член с нажимом на вход, вошёл в меня и задвигался, доставляя сладкие ощущения. Хорошо, что я всего пару часов назад был в душе, отмывал следы нашей с ним страсти. Чистый для него, мне приятно ощущать это. Член уже таранит меня, а я лежу на животе и наслаждаюсь его желанием. Мой зад как будто создан для него, мы это выяснили ещё в первую ночь. До Андре у меня никогда не было ни парней, ни мужчин. Он тот, кто открыл во мне нечто такое, о чем я не подозревал, и даже не мог предположить всерьёз. Откуда мне, сорока четырёхлетнему мужчине было знать, что во мне скрыто такое желание. Более того, мне даже мысль о том, что существуют подобные отношения была неприятна. Как говорят, не зарекайся!       Сейчас мне так сладко, что стоны непроизвольно срываются с моих губ, и пальцы комкают, и без того смятую, простынь. Андре сводит меня с ума, заставляя кричать и кусать до крови губы. Его рука опускается на мой стоящий и текущий от его ласк член, хватает всего немного и оргазм подступает тугой пружиной. Она выпрямляется и происходит взрыв. Не знаю отчего и почему, но стоит ему меня всего лишь немного приласкать, и возбуждению нет предела. Он тоже кончает, бурно и с криком, мой мальчик такой громкий и такой отзывчивый.       Мы долго лежим так, пережидая оргазменный отходняк, потом курим прям в постели, одну сигарету на двоих, пуская колечки дыма и смакуя её, как некое лакомство. Оба бросили и оба начали, как глупо и так сладко. Я сошёл с ума, меня имеет двадцатидвухлетний парень, студент, француз с внешностью молодого Пьера Ришара. Кто б сказал мне об этом в прошлом году, набил бы морду и плюнул в спину, а лучше сразу сдать в дурку на опыты. Но я лежу в кровати рядом с ним, его сперма вытекает из моей растраханной задницы, на моём лице глупая улыбка и мы курим одну сигарету на двоих. В голове моей только одна мысль, если о нас узнают, то мне конец, бежать придётся не только из города, но и из страны. Андре не понимает всей серьёзности того положения, в которое он меня втянул. В его окружении всё происходящее норма, а мне ещё здесь жить и работать. Но чем больше и дольше я с ним, тем страшнее мне даже подумать о том, что придётся от этого всего отказаться.

***

      Если ад существует, то дьявол точно имел бы все внешние данные того, кто поступил в мой институт учиться по обмену. Почему мой? Да потому, что я являюсь ректором одного из престижных вузов. Ещё весной секретарша положила мне на стол запрос из Франции. В нём ректор такого же института предложила мне обменяться опытом и выбрать одного из лучших студентов. Я, недолго думая, решил отправить им одного из худших, потому как знал, что этот парень, а учатся у нас по-большей части именно они, сто процентов останется там всеми мыслимыми и не мыслимыми путями.       Первого сентября я как всегда встречал студентов на торжественной линейке, поздравлял их с началом учебного года, в общем, всё было в рамках обычного мероприятия. У меня не было времени на знакомство с новым студентом, так как на отдыхе в Египте я подхватил какой-то вирус и едва успел вылечиться до начала учебного года. Моя знакомая приходила ко мне домой и ставила капельницы. В строй я вернулся загорелым, но весьма измученным этой жуткой кишечной заразой. Наверное из-за своего не слишком бодрого состояния, мне не сразу удалось распознать его в толпе студентов. Но мой острый взгляд зацепился за высокого стройного блондина с кудрявой длинной шевелюрой немного ниже плеч. Этот парень слишком выделялся на фоне остальных наших учащихся. По-видимому, зарубежные парни просто обязаны быть другими. Он даже одет был как-то не так, торжественно слишком, больше походил на препода, нежели на студента.       Я прочитал с бумажки заранее написанную речь касательно того, что теперь среди нас присутствует гражданин другой страны, и надо вести себя прилично, не доводя до международного скандала. Конечно же это была больше шутка, но парни у нас учились разные и произойти могло всё что угодно. ВУЗ полностью технический и девушек в него надо тащить на аркане, так что парни могли сбросить избыток гормонов на кого угодно в виде агрессии, куда ж без этого.       В тот день мне показалось странным некоторое обстоятельство. Этот француз всё время не сводил с меня глаза, словно я икона какая и на меня молиться надо. Из-за своего положения, я уже привык к подобному, но эти ярко-голубые глаза, словно обжигали меня одним взглядом.       Первое письмо пришло мне на почту спустя месяц. В нём на корявом русском какой-то парень говорил мне о своих чувствах. Он не подписывал послание, а ящик с которого его послали оказался разовым. Тогда я поулыбался и не воспринял его всерьёз, слишком нелепо всё было. Но за письмом последовал дорогой подарок, в виде часов от одной слишком известной фирмы, к часам прилагалась записка с просьбой беречь время. У нас такое не дарят, что начало наталкивать на недобрые мысли. Вернуть подарок я не мог, потому что не знал от кого он, пришлось носить. Ещё через месяц случилось странное происшествие, дверь в мой кабинет захлопнулась, а ключ остался внутри. Пришлось идти к завхозу за помощью или дополнительным ключом. Какого же было моё удивление, когда открыв кабинет, я обнаружил там записку с очередным признанием. Ситуация была какой-то ненормальной, но сделать я ничего с этим не мог. Доказательств того, что это делает француз у меня не было.       Приближалась зимняя сессия и мой новогодний отдых. На этот раз я решил побыть дома. Ну её эту экзотику! После лета долго в норму приходил. Желудок и так выделывался, даже к врачу пришлось обратиться, глотнуть мерзкую трубку. Эскулап нашёл там небольшую язву и выписал курс таблеток в сочетании с диетой. Оливьешка теперь мне была противопоказана. Да и черт с ней, теперь всё равно один живу, развелись с моей больше двух лет назад, когда она открыла своё дело и настояла на разводе. Детей у нас не было, так что документы я подписал не читая, а надо было читать. Моя зазноба забрала у меня квартиру, тачку и даже дачу. До сих пор ощущаю себя полным идиотом. Любил эту дрянь, а она любила моё имущество. Теперь я жил в квартире, что полагалась мне вместе с должностью. Что-то теряешь, что-то находишь, жизнь склонна преподнести нам урок и дать совет.       После бурной вечеринки с коллегами на новый год, я, изрядно выпивши, спускался на лифте вниз, чтобы сесть в такси и уехать домой. Как вдруг, на втором этаже ко мне в кабину вошёл этот француз. Парень улыбнулся мне приятной улыбкой и нажал кнопку «вниз». Откуда он тут взялся, мой пьяненький мозг сообразил с большим трудом. О нём говорили почти весь вечер все наши преподаватели, женщины восхищались его познаниями в спец предметах и умении начертить что угодно на любом клочке бумаги. Мужская часть педсостава отмечала глубокие познания в физике и высшей математике. Этот французик всех сумел завоевать и покорить. Что касается меня, то мне он казался слишком уж милым и правильным, даже одевался вечно в костюмы и рубашки. «У него на этом пунктик, что-ли?», — задавал я себе вопросы. Как оказалось, этот Андре не такой простой парень, его отец владелец заводов, газет, пароходов, в полном смысле этих слов. Правда на меня это не производило особого впечатления, ну не алчный я человек, мне больше преподавать нравится и видеть, как наши специалисты строят новый мир вокруг, считай собственными руками. Из-за этого меня сделали ректором, и из-за этой моей глупой склонности к самоотдаче в работе ушла жена.       Когда мы вышли с Андре из лифта, мне вдруг резко поплохело, вот прям мутить начало. Возможно моя язва решила напомнить о себе и сказать мне, какая я безответственная скотина. Голова начала кружиться, ноги стали ватными, и я просто упал бы, если бы не француз.       Эта блондинистая бестия подхватил меня, как какую-то игрушку и бегом дотащил до такси, которое уже подъехало. Как я оказался дома и у кого, не помнил. Только белый унитаз и тёплый душ стали моими смутными воспоминаниями. Очнулся я, когда на дворе уже вовсю был новый день. Где я и кто я — отображалось тоже неважно. Зато приятно пахло кофе и оладьями. Кое-как оглядевшись, я понял, что точно не у себя, и явно моей одежды на мне нет. Укрыт я был тёплым одеялом с задорным цветочным принтом. Выбираться мне из-под него не хотелось, а ещё больше не хотелось признать, что я, взрослый и очень ответственный мужчина, сейчас нахожусь черти где, голым и с похмелья. На стуле рядом с кроватью я обнаружил серые домашние штаны и чёрную футболку с непонятной надписью. Конечно же я утонул в них, так как был более чем на голову ниже француза. Делать было нечего, надел, что дали. Штаны я подкатил, а футболку заправил. Найдя дверь в ванную, справил нужду и умылся, прополоскав рот от неприятного ощущения сдохшего в нём кота. Притопав на кухню, я нашёл там своего спасителя. Андре сидел за столом и разгадывал кроссворд. Он улыбался каким-то своим мыслям и что-то мурлыкал себе под нос.       — Привет, ты наверное Андре? А как я сюда попал?       — Я принёс тебя вчера пьяного к себе, ты не мог нормально сказать свой адрес.       На это заявление я потупил глаза, так мне ещё не доводилось позориться. Он явно заметил мою неловкость.       — Игорь Викторович, не волнуйтесь, всё хорошо. Правда костюм запачкали и на пол мимо унитаза помочились, а так всё обошлось, — от его спокойного тона я обалдел и не знал как быть дальше.       — Присядьте за стол и давай завтракать, — его акцент был ужасен, но словами он пользовался верно. Передо мной поставили блюдо с оладьями и чашку дымящегося кофе. Больше к скользкой теме моего вчерашнего состояния мы не возвращались. Я почти не разговаривал с ним, просто не мог выдавить из себя ничего разумного. Моё тело вчера тащили через город, держали над унитазом и раздели! Очень стыдно. Даже жена не делала для меня такого.       Через час я ушёл от него домой, как оказалось, мой дом стоял как раз через дорогу, что ещё больше смутило меня. С того дня пройдет ещё два месяца, и ранней весной Андре не выдержит, первым поцелует меня. То безумие, что начнётся после поцелуя с ним, сорвёт все стопкраны и накроет нас с головой. Будет страшно и будет больно, будет жарко и будет страстно. А теперь эти бесконечные секс марафоны сводят меня с ума, и прекратить это я не в силах.