861

15. В феврале этого года я впервые попал на прием в дом Рейссов. После успеха нескольких экспедиций, выстроенных по новому плану, высшему свету захотелось на меня посмотреть.  Спросить, что именно предстоит делать на приёме, мне было не у кого, поэтому я на всякий случай написал небольшую речь о том, что все хорошее — это хорошо, а все плохое – плохо (и что хорошему надо всячески способствовать, а плохое с усердием искоренять) и привел в порядок парадную форму, решив, что она будет вполне уместной. Забегая вперед, другие люди в парадной форме там тоже были, и речи обо все хорошем они действительно произносили, но это действо не выходило за пределы нескольких комнат, в которые меня позвали только для того, чтобы представить. Весь остальной громадный дом Рейссов был отдан под костюмированный бал. ***  16. На первом ярусе старомодной галереи, опоясывающей бальный зал, разместились музыканты. По второму и третьему ярусам не спеша прогуливаются гости, а на блестящем паркете, подчиняясь ритму музыки, то медленно, то с немыслимой скоростью кружатся танцующие пары. Свет от свечей и необычной формы хрустальных ламп рассыпается драгоценными камнями по ярким костюмам и маскам танцующих.   Многих из гостей я знаю по службе, с некоторыми учился, но точно никогда не видел никого из них в таких курьезных нарядах. И уж точно не представлял, что они так хорошо управляются с хореографическими новшествами. ***   17. - Вальц! Ты помнишь Вальца? Он учился на год младше нас. Мой кадетский друг Виктор Поллард изрядно пьян и страшно рад меня видеть. Мы пробиваемся через толпу, по дороге здороваясь и обнимаясь со всеми подряд. - А это Китс. Его ты не знаешь, но он был в курсе твоих карьерных перемещений еще до тебя… О! Вот она. Пошли, познакомлю тебя с Фридой. Она очень милая. Никогда не скажешь, что из такой семьи. На слове «такой» Вик сгибается пополам, изображая поклон, и тут же почти падает. Мне приходится его ловить. *** 18. - Вы умеете это танцевать? Вопрос Фриды застает меня врасплох. - Думаю, нет. Точно нет. В первый раз вижу этот танец. - Хорошо. Я хочу научиться, но не хочу портить танец человеку, который уже умеет, поэтому всегда делаю вид, что страшно занята и не танцую. Пойдёмте, будем вдвоем учиться. Королева и обладательница силы Титана Прародителя выдает эту тираду на огромной скорости, притом смущаясь и краснея. Она действительно очень милая. Подавая Фриде руку, я внимательно всматриваюсь в танцующие пары, пытаясь хотя бы примерно понять, что именно они делают. *** 19. - У вас отлично выходит, командующий Смит! А я как обычно. Она отмахивается от моих попыток убедить ее в обратном. - Знаю, знаю… Танцы - не самая моя сильная сторона. В поисках тишины мы ушли из бального зала в кабинет, хотя я скорее принял бы это помещение за библиотеку. Вдоль стен стоят высокие шкафы, заполненные старинными фолиантами. На письменном столе высятся горы книг, их страницы заложены исписанными крупным размашистым почерком листами. - Теперь это мой кабинет. Но мне больше нравится думать, что он все еще дядин, а я здесь в гостях. - Вы работаете над книгой? - Над семейным проклятьем. Каждый из Рейссов рано или поздно пытается найти в старых книгах новую надежду. Но, похоже, я работаю над будущим, которого нет.   - Надо же! И вы тоже над этим? Фрида улыбается, но тут же раздается стук в дверь, и ее улыбка гаснет. Камердинер. - Госпожа Рейсс, Ваш отец просит вас зайти к нему. *** 20. От мысли о том, что Фрида, возможно, единственный человек, с которым я мог бы поделиться историей Капрала, меня отвлекает громкий хлопок. Если учесть толщину стен в этом доме, это вполне может быть выстрел. *** 21. - Здесь есть кто-нибудь? Это уж третий поворот, за которым оказывается лестница, ведущая вниз.   Свет на этом этаже очень тусклый, я вижу только черные отполированные мраморные панели на стенах, в которых блестит отражение редких светильников.   Кажется, коридор становится все уже, но как только я принимаю решение вернуться обратно, в нескольких метрах от меня мелькает тень. В этой фигуре есть что-то удивительно знакомое.   Я ускоряю шаг, пытаясь догнать странную тень, и вдруг понимаю, что не могу дышать. В воздухе повис густой туман, через который почти не проходит свет. На самом деле туман или я теряю сознание? Во всех панелях мое отражение хватается за стену.  К лицу стремительно приближаются мраморные плиты пола. Теряя сознание, я чувствую, как чья-то рука хватает меня за шиворот и куда-то тащит. Хватка железная. *** 22. Ледяной воздух и головная боль. Вся голова похожа на огромный больной зуб.  - Как вы себя чувствуете? Говорить можете? Голос Фриды. Я с трудом открываю глаза. Ночное небо и свежий воздух. Кроны деревьев надо мной похожи на огромные опахала – так вот как получается ветер! - Как вы оказались в зеркальной ловушке? Нет. Ветер получается не так. Мне с большим трудом удается сесть. - Я слышал выстрел, пошел проверить, а потом… Точно не помню. Кажется, я кого-то видел. - Система зеркал. Ее не видно из-за плохого освещения и блеска панелей. Вы видели самого себя. - Зачем в доме такое опасное место? - Боюсь, это будет слишком долгая история. Старый благородные семьи. Лучше вам не знать их секретов. - Кто меня вытащил? - Друг. Друг моего дяди если быть точной. Чудо, что он оказался там и заметил вас. Фрида помогает мне встать. От затылка ко лбу перемещается наковальня. - Совсем тяжело? Не бойтесь, это скоро пройдет. Пойдемте обратно в дом, пока вы не простудились. - Выстрел тоже часть ловушки? - Нет. Это часть еще одной истории. Не вздыхайте так. Может быть, я смогу вам все рассказать. В другой раз. Другого раза не случилось. *** 23. Мое скоростное продвижение по карьерной лестнице - целиком заслуга Капрала. В 842 году я уже знал, как нужно выстраивать разведчиков во время экспедиций, чтобы свести потери к минимуму. Даже придумал, как вернуть базу Кита Шадиса. Рисковать жизнями солдат, получая уже известную информацию, смысла больше не имело, и я (к радости казначейства) свел время, которое отряд проводил за стенами, к минимуму. Ханджи это не устроило. Изрядно наскучавшись по Титанам, она решилась на самовольную вылазку. Моблит отправился с ней. Когда пошли разговоры о показательной смертной казни за злостное нарушение законов о стенах, я написал письмо Фриде. Формально просил пересмотреть дело Ханджи и Моблита, на самом деле довольно прозрачно просил о помощи. Дело пересматривать не стали. Оно исчезло. Как будто его никогда и не было. ***