О древних кубках, фиалках и стрекозах

…Магическая энергия, высвобожденная субъектом, носила взрывной, неконтролируемый характер. Материальный ущерб магглам: частичное обрушение несущей стены складского помещения (сокрыто под предлогом утечки газа), множественные телесные повреждения у одного из пострадавших (перелом двух ребер, сотрясение мозга, процедура изменения памяти проведена). Вербальная компонента заклинания отсутствовала, что указывает на непреднамеренный, аффективный характер выброса…

Решение о неразглашении информации вышестоящим инстанциям принято по настоянию лица, взявшего на себя поручительство (Рональд Б. Уизли, Аврорат). Дело помещено в архив с грифом «С» (Скрытое).

СЛУЖЕБНАЯ ЗАПИСКА (СОВЕРШЕННО СЕКРЕТНО)

Исх. № 43/СМ/ОМС

Сектор Ликвидации Чрезвычайных Происшествий

Отдел Обнаружения и Контроля Магических Происшествий

Старший инспектор Т. Нотт

****

Горы бумаг в его кабинете грозились обрушиться на пол, пустые чашки от кофе стояли на подоконнике, а в камине давно погасли угли. Сам Гарри расхаживал по комнате, словно загнанный зверь, перебирая в руках очередную папку с оперативными сводками. Он уже третий час искал хоть что-то, любую зацепку, что могла бы привязать Нотта к убийствам, но в руках у него по-прежнему было пусто. Дверь скрипнула, и в кабинет осторожно заглянула Гермиона. — Ты еще здесь? Ты же обещал… — Он что, призрак? — перебил он ее, не оборачиваясь. — Ни одного промаха за всю карьеру? Ни одной жалобы? Так не бывает, Гермиона! Он просто хорошо заметает следы, я уверен! — Гарри, — она сделала шаг внутрь, ее голос звучал мягко, но настойчиво. — Я просмотрела все его дела, там чисто. Может… может, ты просто необъективен? Из-за… Панси. Он непонимающе обернулся к ней. — Что? — Не делай вид, что не понимаешь, — парировала она, не отступая. — Ты ездишь в Хогвартс, как на работу. Пишешь ей письма почти каждый день. Но меня это не касается, правда в том, что у тебя нет ничего на Нотта, только твоя личная неприязнь! Они стояли друг напротив друга, напряжение между ними ощущалось почти физически. Гарри хотел что-то сказать в ответ, но его взгляд упал на раскрытую папку на столе. На бланке регистрации посетителей, и его пальцы механически потянулись к листку, перевернули его. И он застыл, не доверяя глазам. — Черт, — прошептал он. — Что? — насторожилась Гермиона. — Рон был у него. За две недели до… — Гарри поднял на нее широко раскрытые глаза. — Смотри. Его фамилия. Гермиона подошла ближе, взглянула на бумагу. Ее глаза сузились, в них мелькнул огонек интереса, но она промолчала, лишь плотнее сжимая губы. — Гарри, это может быть что-угодно. Но этого было достаточно, чтобы он схватил со стула сброшенную мантию и, не говоря ни слова, вышел из кабинета. Он летел по коридорам Министерства, не замечая ничего вокруг. Светильники в виде факелов отбрасывали на стены его искажённую, огромную тень. Он влетел в лифт, где несколько мелких клерков почтенно прижались к стене. Двери уже закрывались, когда в лифт влетела Гермиона. В ответ на взлетевшие от удивления брови Гарри она закатила глаза и пробурчала себе под нос: — Чтобы ты не натворил глупостей. Лифт с лязгом и скрежетом рухнул вниз, в Отдел Обнаружения и Контроля Магических Происшествий, где располагался скромный кабинет Нотта. Коридоры здесь были темнее, извилистее, словно лабиринт, специально созданный, чтобы запутывать случайных посетителей. Гарри шёл, почти не глядя под ноги, и их шаги отдавались гулким эхом по каменным плитам. У неприметной дубовой двери с табличкой «Т. Нотт, старший инспектор» сидела молодая ведьма с идеально уложенными волосами и настороженным выражением лица. — Мистер Поттер, — растерянно пробормотала она, хлопая неприлично длинными ресницами, очевидно, не зная, как ей поступить. — Разве у вас назначено? Мистер Нотт очень занят, у него… — Это ненадолго, — буркнул Гарри, не задерживаясь рядом с ее столом, и толкнул дверь в кабинет. Кабинет был таким же безупречным, как и личное дело Нотта, а сам он с невозмутимым видом заполнял по старинке какие-то формы тонким, острым пером. — Господин Министр? — он поднял на Гарри глаза, и легкое удивление в них быстро сменилось насмешкой. — Какими судьбами? Не ожидал видеть вас так скоро в наших скромных владениях. — Почему Рон Уизли приходил к тебе за две недели до своей смерти? — выпалил Гарри, с силой шлепнув папкой по его столу, заставив чернильницу задрожать. — О чём вы говорили? Нотт медленно, с театральной неспешностью отложил перо. Он сложил руки на столе и внимательно посмотрел на Гарри, словно изучая редкий, но неприятный экземпляр. — Прямо к делу? Без светских бесед? Какой непосредственностью, однако, славится дом Гриффиндора, — он позволил себе лёгкую, язвительную улыбку. — Мистер Уизли приходил по служебным вопросам. И в отличие от вас, у нас с ним была назначена встреча. — Каким еще служебным вопросам? — Гарри наклонился над столом так, что его лицо застыло всего в паре дюймов от лица Нотта. — Он не работал с тобой ни по одному делу! — Так уверен? — Нотт мягко покачал головой, будто даже упиваясь моментом. — Я сожалею. Я думал, вы были близкими друзьями, и он расскажет сам, но... Кажется, мистер Уизли предпочел унести этот секрет с собой в могилу. Гарри замер, почувствовав ледяную дрожь, пробежавшую по спине. — Что это значит? — А вы вообще знаете, чем занимается ваш сын, пока вы играете в детектива? — продолжил Нотт тем же сладким, ядовитым тоном. — Пока вы копаетесь в моих бумагах, пытаясь найти оправдание своей… скажем так, профессиональной несостоятельности. Он неспешно, почти ласково открыл верхний ящик стола, достал оттуда тонкую, но увесистую папку и швырнул её на стол перед Гарри. — Ваше ведомство разваливается на глазах, Поттер. А вы тратите время и ресурсы на сведение личных счетов, — Нотт печально покачал головой. — Джеймс Поттер летом использовал магию в маггловском районе. Это и было темой нашего разговора с Уизли. — Этого не может быть, — отрезал Гарри, выхватывая папку со стола и поспешно открывая ее. — Как скажешь, — хмыкнул Тео. — Только вот это были не детские шалости, а вспышка ярости, о чем недвусмысленно говорит разрушенная стена жилого дома и маггл в больнице, — Нотт говорил медленно, смакуя каждое слово, наблюдая, как лицо Гарри постепенно теряет последние краски. Гарри увидел фотографии стены, пострадавшего маггла в больнице. Он смотрел на них, не веря своим глазам, но подделать такую документацию не мог даже Нотт. А Гарри ничего не знал. Ничего. — Рон Уизли, как его доверенное лицо и… его крёстный отец, всё уладил, — продолжил Нотт, наслаждаясь произведённым эффектом. — Он убедил меня не портить мальчику жизнь, и не вносить инцидент в официальные отчёты. И я пообещал не рассказывать никому, а особенно… тебе, ведь ты и так… не в себе из-за выборов. Гарри отшатнулся от стола, воздух вырвался из его лёгких со свистом. Его лучший друг… и его собственный сын скрывали это от него. Он оглянулся, и его глаза встретились с глазами Гермионы, стоявшей в дверях. Она смотрела на Нотта, на злополучную папку, потом снова на Гарри, и казалось, что шестерёнки в её голове крутятся с бешеной скоростью, складывая все обрывки информации в картину, которую он пока не мог увидеть.

****

Дверь в кабинет декана Слизерина с тихим, но натужным скрипом отворилась, пропуская внутрь Джеймса Поттера. Он мрачно замер на пороге, когда его тёмный и нахмуренный взгляд наткнулся на Скорпиуса Малфоя. Тот уже полчаса торчал у нее в кабинете, не решаясь о чем-то спросить, и у Панси уже кончалось терпение. Скорпиус тотчас встрепенулся. — Мне пора, — пробормотал он, избегая взгляда Джеймса, и стремительно выскользнул из кабинета, стараясь не коснуться Джеймса. Тот лишь с тоской посмотрел ему вслед. Панси с силой вздохнула, проводя рукой по лицу. Дружба, ссоры, первая любовь — всё это было так невыносимо сложно, так муторно и отнимало последние силы. Джеймс тяжело подошёл к столу, порылся в кармане мантии и вытащил оттуда знакомый потрёпанный том. Книга с глухим стуком приземлилась на полированную столешницу перед Панси. — Я дочитал, — мрачно пробормотал он. Панси машинально открыла книгу. Закладка с ботаническими иллюстрациями Нарциссы лежала на своём месте. — Спасибо, Джеймс, — тихо сказала она, стараясь улыбнуться. — И… как тебе? Он проигнорировал её вопрос, уперевшись в неё взглядом, полным непонятной решимости. — Вы не должны выходить за него, — произнёс он с такой убеждённостью, что Панси от неожиданности откинулась на спинку стула. — Вы заслуживаете большего. — Это, — холодно отчеканила она, чувствуя, как по спине пробежали ледяные мурашки, — абсолютно точно не твоё дело, Поттер. — Но вы же его даже не любите! — его голос сорвался на крик, эхом раскатившийся по кабинету. — Вы сами дали мне эту книгу, вы вообще ее читали? — Джеймс, я дала тебе эту книгу явно не для того, чтобы ты пытался анализировать мои поступки, — предупреждающие понизила голос она. — О, так значит правда для вас, как разменный галеон, имеет две стороны? — он не унимался, его лицо покраснело. Панси резко поднялась. Вся её сдержанность, вся её усталая апатия испарились, сгорели в одно мгновение, сметённые внезапным, всепоглощающим ураганом гнева. — Серьезно? — прошипела она, и её голос задрожал. — Ты… который ещё вчера не мог отличить корень мандрагоры от побега паслена, решил почитать мне лекцию о моей жизни? О том, что я заслуживаю? Джеймс отшатнулся, будто она плеснула ему в лицо кислотой. Его собственная ярость моментально испарилась, сменившись обидой. Он побледнел, его губы задрожали. — Ты понятия не имеешь, о чем говоришь. Твоё место — сидеть за партой и учиться, а не совать свой нос в дела взрослых, в которых ты ничего не смыслишь! — Вы совершаете ошибку, — пробормотал он, упрямо глядя на неё. — Я не спрашивала твоего мнения, — прошипела она, её пальцы впились в край стола так, что костяшки побелели. — Мне не нужны твои детские фантазии о спасении. И чтобы я больше никогда не слышала от тебя подобного. Он стоял ещё секунду, совершенно раздавленный, с глазами, метающими молнии. Затем кивнул, резко развернулся и буквально вылетел из кабинета, громко хлопнув дверью. Панси стояла неподвижно, тяжело дыша, слушая, как его торопливые шаги затихают в коридоре. Дрожь бежала по её рукам. Гнев так же внезапно отступил, как и нахлынул, оставив после себя лишь горький привкус стыда и оглушительную, гнетущую тишину, в которой эхом отзывались её собственные жестокие слова.

****

Не прошло и десяти минут, как дверь снова открылась — на этот раз без стука. В кабинете возник Драко Малфой. — Знаешь, где мой сын? — спросил он, проходя в кабинет и присаживаясь на край ее стола. В голосе у него сквозила такая неприкрытая неуверенность, что казалось, он не исключает вероятность, что Панси вот-вот швырнет в него тяжелым чернильным набором. — Да, но он, кажется, не хочет тебя видеть, — она покачала головой и демонстративно отодвинула стопку бумаг на край стола. — Не рассиживайся, Малфой, помоги лучше мне проверить работы. Он криво улыбнулся. — Ты даже не спросишь, что случилось? — Нет, — твердо отозвалась Панси и, помолчав, добавила: — Тебе следует поговорить с ним самому. У меня совершенно нет времени, Драко. Правда. Он подошел к ней, забирая стопку непроверенных работ. Панси кивнула на вторую, еще более внушительную, груду на полу. — Если хочешь помочь, лучше начни с этих. По правде говоря, она собиралась допроверить эти работы еще вчера, но мысли то и дело затягивали ее в воспоминания, как в болото. Замкнувшееся лицо Поттера, когда она выпалила все те злые слова, то и дело возникало перед ее глазами, закрывая собой все корявые расчеты недалеких пятикурсников с Гриффиндора. Сдалась она, когда вытащила совершенно безобразную работу с заветной фамилией «Поттер». — Не знал, что ты читаешь такое, — заметил Драко, кивая на слабоскрученный журнал «Ведьмин досуг» в мусорном ведре у ее стола. Драко не мог видеть, что внутри журнала на развороте рыжая помощница Поттера обвивала того за шею, а заголовок гласил, что после уверенной победы на выборах, Поттер непременно должен сделать предложение своей заместительнице Нанабе Голдсмит, которая буквально за руку привела его к победе. Тем более Драко не мог знать, что, чем дольше Панси смотрела на фотографию, тем сильнее злилась. — Как думаешь, а я похожа на… Может быть, не внешне, внешне — точно нет, но, может быть… — рассеянно начала Панси и замолчала, нахмурившись от того, что вообще собиралась сказать вслух. Драко вопросительно приподнял брови. — Забудь, — мрачно буркнула Панси. — Наверное, я сошла с ума. Драко деликатно помолчал, давая ей время передумать, и, когда пауза затянулась, осторожно уточнил: — Собственно, в чем заключается предполагаемое безумие? — Я просто хочу пойти на этот чертов день рождения, — решительно заявила Панси и встала из-за стола, запуская руку в волосы и слегка потягивая их, будто в попытке привести себя в чувство. — Какой еще день рождения? — не понял Драко. — Чертов! — повторила Панси с яростным нажимом. — Дети, шарики, клоуны, я не знаю, что там у Забини по плану. Может быть, пока дети смотрят мультики, у них там свальная оргия в подвале, иначе зачем еще взрослым состоявшимся людям туда идти? — Сомневаюсь, что у Забини будет… оргия. Паркинсон резко села и с отчаянием сказала: — Нет. Я никуда не пойду. — Панс, — улыбнулся Драко, — я могу дать адрес, если тебе так хочется попасть на оргию. Паркинсон уронила голову на колени, сложившись пополам, и взвыла. Кажется, хотелось ец не на оргию, а попасться на глаза Поттеру. Или не только на глаза. Черт. — Мерлин, Панс, — нахмурился Драко. — Что происходит? — Я не знаю, — вздохнула Панси, — но у меня просто мозги плавятся. Я не знаю. Возможно, он подослал к ней своего очаровательного сына, и тот подлил ей в кофе приворотное зелье? Убедить Распределяющую Шляпу запихнуть ребенка в змеиное логово только для того, чтобы соблазнить его декана… Ставки, определенно, были высоки. — Я собираюсь сделать откровенную глупость. — Тебе нужно мое разрешение? Панси отправила Драко кислый взгляд. — Я выхожу замуж в конце года, произнесла она, и в ее голосе откровенно прозвучало отчаяние. — У тебя кто-то есть? — догадался Драко. — Не Нотт? Панси криво улыбнулась и покачала головой. Маловероятно, что те несколько часов, что они провели с Поттером вместе над образцами, могли бы позволить записать его в эту графу. Драко, понимая, что это еще не конец, все же решил вклинится: — Если ты не хочешь выходить за Нотта, ты вовсе не обязана… — Я знаю, — Панси снова вскочила и, размахивая руками, зашагала по кабинету. — Знаю! Лучше быть одной, чем с кем попало и вот это вот все. Но тот, кто придумал это, кажется, никогда не был один. У каждого человека есть банальная потребность, чтобы ему открыли камин, когда он возвращается домой. — Тебе нужен Нотт, чтобы он открывал тебе камин? — улыбнулся Драко. — Есть более простые способы… — Ты меня вообще не слышишь! — взвыла Панси. — Я знаю, что нет ничего плохого, чтобы быть одной, но я ведь не хочу. Я хочу, чтобы меня ждали дома, и, если вдруг я пропаду — меня бы нашли. — Но хочешь ли ты, чтобы ждал тебя именно Нотт? — мягко спросил Драко. Панси остановилась и неуверенно посмотрела на него. Кажется, она наконец-то поняла, о чем пытался ей сказать Драко. Ее взгляд упал на стол, где лежала закладка из колоды Нарциссы. Фиалки и стрекозы. Символы, которые она так долго считала знаками своей судьбы, своей единственной любви к человеку перед ней. Она так долго считала, что те чувства, которые она испытывает к Драко, и есть настоящая любовь. Что, если она вообще не способна любить? У нее никогда не было правильного примера: ее мать никогда не говорила ей, что она любима. Что если любовь — это как навык речи? И если ее не научили в детстве, то сама она никогда и не сможет научиться? — Но я все испортила, Драко, — дрогнувшим голосом сказала она. — Я столько всего ему наговорила… — Мы говорим про Поттера? — с неожиданной прямотой спросил он. Панси замерла, едва не поперхнувшись воздухом. Краска бросилась ей в лицо, и спустя секундную паузу она отозвалась: — Что за бред? Шрамоголовый придурок просто не в состоянии разобраться с моей экспертизой, вот и все. Драко смотрел на нее своим пронзительным, серьезным взглядом, и она невольно поежилась, будто все ее мысли были написаны у нее на лице крупными буквами. — Надеюсь, ты понимаешь, что Поттер — это вариант даже хуже, чем Нотт, — произнес он тихо. Панси замерла. — Интересно почему. — Он мне не нравится, — с обезоруживающей честностью ответил Драко и улыбнулся. — И если ты этим хочешь меня позлить… — Мир не крутится вокруг тебя, — ядовито пропела она. Уже нет. — Эгоцентричный придурок. — Даже так, — ядовито усмехнулся Драко. — Прекрасно. Тогда вперед. Заодно узнаем, действительно ли Поттер, прежде чем вставить женщине, делает ей предложение. — Учитывая, что Поттер так и не женился, ты действительно считаешь, что никто не соглашался? — фыркнула она. Злость все еще клубилась внутри. — Скорее, что он слишком редко трахается. Панси подняла на него глаза и задумчиво откинулась на спинку стула. Конечно, Драко попал в точку, но смеяться над этим не было желания. Это было скорее… мило? То, как Поттер хранил верность Джинни, то, как напрочь игнорировал голодные взгляды, которых было немало. — Ты так говоришь, будто разборчивость в связях — это что-то плохое, — сухо отчеканила она. — Не всем нравится выводить хламидий после очередной миловидной шатенки, напомнившей первую любовь. — Серьезно? — приподнял брови он, внимательно глядя на нее холодными серыми глазами-льдинками. — Прости, — без тени сожаления отозвалась она. — Но ты первый начал. — Понял, — прохладно отозвался Драко и кивнул. — Надеюсь, бедняга Тео не успел спустить все фамильное состояние на свадебные запонки. Он почти начал мне нравится.

ТОГДА

— Лавгуд — чистокровная, — выдавил Драко после небольшой паузы. — Действительно чистокровная. Лавгуды ведут свою линию от… Люциус предупреждающе сжал его плечо, призывая замолчать. Драко с ненавистью смотрел в пол. Он не думал в тот момент о Блейзе, он просто знал, что не сможет сделать то, что требовал от него устав Пожирателей. Ни с Лавгуд, ни с кем-либо еще. За его спиной зашевелился Нотт, переступая с ноги на ногу. — Драко хочет сказать, что кровь — не вода, милорд, — мягко произнес Люциус. Драко совсем не ожидавший поддержки отца, поднял глаза и искоса взглянул на него. — И лишь она одна сохранила остатки разума. Может быть… — Может быть? — повторил голос лорда с насмешкой. — Сейчас так много полукровок, чистая кровь годами смешивалась со всяким отребьем… — продолжил Люциус с невесомым трепетом. — А после даже их станет меньше. Девчонка явно повредилась в рассудке, но она еще может быть нам… полезна. Драко наконец поднял голову и посмотрел на отца, еле заметно качая головой. Он не справится. Тот снова предупреждающе сжал его плечо. — Люциус прав, — снова прошелестел где-то рядом призрачный голос. — Мы и так потеряли слишком много чистых линий. Но у нас ведь есть вторая девчонка. — Браун, — с готовностью подтвердил Хвост и вновь, распахнув решетку, влетел в камеру, оттаскивая Лавгуд в сторону, — з-запасной вариант, милорд. Лаванда Браун, которая до сих пор не подавала признаков жизни, приглушенно застонала, когда Хвост принялся ее поднимать. От этого стона у Драко встали волосы дыбом. — Полагаю, теперь у Драко нет весомой моральной причины отказать нам в удовольствии. — Милорд, — снова подал голос Люциус. — Но имеем ли мы право отбирать такую награду у мистера Нотта? Тео шумно вдохнул и неуверенно сделал шаг вперед, оставаясь при этом все еще позади. — Я все сделаю, — дрожащим голосом сказал он, торопливо шаря по карманам в поисках палочки. — Милорд, я готов… — Драко, — угрожающе повторил Воландеморт. Драко сжал палочку и медленно направил ее на безвольное тело на полу. Он уже знал, что ничего не получится, но продолжал играть в чужую игру, чувствуя при этом себя загнанным в угол. Из подвала ему никак не выбраться, разве что отец… Но как он сможет бежать, если в доме останутся родители? — Avada… — голос Драко дрогнул. Он поймал взгляд отца, тот незаметно кивнул ему. — Avada… — Permit apparation, — одними губами прошептал Люциус и в следующую секунду уже оглушил Хвоста. Тень молниеносно отделилась от стены и рванулась к ним через весь подвал. — Аппарируй, ну же! Драко зажмурился и крутанулся на месте, уже почти чувствуя зловонное дыхание и руки на своей шее за секунду до того, как исчезнуть в вихре аппарации.