О древних кубках, фиалках и стрекозах

Свойства крови единорога не являются абсолютными и неизменными. Ритуальное применение превращает «чистую» субстанцию в мощный, но предсказуемый маркер. Последующие образцы от «истощенной» особи могут служить ключом к идентификации использованного артефакта и, потенциально, к установлению паттернов ритуалиста. Требуется пересмотр протоколов хранения и категоризации образцов, используемых в криминалистическом зельеварении.

Паркинсон, П. «Гематологический парадокс Equus monoceros: структурные изменения плазмы при контакте с темными артефактами» // Труды Королевского Алхимического Общества, Том 887, № 4, с. 33-37 (с сокращениями).

Наблюдая, как Паркинсон и Малфой исчезают в вихре аппарации, Гарри Поттер медленно отпустил створки жалюзи. На мгновение в комнате стало тихо, и лишь потрескивание камина нарушало молчание. Он не оборачивался, чувствуя на себе пристальный взгляд Блейза. — Они теперь вместе? — спросил Гарри. Лёгкость, с которой они касались друг друга, совсем как раньше, в школе, вызвала у Гарри внезапный и необъяснимый приступ раздражения. Казалось, время для них застыло, оставив в неприкосновенности их слизеринское братство, в то время как его собственный мир рушился на части. — Кто? — Блейз оторвался от документов, и в его глазах мелькнуло искреннее недоумение. — Драко и…? Нет, конечно, нет. — Никогда не привыкну к вашей… — Гарри слегка поморщился, подбирая слово, которое бы не звучало как откровенная грубость. — Тактильности. Уголок рта Блейза слегка дрогнул, и на его обычно непроницаемом лице появилось подобие улыбки. — Надеюсь, ты не из тех конспирологов, кто верит в воскресные оргии в подземельях Слизерина. — Нет, что ты, — парировал Гарри, чувствуя, как нарастает знакомое напряжение в висках. — Ведь все знают, что они были по субботам. Блейз покрутил в пальцах странный маггловский брелок-спиннер, который один из его сыновей, должно быть, подбросил ему в портфель. — Панси выходит замуж в конце года, — произнёс он, и в его голосе не было ни радости, ни одобрения. — Что, даже не за Малфоя? — Гарри непроизвольно приподнял брови. В его памяти всплыл образ юной Паркинсон, не сводившей с Драко влюблённых глаз. Некоторые вещи казались незыблемыми, как законы магии. — За Нотта, — ответил Блейз тоном диктора, зачитывающего метеорологический прогноз. Гарри нахмурился. Теодор Нотт. Тихий, неприметный, всегда державшийся в тени. Они пересекались в Министерстве, и Нотт производил впечатление компетентного, но абсолютно незапоминающегося сотрудника. Представить его рядом с яркой, язвительной Панси Паркинсон было решительно невозможно. — За Теодора Нотта? — уточнил на всякий случай Гарри. — Я не знаю других Ноттов, — устало отозвался Блейз, и в его глазах мелькнуло что-то похожее на досаду. — И нет, даже не спрашивай. Понятия не имею, что она в нём нашла. Казалось, разговор иссяк. Гарри снова уставился в щель между жалюзи на пустынную теперь улицу, но тишина давила на него, требуя действия. — Ты не думаешь, что Паркинсон ему рассказала? Он не уточнил, кому именно — Нотту или Малфою — но оба возможных варианта сулили большие неприятности им обоим. — Не думаю, что хоть кому-то сейчас есть до этого дело, — мрачно отрезал Блейз, будто готовый к такому вопросу. — Нотта не интересует ничего, что не касается лично его, а Драко… — он махнул рукой.— У Драко и без того проблем навалом. Астория пытается отсудить половину поместья, да и ты добавил ему хлопот со своим судебным запретом… — Это не мой запрет, — резко, почти грубо перебил его Гарри. У него не было ни сил, ни желания снова выслушивать невнятные попытки обелить Драко Малфоя. — У меня нет таких полномочий. — Мы оба знаем, что это не совсем так, — с легкостью парировал Блейз. — Твои люди в Аврорате вызывают его на допрос через день, задавая одни и те же вопросы. Они переводят время. Его. И своё. — Если у тебя есть претензии к работе Аврората, адресуй их напрямую руководству, — пожал плечами Гарри, делая вид, что изучает следы от женских туфель на персидском ковре. — Поттер, — в голосе Блейза зазвучало предупреждение. — Забини? — Гарри поднял на него взгляд, в котором совершенно отчётливо читался вызов. Блейз побуравил его тяжелым взглядом, а затем встряхнул головой, шумно выдохнув. — Ты сказал, что хочешь поговорить. Я сомневаюсь, что темой была личная жизнь Панси. — Ты даже себе не представляешь, как ты близок к правде, — позволил себе короткую усмешку Гарри. — Неужели? — без особого удивления потянул Блейз. — И? Гарри выпрямился, собираясь с мыслями. — Ты знаешь, на какую тему Паркинсон писала свою дипломную работу? Блейз поморщился, все еще не понимая, к чему клонит эта беседа. — Понятия не имею. Свойства рога улитки? Ядовитые споры? — Кровь единорога, — чётко выговорил Гарри, внимательно следя за реакцией Блейза. Он замер на мгновение, затем медленно выпрямился в кресле. Казалось, все его мышцы разом напряглись. — Вот как, — произнёс он тихо. — Решил проредить ряды моих друзей одним махом? — Расслабься, — Гарри снова позволил себе короткую, безжизненную улыбку. Он и сам был не в восторге от перспективы общения с Паркинсон, и, если бы можно было избежать этого, он бы непременно нашел другой выход. Но правда была в том, что другого выхода не было. Она была лучшей, и Гарри нужна была ее помощь. — Мне просто нужна независимая экспертиза одного заключения. Её ни в чём не подозревают. Пока нет, — мысленно добавил он. — Удачи с этим, — сухо отозвался Блейз, отводя взгляд. — Значит, не поможешь? — хотя Гарри не ожидал другого ответа, он был обязан спросить. — Ничего личного, Поттер, — Блейз беспомощно развёл руками. — Думаю, моё участие сейчас только навредит. — В подземельях пробежала кошка? — приподнял брови Гарри. — Тебе ли не знать, что это за кошка, — взгляд Блейза стал тяжёлым и непроницаемым. — Ты так ничего мне и не расскажешь? Никаких подвижек по делу? — Не могу, — твёрдо сказал Гарри. Блейз скрестил руки на груди, рассматривая Гарри почти с научным интересом. — Считаешь, что это я ночами бегаю с мечом и рублю головы бывшим однокурсникам? — С мечом? — Гарри приподнял брови. Блейз замер и медленно поднял на Гарри взгляд, полный холодной ярости. — Успокойся, — поспешно сказал Гарри, понимая, что зашёл слишком далеко. — Я тоже читаю газеты. Руки бы им поотрывать за такие утечки. И… Его взгляд случайно упал на колдографию в серебряной рамке — два улыбающихся мальчика с тёмными волосами Забини и голубыми глазами Луны. — Усиль приватные чары, — приглушенно добавил он, — должно быть, скоро и к тебе нагрянут. — Ты ужасно выглядишь, — неожиданно, без всякого перехода, произнёс Блейз. Его голос утратил всякую враждебность, став почти что мягким. — Спасибо за заботу, — буркнул он, пытаясь вернуть себе дух противоречия, но силы уже покидали его. — Нет, серьёзно, — настаивал Блейз. — Ты спишь? Ты вообще ел сегодня? Гарри сдался. Он кивнул на рукав Блейз, на котором отчетливо проступало темно бурое пятно. — Выглядишь не лучше. Твой ланч оказал сопротивление или клиенты сегодня были особенно сложные? Блейз с досадой отряхнул рукав. — Должно быть, посадил, когда варил зелье для Луны. При упоминании имени Луны Гарри почувствовал внезапный, острый укол стыда. Он вспомнил её хрупкую фигуру, её потерянный взгляд в их последнюю встречу. — Как она? — спросил он, и его голос смягчился сам собой. — Ничего нового, — Блейз потёр переносицу, и на мгновение он показался Гарри не напыщенным адвокатом, а просто измотанным человеком. — Поттер, не переводи тему. Тебе нельзя держать это в себе. Хорошо, я переживу, что ты мне не доверяешь, но кому-то ведь — да. Одному тебе не справиться с этим. — Гермиона возвращается на этой неделе, — признался Гарри. — Надолго? — с профессиональными нотками в голосе уточнил Блейз, и Гарри нехотя улыбнулся. — Заделался моим психологом? — приподнял брови он. — Не знаю. Пока не разберёмся со всем этим? — Хорошо, — Блейз удовлетворенно выдохнул. — У неё всегда было больше мозгов, чем у тебя. Впервые за весь вечер Гарри почувствовал, что напряжение между ними окончательно ушло, сменившись чем-то вроде хрупкого перемирия. Он посмотрел на Блейза — по-настоящему посмотрел — и увидел ту же усталость, те же тёмные круги под глазами, что были и у него. — Паршиво это все, — тихо, без всякого выражения, заметил Блейз. — Мне жаль, что всё так вышло, Поттер. Правда. Гарри кивнул, глядя в пол. Спорить больше не хотелось. — И мне, — так же тихо ответил он.

ТОГДА

Нарцисса раскладывала карты на столе перед собой, когда в дверь робко постучали. Она начала расписывать эту колоду уже очень давно, но дальше первой десятки карт дело не пошло. Она называла это творческим кризисом, прекрасно понимая, что никто бы не смог работать в таком месте. Хотя на подвал и были наложены глушащие заклятия, Нарциссе в оглушительной тишине слышалось куда больше. По лицам мальчишек она понимала, что там каждый день происходит что-то совершенно невыносимое, и она ничего не могла с этим сделать. — Можно? — в комнату заглянула сначала голова, а затем в комнату, приоткрыв дверь и с неловкостью переминаясь с ноги на ногу, вошла девушка в школьной форме. — Панси, — с секундной задержкой растерянно улыбнулась Нарцисса. Она не помнила, когда Панси приехала и как долго уже гостила у них. В Мэнор сейчас постоянно кто-то приезжал. Кто-то исчезал сразу, кто-то задерживался на несколько дней. Некоторые, как друзья Драко, оставались надолго. Главным оставалось одно: Мэнор каждый день понемногу переставал быть ее домом, родовым гнездом. Его по кусочкам отбирали у них, а Нарциссе оставалось лишь только молчаливо наблюдать. Впрочем, Панси была из тех немногих, кого Нарцисса была действительно рада видеть. — Миссис Малфой, — с невинной улыбкой отозвалась Панси. Нарцисса сразу заметила ее порванный чулок и виноватый вид. Панси неловко обняла себя за плечи. Неловкость, впрочем, Нарцисса была уверена, была напускной. Панси с каждым годом все сильнее напоминала свою мать, и уже сейчас она могла бы кому-угодно откусить руку по локоть, если бы представилась такая возможность. Мнение о миссис Паркинсон у Нарциссы было не слишком высокое: не замужем, не богата, слишком много пьет. У Панси были все шансы повторить ее судьбу, однако, это не мешало Нарциссе тепло относиться к девушке — слишком уж очевидно Панси была влюблена в Драко. — Проходи, — пригласила ее Нарцисса, запоздало вставая ей навстречу и протягивая руку в приветствии. — Посиди со мной немного. Вы стали такими взрослыми, я совсем за вами не успеваю. Паркинсон на нетвердых ногах подошла к ней и осторожно сжала ладонь Нарциссы. — Я никак не могу придумать верное сочетание. Панси с интересом заглянула в карты, разложенные на столе. Филин и можжевельник, змея и папоротник, ворон и кизил… Некоторые карты были закончены, в некоторых Нарцисса еще сомневалась. — Я даже не знала, что вы рисуете. Нарцисса внимательно посмотрела на нее: у Панси были интересные черты лица, она не была похожа на классическую английскую розу. Ее красота была холодной и резкой. Они не были похожи, но Нарцисса видела в ней причудливое искаженное родство, будто они были высечены из одной породы мрамора, только рука мастера была другой. — Я рисовала еще в школе. Сейчас это просто меня отвлекает от… всего этого… — Нарцисса обвела глазами потолок в трещинах, будто бы проблема была исключительно в них. Ей не следовало выражать недовольство. Ей не следовало бы обсуждать ничего неоднозначного с Панси, да и с кем-либо еще. Но Панси появилась так вовремя — и Нарцисса просияла: — Знаешь… Я нарисую фиалки. Панси растерянно моргнула, а потом слегка улыбнулась. — Если хотите… То есть, я хотела сказать спасибо. Мне было бы очень приятно. — Фиалки и… — Нарцисса задумалась, подыскивая правильное сочетание. Она так хорошо видела их: голубые, в обрамлении темно-зеленых лепестков. Но что будет в центре? — Стрекозы? — неожиданно предложила Панси и слегка порозовела. Длинная челка почти закрывала удивительные зеленые глаза Панси, и Нарцисса протянула руку и осторожно заправила ее за ухо. От вторжения Панси немного напряглась, и быстро опустила глаза. Нарциссе хотелось обнять ее, но Панси уже отодвинулась, возвращая привычную дистанцию между ними. — Мистер Малфой хотел со мной поговорить, — осторожно пошевелила плечами она и нервно улыбнулась. — Он у себя? — Что-то случилось? — разочарованно уточнила Нарцисса. — Нет, нет, — поспешно помотала головой Панси. — Я привезла реактивы от профессора… Думаю, что-то об этом. — Конечно, — все еще настороженно смотрела на нее Нарцисса. — Да… Люциус у себя. Тебе надо пройти по коридору и налево.

****

В отличии от миссис Малфой Люциус без лишних сантиментов кивнул ей на кресло напротив себя, стоило ей войти в дверь. Панси на нетвердых ногах присела на край большого кресла, ожидая скорой выволочки. Ей не должно было быть удобно. Люциус сидел за письменным столом и что-то яростно перечеркивал в пергаментом свитке. — Северус должен был мне кое-что передать, — сказал Люциус, даже не поднимая глаз от бумаг, — так? — Да, я все принесла, — заверила его Панси. — Оставила в гостиной… — А затем ты решила наведаться в подвал, — продолжил за нее Люциус. — Я не думала, что это запрещено, — медленно выдавила Панси, невинно опуская глаза. Разумеется, она догадывалась, что Люциус будет не в восторге от того, что в секреты Мэнора посвящен еще один человек. Но она ведь не чужая, ей можно доверять. Так она думала раньше. — Что ж, — перо застыло над пергаментом, и Люциус поднял на нее тяжелый взгляд, — надеюсь, ты понимаешь, что ты не должна никому рассказывать о том, кого ты видела в подвале. Паркинсон быстро кивнула и с самым невинным видом похлопала ресницами. — Панси, — с нажимом повторил Люциус, — ты ведь понимаешь? Она вновь покивала, стараясь не встречаться с ним глазами. Люциус устало вздохнул: он был уверен, что девчонка врала ему. И Панси уже догадалась, что ее обман раскрыт. — Хочешь что-нибудь спросить? — Почему они здесь? — неуверенно спросила Панси. — В подвале. — Потому что… — Люциус постучал пальцами по столу, подбирая верное выражение. — Потому что представляют угрозу. Потому что могут что-то знать. Потому что их можно будет использовать. Потому что на них можно отрабатывать непростительные. Люциус этого не сказал вслух, но Панси ведь все видела своими глазами, и она далеко не дура, хотя и любила иногда притворяться таковой. Она молчала, рассматривая свои ботинки. Пожалуй, открытие она восприняла хуже, чем можно было от нее ожидать. — Что именно тебе так не нравится, Панси? — вкрадчиво попытался заглянуть ей в лицо Люциус. — Тебе жаль гоблина? Или, может быть, подружку… твоего школьного товарища? Панси без воодушевления неопределенно пожала плечами. Наверняка, ей было жаль их всех. Можно с детства вбивать им в головы мысль, что предатели крови достойны только смерти, но в решающий момент палочка в ненадежной руке все равно задрожит. — Пожалуй, тебе не стоит возвращаться пока в школу. Панси резко подняла голову, глаза испуганно расширились. — У меня хвосты по трансфигурации… — Я напишу Северусу, все нормально, — улыбнулся Люциус. — Устроим тебе маленькие внеплановые каникулы. Погостишь у нас. Мальчишки так скучали по тебе.