О древних кубках, фиалках и стрекозах

Служебная записка: Деканат факультета Слизерин, кафедра зельеварения

Запрос: Дополнительное финансирование на закупку редких дефицитных реагентов для обеспечения учебного процесса по Зельеварению (Курсы С.О.В. и спец. семинары).

Список Запрашиваемых Реагентов:

- Порошок Рога Шрайка (45 унций)

- Экстракт Мандрагоры Зрелой (конц., 83 флакона)

- Аконит (Волчья отрава), сушеные корни, высший сорт (13 фунтов)

- Чешуя Венгерской хвостороги (молотая, 19 унций)

- Слезы Феникса (кристаллизованные, 24 драхмы)

Декан факультета П. М. Паркинсон

****

Панси возвращалась к себе, изрядно замученная проверкой эссе. Желание устроить внеплановый тест на следующей неделе возросло в несколько раз, и единственным светлым пятном за весь день было короткое, деловое, но неожиданно теплое послание от Гарри, привязанное к лапке министерского филина. Их переписка вызывала странное, двойственное чувство — приятное щемящее тепло где-то под грудью и одновременно тревожный холодок в животе. — Нотти, — удивленно застыла она на пороге спальни. На ее кровати, вытянувшись в полный рост, лежал Тео с книжкой в руках. Когда она вошла, он даже не повернул головы в ее сторону. — Ожидала увидеть кого-то другого? — только приподнял брови он, бросая книгу обратно на прикроватную тумбочку, где ее и оставила Панси. — Не говори глупостей, — фыркнула Панси, плотно закрывая за собой дверь и входя в небольшую комнату. — Кого я могла ждать в своей спальне? — О, я не знаю, — усмехнулся Тео. — Может, Малфоя? Вы ведь снова так… близки. — Это просто смешно, — едва не закатила глаза Панси. — Я так и знала, что ты опять будешь придираться. Ты просто к нему предвзят, и всегда был предвзят. — Вовсе нет, — отозвался Тео, приподнимаясь и напряженно вглядываясь в ее лицо. — Нам же больше ничего делить с Малфоем, да? — Вы никогда ничего с ним и не делили, — меланхолично отозвалась Панси, стаскивая с себя мантию и сбрасывая ее на кресло. — Ты говорила, что твои запасы подходят к концу. Я привез тебе немного, — он кивнул на крафтовый пакет на столике под зеркалом. — Раньше ты не была столь неосмотрительна. — Спасибо, Тео, — выдавила улыбку Панси. — У меня было сварено достаточно, если бы один придурок не испортил весь чан. Еще утром она с ужасом думала о предстоящей бессонной ночи из-за боли, а теперь он был здесь. — Остаться с тобой? — внимательно посмотрел на нее Тео, будто читая мысли. — Да, спасибо, — устало выдохнула она и присела на кровать. Острая, почти болезненная волна благодарности прокатилась по ее телу. Он помнил про нее, пришел, несмотря на то, что их последний разговор в министерстве кончился на не слишком хорошей ноте. — Я думала, что ты сердишься. — Ты ведь знаешь, что я люблю тебя, Панс? — внимательно посмотрел на нее Тео. — Даже не смотря на все мои маггловские штучки? — с невинной улыбкой попыталась подколоть его Панси. Она выразительно кивнула на книгу на тумбочке. Нотт потянулся и снова взял книжку с прикроватной тумбочки и небрежно полистал ее. — Я, наверное, никогда не пойму, откуда взялся твой интерес к магглам, но… — он примирительно улыбнулся. — Ладно? Это новая? — Я быстро читаю, — откликнулась Панси с секундной задержкой. Он без особого интереса отложил книгу в сторону и привлек ее к себе. Она извернулась в его объятиях и быстро нашла его губы, впиваясь жадным поцелуем. Ей определенно требовалась разрядка. Его руки заскользили под рубашкой, безошибочно находя застежку лифа. Не разрывая поцелуя, она оказалась на его коленях, обвивая шею руками и запуская пальцы в длинные, мягкие волосы на затылке, и вдруг ее сознание предательски подбросило другой образ. Совсем другие волосы — черные, непослушные. Другие руки — более грубые, со шрамами. Другой поцелуй — неистовый, яростный, полный непонятной тоски. Представление о том, как Поттер прижимает ее к стене в ее же кабинете, как его руки скользят под ее рубашкой, вызвало новую, жгучую волну желания, от которой перехватило дыхание. — Все хорошо? — Тео оторвался от ее губ, внимательно вглядываясь в ее лицо. Он всегда был до неприличия проницателен. Думать о Поттере в тот момент, в объятиях Тео, было чудовищной, непростительной ошибкой. Она с досадой прикусила губу, пытаясь вернуться в реальность, к знакомым прикосновениям, к человеку, который был здесь, с ней. Неужели, стоило кому-то проявить к ней немного участия, она уже готова была предать того, кто был рядом все эти годы? — Лучше не бывает, — хрипло отозвалась Панси одними губами, стараясь снова утонуть в его поцелуе, заглушить внутренний голос стыда и смятения. Но где-то глубоко внутри она уже знала, что все изменилось. Игра стала слишком опасной.

****

Панси вернулась в свой кабинет в полдень, чувствуя себя так, будто ее разобрали на детали, а потом кое-как собрали обратно. Вспышки зажигающихся факелов резали глаза, а каждый звук — от скрипа двери до собственного дыхания — отдавался в висках оглушительным грохотом. Она прислонилась лбом к прохладному, спасительно холодному стеклу шкафа, пытаясь заглушить пульсирующую боль, раскалывавшую ее череп изнутри. Она провела ночь с Тео. А думала о Поттере. Едкий и жгучий стыд подступил к горлу. Она сжала веки, но под ними тут же всплыл образ — и снова не Тео, а Поттера: взъерошенные черные волосы, глаза цвета весенней листвы, резкая улыбка. Теперь она понимала: он каким-то чертовым образом проник под ее кожу, пустил корни в самом сердце, и теперь вырвать его оттуда было невозможно. Он ведь был таким… хорошим. Честным. Прямолинейным до грубости. А у нее в жизни было так мало чего по-настоящего хорошего, что ее неудержимо тянуло к этому свету, как мотылька к пламени. С дрожащими пальцами она достала из складок мантии маленький флакон с мутно-сиреневым зельем собственного изготовления. Резкий, горький запах ударил в ноздри еще до того, как она опрокинула содержимое в горло. Зелье обожгло пищевод, оставив на языке вкус пепла и полыни. Она зажмурилась, пережидая волну тошноты, и наконец почувствовала, как ледяная волна облегчения накатывает на воспаленные нервы, притупляя боль и чуть приглушая голос совести. Дверь кабинета скрипнула. — Панси? Ты здесь? — послышался голос Клариссы. — Ты уже слышала?   Панси не обернулась, лишь мычанием дала понять, что та может войти. Она слышала, как Кларисса осторожно проскользнула внутрь и прикрыла дверь.   — Авроры уехали пару часов назад, — Кларисса говорила быстро, взволнованно. — Но они обещали вернуться вечером. Еще одно убийство. Одного из мальчиков… похитили прямо из Хогвартса.   Панси медленно обернулась, все еще прислонясь спиной к холодному стеклу. В глазах у Клариссы стояли настоящие слезы.   — Кого? — хрипло, почти беззвучно выдавила Паркинсон.   — Эдриана Кроу, — сдавленно, на одном дыхании выдохнула Кларисса и закрыла ладонью рот, как бы пытаясь загнать обратно подступившее рыдание. Ее глаза блестели на влажных от слез. — О, Панси, тот самый улыбчивый мальчишка с Рейвенкло, помнишь? Никогда никому не грубил, всегда первый тянул руку на занятиях… Кто мог… кто способен на такую чудовищную жестокость?   Острая, холодная игла вонзилась Панси прямо в сердце. Она помнила Эдриана. Тихий, умный мальчик с ямочками на щеках, когда тот улыбался.    — И Тео… — Кларисса переступила с ноги на ногу, выглядела она растерянной. — Я думаю, это просто недоразумение, они же не могут всерьез... — Тео? — непонимающе нахмурилась Панси. — Его вызвали на допрос, — растерянно пробормотала Кларисса, будто бы удивленная, что Панси не в курсе. — Прямо здесь, в Хогвартсе! Он уже собирался уезжать, но они его задержали.    Слова вонзились в ее сознание острее любой боли. Панси застыла, все еще прислонившись к стеклу, ощущая, как ледяное спокойствие от зелья медленно сменяется новой волной тошноты.   — Какого черта? — выдохнула она, с силой оттолкнувшись от шкафа и выпрямившись во весь рост. Голова закружилась, но она даже не обратила внимания. — Он ведь… Он ведь был со мной всю ночь!    Кларисса отвела глаза, ее пальцы нервно теребили край мантии. В ее молчании была такая явная, невысказанная жалость, что у Панси похолодело внутри.   — Клэр, — резко позвала ее Панси. — Что еще? Говори!   — Поттер, — прошептала Кларисса, наконец подняв на нее полный сочувствия взгляд. — Он снова был здесь, это он возглавлял их группу. И, кажется… У него не было ни капли сомнений. Панси сжала зубы. Ошиблась. Как же она жестоко, непоправимо ошиблась в нем. Во всех этих редких моментах странной, хрупкой близости, в его извинениях, в том, как он смотрел на нее — ей почудилось что-то настоящее. А теперь он… Теперь он уничтожит Тео, даже не пытаясь искать настоящего виновника.

ТОГДА

Сырая, гнетущая темнота обняла Блейза, когда он прикрыл за собой дверь. В нос ударил сильный запах плесени. Двигаясь почти бесшумно, он быстро нашел Лавгуд и склонился над ее хрупкой фигурой, прижавшейся к холодной стене. Бережно, с непривычной для его крупных рук нежностью, он приподнял голову Луны Лавгуд и поднес к ее губам металлическую кружку. — Лавгуд, пей, — прошептал он так тихо, что слова едва долетели до нее. Она сделала несколько мелких, жадных глотков, а затем неожиданно покосилась в его сторону, доверчиво оперевшись виском о его плечо. Ее светлые волосы, обычно похожие на легкое облако, теперь тусклыми прядями прилипли ко лбу и щекам. — Что ты мне даешь? — прошептала она, и ее взгляд, обычно такой ясный и рассеянно-проницательный, теперь помутился. Он скользнул по его руке, когда Блейз торопливо прятал уже знакомый ей маленький флакон в складки своей мантии. — Тебе не нужно об этом думать, Лав… Лавгуд, — тихо ответил он, и его голос прозвучал хрипло. Он попытался помочь ей снова прилечь на грубую солому, служившую ей постелью, но она слабо покачала головой. — Можно… так посидеть? — тихо попросила она. Блейз сглотнул комок, вставший в горле, и неуверенно приобнял ее за плечи, понимая, что ей просто невыносимо холодно и одиноко. — Знаешь, — прошелестела она, и на ее бледных губах дрогнула слабая, призрачная улыбка. — Когда ты пришел в первый раз… я надеялась, что это яд. И что все наконец закончится. — Лав, тебе ли не знать, что одно и то же может быть и ядом, и лекарством, — мягко, почти отечески ответил он, машинально поглаживая ее холодную руку, пытаясь согреть. — Ума палата — дороже злата, помнишь ведь? — Не помню, — бесцветно, без всякой интонации отозвалась она, уставившись в темноту перед собой. — Поспи, — он наклонился и невесомо, словно боясь обжечься, коснулся губами ее виска. Ее кожа была сухой и холодной. — Почему только я? — спросила она, уже почти во сне, послушно прикрывая глаза. — Почему ты приходишь?.. Блейз зажмурился, судорожно сглатывая. От той, другой пленницы, Лаванды Браун, которую он немного знал по школе, не осталось, кажется, уже ничего, кроме жалкого сопения. Если это ждет и Лавгуд… то он лишь продлевает ее пытку, оттягивая неизбежное. С каждым разом ей требовалось все больше зелья, чтобы забыться, а в его флаконе уже оставалось меньше четверти. Блейз с ужасом думал о том, что будет делать, когда и последние капли иссякнут. — Блейз, — выдохнула Луна, и от того, как звучало его имя в ее устах, что-то сжималось и переворачивалось у него внутри. — Что-нибудь известно о… о нем? — Он обязательно спасет тебя, — глухо, почти с отчаянием пообещал он, прекрасно понимая, о ком она говорит. — Он заберет тебя отсюда. Еще в Хогвартсе он догадывался, что между Лавгуд и Поттером существует какая-то особая, непонятная другим связь. Но думать об этом сейчас, здесь, в этом аду, казалось и глупо, и безнадежно больно. Глухая, едкая ревность, которую он так долго носил в себе, внезапно отступила, смытая новой, всепоглощающей волной отчаяния от собственного бессилия. Он отвернулся, чтобы она не видела его лица, и до боли, до крови закусил собственную ладонь, заглушая рыдание, которое рвалось наружу. Ему хотелось кричать, выть от бессилия. Поттер должен был спасти ее. Иначе — зачем вообще было все это? Ежедневный ужас, страх неизвестности, метки на руках… все теряло смысл, если в этом мире нельзя было спасти Луну Лавгуд.