Тот, кого нет

      «Невозможно» — пулей пронеслась в моей голове короткая мысль.       Не понимая, что происходит, я огляделся. Это точно был тот самый кабинет. Кабинет, чей внешний вид оставил в моей памяти яркий болезненный след. Остаточное чувство страха, непонимания, иррационального на первый взгляд напряжения и первобытного животного ужаса. Всех тех эмоций, страданий и главное — смертей. На пустом учительском возвышении моя память сама рисовала жуткие картины прошлого.       Воспоминания застилают мои глаза тёмной пеленой. И я вновь вижу, как обезумевший Кубодера-сэнсэй перерезает себе шею, стоя на этом самом возвышении. Кровь брызжет во все стороны, заливая пол, доску, очки и лицо сидящего за первой партой Томохико Кадзами. После второго удара ножом в шею, учитель японского падает на пол и больше не шевелится. Даже не дёргается. Кровь стекает с учительского возвышения. Какая-то девочка в ужасе визжит. В класс забегает Тибики-сан. Смерть нашего классного дала нам понять, что увеличение количества «несуществующих» — бесполезная затея. Он был первой жертвой июля.       Я шумно втягиваю воздух, сжав зубы, и стряхиваю жуткое наваждение, возвращаясь в реальность. Странную реальность. Аккуратно повернув голову направо, я заглядываю себе через плечо, рассматривая класс. Вокруг меня за партами сидели ученики в форме «Северной Йоми». Это укрепило мою уверенность в том, что я сейчас нахожусь в том самом классе. Но один парень по какой-то причине стоял у заднего входа и чего-то ждал. Он, хмурясь, оглядел класс и, кивнув учителю, вышел в коридор. Наконец я заметил, что в кабинете царила зловещая тишина. Одна из потолочных флуоресцентных ламп слабо мигала… В этом мерцании аккуратные ряды парт и учеников, сидящих за ними, казались какими-то зловещими. Некоторые ученики обливались потом, в ужасе выпучив глаза. Чьи-то стеклянные взгляды были устремлены в никуда. Кто-то даже трясся, беззвучно шевеля губами. Казалось, воздух искрился от напряжения. И довольно знакомого.       Я внимательно разглядывал лица ближайших ко мне учеников. Никого из них я не узнавал. Абсолютно не знакомые мне люди. Были ещё несколько учеников, чьих лиц я не видел, но что-то мне подсказывало, их лица мне тоже будут неизвестны.       Всё ещё ошеломленно я отвернулся, невольно бросил взгляд вниз — на свою одежду. Как я и предполагал. На мне была надета форма «Северного Йоми», как тогда. Я ущипнул себя за руку. Всё было реально.       Понять какой сегодня день было проблематично, доска была пуста, но предположительно ничего хорошего. Вопрос был только в том, что именно произошло. Не мог же этот год быть тем самым годом. Я невольно зажмурился. В голову жестоко постучались воспоминания. Слова Тибики-сана.       «Мёртвый — это человек умерший из-за феномена»       Хотелось громко воскликнуть: «Нет! Это не я!», не сколько для окружающих меня учеников, сколько для меня самого. Я же жив! Абсолютно точно жив! Я не мог умереть! Как минимум, я помню свой выпуск. Многих одноклассников могу назвать поимённо, даже тех, кто погиб в тот год. Я не был в их числе. Словно забыв, что воспоминания всех людей под воздействием феномена искажаются, я пытался хоть как-то адекватно объяснить моё пробуждение здесь. Но достойных причин не находилось. Я сейчас даже выглядел младше моего настоящего возраста. Точь-в-точь как в средней школе. Я мог определить это даже без зеркала. Ощущения, точнее то, как я чувствовал своё тело, говорило само за себя.       Решив, что теряю самообладание, я принялся мысленно считать. Ничего конкретного, просто повторял цифры. Голова ехала кругом от такого безумия, хотелось вскочить с места и сбежать куда подальше. Досчитав до пятидесяти, я отвлёкся и принялся усердно копаться в своей памяти, выуживая все детали своего прошлого обучения в классе 3-3. Картинка была полной и связной. Ничего не намекало на искусственность памяти. Единственное чему не находилось места — моя нынешняя компания. Никого из них я так и не смог вспомнить.       — Сакакибара-кун! — раздался резкий голос над ухом.       Я вздрогнул возвращаясь в реальность. Из размышлений меня выдернул голос учительницы. Она стояла надо мной, строго смерив меня взглядом.       Щёлк. Что-то щёлкнуло на краю сознания, на мгновенье погружая мир во тьму, настолько краткое мгновенье, что оно почти сразу забывается.       Камбаяси-сэнсэй. Мой классный руководитель, я знаком с ней… Стоп! Нет! Это какой-то бред. Я потряс головой, взгляд учительницы смягчился, она тяжко выдохнула и спросила:        — Тебе нужно посетить мед. кабинет? — аккуратно спросила она.       Кажется, она о чём-то спросила у меня до этого? Я не знал, что конкретно, но мог предположить — о моём самочувствии. Вероятно, она, увидев моё действие, решила, что это был мой ответ. Я поспешно кивнул. Мне нужно было много обдумать. Бесконечные нити мыслей были спутаны в плотные клубки, напоминали бред сумасшедшего. Так кардинально разобраться в себе сейчас, будучи в классе, не было никакой возможности. Меня со стопроцентной вероятностью что-то да будет отвлекать. А этого мне хотелось меньше всего.       Когда я вновь вернулся в реальность, Камбаяси-сэнсэй уже шла к учительской возвышенности. Кажется, она меня отпустила? Я не был уверен, но всё же поднялся из-за парты, тут же осознав, насколько это решение было правильным. Поганое чувство в груди нагло напомнило мне о высокой вероятности рецидива. Мне действительно не помешало бы посетить мед. кабинет. Вроде бы никто из одноклассников не косился на меня, и я поспешил тихо покинуть кабинет. Вопреки своим же ранним мыслям в мед. кабинет я не пошёл. В место этого я пошёл на крышу. Если мне не изменяла память, там редко кто бывал, а значит есть огромный шанс побыть одному.       Приглушая звуки шагов, я направился к лестнице. Ведущая на крышу кремового цвета стальная дверь была немного приоткрыта. Наверное, это было единственной причиной тому, что я не стал сразу распахивать её, а аккуратно выглянул. Заметив того самого парня, я немного замешкался, но всё-таки вышел на крышу. Тот вздрогнул и, отпустив перила, обернулся, чтобы уже через мгновение замереть, глядя мне в глаза.       Наконец он отвернулся, тщательно игнорируя моё присутствие. И тут я всё понял. Он — тот, кого нет. Такой же, как и я когда-то. Ну, вернее не совсем такой же. Вспомнив при каких условиях класс начал игнорировать моё существование, я поёжился. Да, уж. Его явно выбирали раньше и у него было право отказаться от этой роли с самого начала — не принимать участие. Моя же работа играла роль спасительной соломинки. Ухватиться кроме как за неё классу 3-3 тогда не было возможности.       Я вздохнул и подошёл к перилам, хотелось заговорить с парнем рядом. Выяснить, что происходит. Нет… Убедиться в своих догадках. Но я одёргивал себя. Не здесь и не сейчас. Мы всё ещё были в школе. Взявшись за перила, я вытянулся и сделал глубокий вдох, невольно жмурясь от слабеньких порывов ветра. Приятная прохлада щекотала щёки. Неожиданно захотелось плюнуть на то, что произошло и жить эту жизнь.       Глупо. Я понимал это и потому вернулся к размышлениям.