Добро пожаловать в Школу.

      -Для нас это всё-таки немного необычно, что третий курс состоит из одного студента, — пробормотала невысокая полная женщина, распахивая дверь в спальню, выходящую окнами на яблоневый сад. — Мы никогда не оказывались в таком положении, даже в самые сложные годы учеников в группах было не меньше пяти. Поэтому Вам придётся первое время побыть в одиночестве, пока студенты по обмену или те, кто решил заново пройти курс, окажутся в этой спальне.       Миша кивнул. Для него до сих пор выглядело дикостью то, как подробно в школьных правилах прописали некоторые моменты. То, что он остался один на курсе, было вполне ожидаемо: из его однокурсников только двое выбрали не невыполнимое Оживление, однако и они провалились. Света, с её «Дрожью Земли», испугавшаяся обезьянки, стала первым членом семьи Горбовских, допущенным до экзамена и не сдавшим его. Его двоюродная сестра, которую он впервые увидел в Школе, но так и не признал, официально превратилась в позор семьи. Ещё один парень, вроде как, тоже выбравший что-то из Магии Огня, переволновался и поджёг сам себя вместо предложенного факела. Остальные либо никак не могли собраться, либо — безуспешно размахивали руками на глазах у собравшихся людей всё отпущенное время, словно не понимая происходящего и вообще находясь не на экзамене. И всё же поезд забрал его с перрона в указанное время, добрался до сюда, прямо в руки встречающего преподавателя, устроившего полноценную экскурсию, хотя он и ожидал некоторой… неловкости. Даже спальня, рассчитанная на троих, была подготовлена специально для него.       -Вам предстоит сложный курс, — снова подала голос женщина, когда он уже и думать о ней забыл. — Расписание составлялось ещё весной, когда мы были уверены, что получим как минимум десять человек. Поэтому время занятий искусственно увеличено, а свободное — урезано в пользу тренировок с преподавателями. Каждый предмет имеет основное и дополнительное время, на которое принято записываться заранее, но Вам, как единственному представителю своего курса, не нужно пользоваться таблицей на двери класса, а достаточно просто известить преподавателя о выбранном периоде. Вы уже разобрались в расписании? — мальчик кивнул. — Что ж, тогда давайте я кратко расскажу о системе обучения. Во-первых, про формат: как правило, это простые уроки, разделённые на теорию и практику. Для первого потребуется толстая тетрадь, можно — на кольцах, для второго — ясная голова и хороший сон. Не пренебрегайте им, даже когда Вам кажется, будто всё и так идёт хорошо. Во-вторых, правила: с семи утра до восьми вечера Вам разрешено свободно перемещаться по Школе и прилежащей территории при условии, что Вы не будете использовать магию без надзора и выходить за отмеченные флажками границы. Флажков бывает три вида: зелёные, оранжевые и красные. Первые допускают переход с преподавателем или иным представителем Школы, вторые — извещают об опасности, третьи оборудованы системой оповещения и приближение к ним считается нарушением правил. Три зафиксированных нарушения и Вы будете оставлены на второй год и немедленно отправлены домой, — она смерила собеседника суровым взглядом и продолжила: — В этом году Вам предстоит сдать три зачёта, два письменных и один устный экзамен, последний — в рамках полноценного проекта, о котором расскажет сам преподаватель. Обычно мы давали задание для групповой работы, но в Вашем случае… — женщина тяжело вздохнула. — Впрочем, не важно. Расписание висит с внутренней стороны двери, если возникнет необходимость в переносе занятий, изменения тут же отобразятся на бумаге. Приёмы пищи будут в общей гостиной на первом этаже, время указано в сносках в расписании. Формат одежды на занятиях вольный, но я бы посоветовала особо не выделяться, особенно учитывая Вашу… ситуацию. Что ж, если всё решено, то я, пожалуй, пойду…       -Вы были очень милы, — тихо выдал заранее заготовленную фразу Миша. — Мне очень жаль, что так получилось, и я остался один. Учителям наверняка будет непросто возиться с группой из одного человека и подстраиваться под него.       -Не думайте об этом, наша работа — обучать, вне зависимости от количества студентов. Поверьте, даже если бы Вы вообще не приехали, я бы всё равно вышла перрон, прошлась по комнатам и закончила свой путь здесь.       -Но почему? В смысле… неужели это настолько важно?       -Школа слишком стара. Магия, которой была когда-то наполнена эта земля, иссякает и уже совсем скоро не сможет нас защитить. Одарённые дети, щедро источающие силу — не лучшее соседство для древнего Барьера. Директор пытается исправить ситуацию, оставляя первокурсников в поезде, но это крайне слабо помогает. Раньше родители отправляли ребёнка в девять лет сюда и получали обратно к шестнадцати годам и раньше, если он умудрялся так нашалить, чтобы нанести серьёзный вред Школе. Теперь ученики большую часть времени находятся вне наших стен, изучая предметы самостоятельно. Это не педагогический приём, а издержки, на которые, увы, приходится идти ради того, чтобы следующие поколения тоже могли войти под сень древних стен. Мы почти ничего не можем изменить, вынужденные молчаливо наблюдать за медленным крушением Школы. И потому, в это неспокойное, неуправляемое время правила настолько важны, раз уж приходится отступить от традиций ради безопасности. Мир слишком быстро меняется, оставаться «вечным маяком» становится через чур накладно.       -Поэтому над дверями Школы такой девиз? — улыбнулся Миша. — «Оставайся собой, чтобы другие могли меняться».       -Нет, это девиз древнего рода, основавшего тогда ещё крохотную школу в два десятка учеников на своей собственной территории. Сейчас мы занимаем достаточно места, чтобы в случае чего всерьёз претендовать на звание «автономной магической области».       Прозвучало достаточно вменяемо. Он, не дождавшись какого бы то ни было вопроса, на всякий случай кивнул. И почесал внутреннюю сторону левой ладони, периодически покрывающуюся мелкими прыщиками. Это не ускользнуло от женщины, и он склонила голову к плечу, с интересом изучая его движения.       -Давно это у Вас началось?       -Что? — опомнился мальчик. — Не так давно. То есть, это вообще не проблема и точно не помешает. Я просто…       -Покажите руку, — повелительно протянув ему свою ладонью вперёд, велела она. Достала из нагрудного кармана блестящие крохотные очки и, нажав на край красной от постоянного расчёсывания области, поджала губы. — Начинает чесаться сильнее после какого-то особого действия или ритуала? Нет? Странно… А чем Вы пишете, пером? Оно покрашено?       -Нет, я… — он на секунду смутился, не желая казаться идиотом, и прошептал, рискуя вообще не быть услышанным. — Вечноручкой.       -Хм, очень интересно… Никогда не видела подобной аллергической реакции на обычную… сколько предметов Вы сдали, молодой человек?       -Все.       -Эм… то есть, Вы хотели сказать «все необходимые для допуска к экзамену», ведь для сдачи действительно ВСЕХ предметов второго курса Вам бы пришлось провести тысячи часов с ручкой в руках, составляя конспекты и судорожно подготавливая ответы к биллетам и тестам для тринадцати экзаменов, а это…       -«Все» значит «все», — поправил её Миша и осторожно вытащил руку из тонких сильных пальцев. — Я полностью закрыл все доступные предметы второго курса, прежде чем сдавать финальный экзамен. Это далось мне непросто, но и потребовало того количества усилий, что обычные школьные предметы. Всё-таки, там программа захватывала сразу три года, меняясь от класса к классу. А Вы разве не…       -Вы и в обычной школе продолжали учиться? — удивилась женщина. — Зачем?       -Ну, а вдруг…       -Это официально самая глупая причина, которую я слышала, — фыркнула она и, дополнительный раз обведя глазами спальню, направилась прочь. — «А вдруг!» — донеслось до него из коридора и мелодичный женский смех, казалось, совершенно не подходящий столь суровой особе, заставил почувствовать себя неловко…       ***       Если в начале курса казалось, что вся Школа избрала жизненной целью превратить его будни в фестиваль неловкости, то к концу первого месяца стало очевидно: это и правда так. Окружающие словно сговорились свести с ума ученика третьего курса, волею судьбы и собственной рассудительности ставшего единственным, кто сдал экзамен. И честное слово, знай он заранее о грядущих событиях, предпочёл бы тоже провалиться и провести годик дома, под крылом у матери с отцом, которые ни за чтобы не заставили его напяливать дурацкую шляпу для защиты от пчёл и кружить среди ульев, пытаясь уловить «полёт из Духа». Да кто вообще решил, будто «Разведение пчёл» будет отличным предметом для изучения в магической школе?!       -Пчёлы ощущают твоё беспокойство, — пробормотал учитель, которого, судя по всему, ужалили уже столько раз, что даже ползающая внутри защиты прямо по поверхности кожи пчела не стала достаточно веским поводом для напряжения. — Расслабься, отпусти сознание в полёт, позволь себе раствориться в окружающем мире, стань пчелой.       -Это точно необходимо? Просто звучит достаточно…       -Расслабься, мать твою, иначе не поставлю зачёт!       -Ладно, — зачем-то кивнул Миша и честно попытался расслабиться. Вышло не очень, да ещё и любопытная пчела умудрилась как-то просочиться под защитную сетку и устроилась на верхней пуговице толстого резинового халата. Мальчик попробовал её осторожно спихнуть, но осуществить это без привлечения внимания преподавателя точно бы не получилось, так что пришлось замереть, изображая «растворение в мире». Вышло откровенно не очень, но кому какое дело… — Если не секрет, зачем нам изучать пчёл?       -Они — носители Древней Магии, единственные представители вида Драконов, которые не только смогли пережить все испытания, но и нашли своё место в мире людей, заслужив их почёт и уважение, — пробормотал учитель и уселся прямо в траву, заставив окружающих пчёл залиться недовольным гудением. — Нам никогда не познать их боль или радость, но вот вечный покой, способность познавать окружающие течения времени — вполне по силам. Садись.       -Эм… тут везде…       -Просто сделай это медленно, тебя не тронут, если сумеешь двигаться вместе с ветром, — когда Миша, наконец, смог достаточно устойчиво устроиться на корточках, мужчина просто дёрнул его вниз, не особо заботясь о недовольно кружащих вокруг точках, в которые превратились кипящие яростью пчёлы. Несколько даже оказались под ногами, колотясь о защитную прорезиненную ткань. — Вот так, а теперь глубоко вдохни и представь себя…       -Профессор! — раздался высокий голос совсем рядом. — У меня к Вам вопрос!       -Кто там? — спросил, не открывая глаз, мужчина. — Если снова эта дикарка, то пусть сама разбирается с…       Он всё говорил и говорил, а Миша смотрел на высокую не по годам темноволосую девочку, постепенно исчезая из этого мира. Пчела, потеряв всякий интерес к неподвижному человеку, несколько секунд пожужжала где-то возле уха и выскользнула в дырку рядом с неплотно пристёгнутой к краю широкой шляпы сеткой.       -Ой, привет, — улыбнулась незнакомка и мир вокруг озарился тысячей солнц, потерявшись в её синих глазах. — Меня зовут Алия, а ты?       -Михаил, — прочистив горло, представился Миша и покосился на ближайший к себе пчелиный улей, жители которого и не думали атаковать не воспользовавшуюся «защитой» наглую девочку. — Ты здесь, чтобы присоединиться к группе?       -Нет, я пришла к тебе…       ***       -Ну, а как я могла проигнорировать Михаила Горбовского, который стал первым в истории единственным учеником своего курса? — снова улыбнулась Алия. Её тёмные кудряшки упали на лоб, сразу сделав девушку похожей на керамического ангелочка с витрины старого магазина. Миша отвёл глаза, выждав ровно четыре секунды — вполне достаточно, чтобы запечатлеть в памяти прекрасный образ, но маловато, чтобы быть обвинённым в наглом рассматривании. Он и так повёл себя достаточно неуклюже, пригласив её «посидеть во время обеда вместе на первом этаже» и сейчас тут вполне хватит народу, чтобы через час о состоявшейся встрече знала вся школа. Тем более, если он — «единственный на курсе» — принимал участие. — Я слышала, что ты также не бросаешь обычную школу, сдавая все экзамены?       -Эм… да, я решил пока не торопиться.       -Ну, теперь-то можно, основные испытания позади, — хихикнула девушка, поставив локти на стол, соединяя пальцы меж собой «домиком». — Даже странно, я столько слышала о сыне «изгнанного гения», а ты оказался вполне обычным.       -«Изгнанный гений»?       -Ну да. Об этом все знают. Твой отец нашёл способ пробраться через Барьер, не имея Дара. Это невероятно и именно за подобный «подвиг» его и прозвали «гением». Слышала, что он и до Распределения проявлял особые таланты в создании магических предметов, так что все ждали невероятных успехов, однако… — она склонила голову на бок, открывая гладкую загорелую шею, от вида которой у Миши пересохло во рту. — Он не был признан достаточно одарённым для отправления в Школу. Дважды. Удивительная несправедливость, подобного никто не ожидал.       -Но это случилось, — пожал плечами мальчик, не отрывая взгляда от ровного изгиба, кажущегося невозможным на фоне бледных, почти синих пальцев. — Я… никогда не слышал ни о чём таком.       -Естественно, ты же вырос мире людей. Вам там не рассказывают о Древней Магии и том, почему прохождение Барьера стирает память за предыдущие пять минут, мешая рассказать окружающим о Школе и её точном местонахождении.       -Что? Прости, я просто не понимаю…       -Ты никогда и никому не сможешь рассказать, например, о том, как прошёл первый учебный год. Или о том, что видел на экзамене по Заклинаниям летом после завершения второго курса. Это невозможно, ведь… — она продолжала говорить, совершенно не замечая, как Миша беззвучно шевелит губами, вспоминая как рассказывал родителям за ужином о поезде, Барьерах и разноцветных волшебных всполохах, а отец понимающе качал головой, будто тоже видел всё это. Да что там «будто», он наверняка действительно смог наблюдать нечто подобное, когда сам проходил через Барьер навстречу поезду! — Я вот, например, когда пыталась занести в дневник свои наблюдения, на следующий день обнаружила его абсолютно чистым, даже более старые записи пропали, словно их и не было никогда. Это так действуют на вещи и людей Барьеры, а мы по пути из школы и в школу проходим их больше двух десятков раз с непонятными перерывами, тут даже если хочешь что-то придумать — не получится. Ведь поезд живой, и он непредсказуем.       -Что? Что значит «живой»?       -А ты не понял? Ой, прости, то есть я хотела сказать… — она на секунду смутилась, краснея и став ещё милее. — Неужели, тебе совсем никто не рассказывал об этом? «Легенда о Поезде», ну?       -Э…       -Это было в дополнительном учебнике по «Истории Магии», он так и называется «Мифы о предметах», ты разве его никогда не видел? — мальчик отрицательно покачал головой. — И тебе даже никто не рассказал?       -У меня особо не было друзей. Видимо, быть сыном «изгнанного гения» всё же маловато, чтобы с тобой захотели общаться.       -Ну, теперь ты можешь это исправить. У меня полно друзей, хочешь с кем-нибудь познакомлю? — подорвалась с места девушка и Миша, не желая терять их целиком и полностью выдуманное уединение, схватил её за руку. Тут же отпустил, естественно, но ощущение горячей нежной кожи под пальцами заставило поёжиться, виновато отводя глаза. — Ты что? — словно ничего и не почувствовала, ровно спросила девушка и он, стесняясь самого себя, впервые в мыслях назвал её по имени, краснея от одного только этого факта. — Если тебе не нравится общаться с большим количеством людей, я пойму, только скажи, ладно?       Надо было спросить что-то умное, показать свою эрудицию, похвалиться достижениями или даже, чем ни вариант, пригласить на каникулах к себе, но мысли спутались в один большой клубок, не желая выстраиваться в привычный отработанный ряд. Миша виновато улыбнулся, скрещивая лежащие на столе руки, над головой раздался перелив колокольчиков и помещение стало наполняться учениками. Общий большой перерыв, оповещающий об обеде, во время которого все курсы смешивались в общем потоке по дороге в столовую, проходя мимо крохотной гостиной на первом этаже, где временами можно было позаниматься своими делами за большим рабочим столом, или даже обсудить групповой проект. По крайнем мере, он неоднократно наблюдал, как другие занимаются тут чем-то группами или большими компаниями, хотя сам ни разу и не участвовал.       Вообще Школа оказалась самым обычным трёхэтажным зданием, а не старинным замком, который он воображал, думая об обучении магии. Тут не было ничего особенного, даже движущихся лестниц. Однако пропитанная магией земля и огромная территория, поделённая на локации, где каждый день происходило что-то интересное…       -Алия, вот ты где! — Миша поднял глаза. Совсем рядом с ними замер парень постарше, высокий и светловолосый. Незнакомец смотрел его не слишком презентабельный вид и фыркнул. — Снова нашла себе «щеночка»?       -Глеб, ну что ты вечно… — пробормотала девушка и поднялась на ноги. Виновато улыбнулась, развела руками и… — Миша, это — Глеб Горбовский, мой…       -Парень. Я — её парень, — словно желая убедить в этом окружающих, произнёс «Глеб» и добавил: — На седьмом курсе парочкам выдают общую спальню, так что мы всегда будем вместе.       -Глеб! — возмутилась Алия и, получив в ответ самодовольную улыбку, поджала губы: — Мы же договаривались, что…       -Да-да, я помню…       Они удалились, распихивая окружающих и оставляя Мишу одного, опустошённого и немного растерянного, словно ему стало неприятно, что Алия, такая милая и смешная, принадлежит кому-то другому…       ***       Он взял в библиотеке — пыльной комнате с одно-единственной коробкой в углу — упомянутой девушкой томов «Мифов о предметах», точнее — все шесть томов, о множественности которых она, должно быть, просто забыла упомянуть. А также начал вести дневник и записи о поезде, первом году в нём и Школе вообще, как ни странно, никуда не исчезли за ночь, даже наоборот — появились новые, неожиданные подробности, о коих он и думать и забыл. Что, с одной стороны, показалось крайне странным, а с другой — навеяло нехорошие воспоминания о том, что он в своё время многого не рассказ отцу, однако тот всё равно потом решил уточнить некоторые вопросы, о которых не должен был и понятия иметь. И всё же Павел Горбовой спрашивал его о событиях, упоминаемых теперь и на бумаге.       Странно.       Подозрительно.       Невероятно.       Стоит ли говорить об этом кому-то?       Определённо, нет.       -У тебя всё в порядке? — поймал его в одном из коридоров человек, которого, по идее, вообще не должны были интересовать подобные вещи. — Я слышал о том, что случилось, и это не слишком приятно.       -О чём Вы?       -Об Алие и встрече с Глебом Горбовским на первом этаже. Вся школа судачит о том, что тебе от него знатно досталось. Серьёзных ран нет?       -Нет, никаких ран вообще… о чём Вы? — поняв, что разговор будет не из простых, мужчина распахивает ближайшую дверь и предлагает собеседнику войти первым. Кивнув и дождавшись, пока за спиной захлопнется дверь, Миша снова произносит: — Я в порядке. О каком «отделал» все вообще говорят?       -Это я, можешь не прикидываться, будто всё в порядке, я в любом случае уже в курсе, что это не так. Глеб Горбовский — худший соперник для драки, поверь мне, к тому же — знатный задира, за которого в любой момент готова вступиться родовитая и богатая родня.       -Мы, вообще-то, родственники! — чеканит мальчик и, только выдав это, удивлённо замолкает. Мысли о том, что Горбовские, в принципе, являются ему семьёй, ещё никогда не возникала, а ведь это так и он вполне мог бы обратиться за помощью к той же бабушке, разом избавившись от проблем. Что ему вообще мешает? И почему он думает об этом именно сейчас? Какой-то бред, честное слово! — Нет, я не в том смысле, просто, мы же одинаково родовиты, правда? И в случае чего Горбовские и за меня могут вступиться, верно? То есть, у него нет никакого преимущества…       -Ошибаешься. Горбовские ни за что не станут выступать за тебя, особенно — против своего. Так что, если есть проблемы, можешь начинать жаловаться, и я попробую всё решить в ближайшее время, — мужчина сделал паузу, словно ожидая, что Миша тут же бросится изливать душу, и спустя минуту тишины удивлённо воскликнул: — Серьёзно? Я — учитель и, вообще-то, разрешение конфликтов входит в мою работу. У вас двоих явно что-то случилось, глупо это отрицать, когда вся Школа только и делает, что обсуждает эту драку.       -Но драки не было. Он просто подошёл, когда мы с Алией сидели, забрал её и ушёл…       -Ах, вот оно что, — моментально сдулся собеседник. — Алия… Она тебе настолько нравится, что ты готов открыто противостоять Глебу Горбовскому?       -А почему это должно быть проблемой? Я его пару дней назад впервые за месяц увидел, и вряд ли это случится снова в ближайшее время. Алия очень милая и мне нравится с ней общаться, но это совсем не значит, что мы непременно должны сталкиваться по поводу соперничества за неё. Я не претендую на что-то большее, кроме как…       -Ему будет всё равно, на что ты там претендуешь, когда появится возможность подставить подножку. Глеб Горбовский — не тот человек, к которому можно поворачиваться спиной, к тому же, сейчас у него на тебя зуб.       -Да что я вообще сделал? Мы поболтали немного с его девушкой и…       ***       -Мы расстались, — сообщает Алия и качает ногой под столом. Её белоснежная блузка выгодно контрастирует с загорелой кожей и бардовым платком на шее, непонятно как делая синие глаза ещё ярче, а губы — сочнее. — Потому что ты понравился мне больше.       -Ч…что, прости? — давится чаем Миша, которого что-то уже совсем не радует перспектива стать причиной развала чужих отношений. За прошедший месяц он успел обрасти слухами, как грибами старый пень, а также получить колоссальное количество сочувствующих взглядов от представителей разных курсов, в принципе планируя снова оставаться с этой девушкой наедине, и, раз уж та нашла его сама, серьёзно собирался ограничиться дружеской беседой. Но она наклоняется вперёд и игриво касается пальцем его носа, обдавая ароматом духов с ноткой ванили. — Что ты делаешь?       -Ты мне нравишься, Миша Горбовский. Давай будем вместе?       -«Горбовой», — поправляет мальчик, старательно отводя глаза, чтобы не оказаться снова заложником чужого обольстительного взгляда. — Фамилия моего отца — «Горбовой», мы — изгнанники.       -А что, ты теперь не их крови, раз твой отец стал изгнанником? — хмыкает девушка и легкомысленно добавляет: — Мне всё равно, я должна выйти замуж за представителя твоего рода, а уж такие мелочи, как фамилия, не учитываются. Я всегда думала, что стану невестой и женой их самого сильного по Дару внука, кружила вокруг Глеба несколько месяцев, стараясь остаться в его памяти невероятной и неповторимой, даже начала пользоваться духами с феромонами этими дурацкими, от которых голова кружится и хочется кашлять, а он всё ни в какую, и тут вдруг — ты. Такой милый, такой настоящий, такой наивный…       Миша задумывается. Он в сотый раз с момента прибытия сюда ничего не понимает, и потому старается действовать крайне осторожно. К тому же, одна мысль о том, что его первые отношения могут стать единственными, откровенно пугает. Да и в этом исключительном случае всё не должно начинаться… так.       -Прости, я не очень хорошо тебя понимаю, — пытается обрисовать свою позицию он, но очень скоро осознаёт, что и сам не знает, как правильно её выразить. — Мне надо подумать.       Фраза выходит сама собой и девушка, ещё секунду назад такая милая и радостная от перспективы их отношений, неожиданно меняется в лице.       -В смысле? — произносит она почти угрожающе. — Ты… отказываешь МНЕ?       -О, нет, ни в коем случае, — поднимает руки ладонями к ней Миша. — Мне просто надо понять, как это будет происходить, что сказать родителям и вообще… — фыркнув он, он осторожно предлагает: — Мы можем… просто жить каждый своей жизнь, а потом как-нибудь начать отношения? Ну, чтобы это случилось… само собой.       -Погоди-ка, — трясёт головой она. — Не понимаю. Ты не собираешься ходить везде за мной следом, контролируя каждый шаг, чтобы я досталась тебе «полностью чистой»?       -«Полностью»… чего?       -Ну, чтобы я ни с кем не целовалась, кроме тебя, и не… — она опустила глаза, мило краснея… — …ты понимаешь.       -Сколько тебе лет? — впрямую спросил Миша, не до конца уверенный, о чём идёт речь. — Мне вот только-только тринадцать стукнуло.       -А мне пят…надцать. Я думала, тебе больше… ну, правда, ты младше четырнадцати совсем не выглядишь, мелкий конечно, но… хорошенький. Щёчки такие милые, и ещё эти длинные реснички…       -И на том спасибо, — пробормотал мальчик, стараясь не думать о том, что она на самом деле на голову выше и намного красивее. Возможно, ему бы стоило просто согласиться на заманчивое предложение и, пользуясь относительным покоем из-за наличия рядом выросшей в мире магии девушки, разобраться в школьных правилах или чем-то подобном, но это почему-то вызвало бурю внутреннего негодования. Зачем ему прятаться, если он и так может всем доказать, чего стоит? — Ты… на каком курсе?       -На третьем.       -До сих пор?       -Ну, я не с первого раза сдала экзамен по Заклинаниям, его вообще раньше второго нереально сдать, знаешь ли…       -Нет, если честно, не знаю.       -Ты… ты и правда с первого раза сдал?       -Ну да. А что в этом такого? Надо просто как следует подготовиться и не переживать при виде обезьянки.       -О, у тебя она тоже была. А то ни у кого другого из группы не было, меня до сих пор за сумасшедшую принимают. Слушай, а как у тебя с учёбой? Ну… — она стрельнула глазами по сторонам и, не найдя никого подозрительного, наклонилась ближе, снова обдавая сладким ароматом. — Я слышала, что можно заранее подготовиться к некоторым предметам, и для этого даже не обязательно вообще общаться с преподавателями. И, если не сдашь, никто не узнает, смеяться не будут.       -А почему кто-то вообще должен смеяться? Ты, судя по всему, учишься в компании людей, которые первый в жизни полноценный экзамен не с первого раза осилили, так какое у них есть право насмехаться над другими по этому же поводу?       -Ты… не понимаешь. Ты вырос среди людей, поэтому не успел пока разобраться в том, кто и за что стыдится. Я из очень влиятельной семьи, и потому ДОЛЖНА быть если не лучшей, то очень близко к тому. Ходят слухи, будто ты умудрился сдать все четырнадцать экзаменов второго курса, причём без пересдач и частных уроков с преподавателями. Это правда или люди опять наговаривают?       -Нет, на наговаривают, я сдал их все с первого раза. И Заклинания тоже. Мне просто дома было скучно, да и… никто не говорил, что нельзя учиться, верно? Я же больше ничего не умею. Не важно, один предмет или сорок — я буду учить, составлять конспекты, разбираться с пасами и формулами, сдавать. Если бы не получилось с первого раза, пошёл бы снова. Нет ничего особенного в желании усвоить всю программу Школы, разве нет?       -Не знаю. У меня в семье это… не одобрялось.       -И сколько предметов ты сдала за три года?       -Три, — немного сконфуженно выдала девушка. И тут же попыталась оправдаться, наверняка чувствуя жуткий стыд. — Понимаешь, это считалось не настолько важным, как основной, главный экзамен, и каждый трудился на пределе возможностей, стараясь обойти остальных. Стань я последней, это бы означало позор!       -Ты так и не поняла, верно? — улыбнулся Миша, впервые в жизни ощущая себя большим и умным. — Нет никакого «главного» экзамена, и не было никогда. Тот «важный» предмет — лишь один из многих, на него не надо было налегать, вы ведь не к состязанию готовились. Тебя в детстве наверняка учили писать, читать и говорить на родном языке, а не на Общем, и никто не говорил, что «можно не писать, главное — чтение» или «главное — заговори, с остальным потом разберёмся». Семья учила тебя и писать, и читать, и говорить, ведь одно без другого невозможно. Школа думает также, не надо было упираться в последнюю страницу или рвать жилы ради «лучшего результата». Какая разница, кто что освоил, если в конце вы всё равно окажетесь здесь, снова на равных основаниях?       -О чём ты?       -Со мной вместе училась девочка, она отказалась от идеи «последней страницы» и выбрала «Дрожь Земли» — тоже сложное заклинание, но у неё почти получилось. Если бы не обезьянка, то сейчас в моей группе было бы целых два человека. Понимаешь? — она несколько раз хлопнула глазами, демонстрируя своё отношение к обсуждаемому вопросу. — Тебе дали целых три года на то, чтобы познать свой Дар, понять его размах и заодно — сдать каких-то четырнадцать предметов, это по пять предметов в год и четыре на последний, оставив достаточно времени для подготовки заклинания. Я сначала вообще думал о поджигании свечей, но потом решил освоить Шар Огня и у меня получилось. Не с первого раза, конечно, но я спокойно смог сотворить его даже, даже пока крохотные пальчики трепали мой бант на шее. Потому что я успел понять, что это — не мой максимум, а то, что я МОГУ в любом состоянии, вне зависимости от обстановки. Мы с Куратором специально ходили по городу, разыскивая самые странные места, и я тренировался, раз за разом создавая Шар. Не всегда сразу удавалось достичь нужного уровня контроля, но… это было испытание, которое я создал для себя сам, понимаешь? И твой судья — это ты сама. Нет никакого человека, который бы пришёл и сказал «ты недостаточно хороша». Нет и не будет. Границы своих возможностей надо определить самостоятельно.       -Ты так странно говоришь…       -Это всё «Общий».       -Я не об этом. Ты словно родился в другом мире, где все хорошие и только ты сам можешь найти себе звание. Но это не так, понимаешь? Тут тебе каждый норовит приклеить ярлык. Не успел вовремя — «улитка», пришёл пораньше — «торопыга», учишься хорошо — «заучка», плохо — «кукла безмозглая»… и так до бесконечности.       -Так избавься от них, — пожал плечами Миша. — Ведь только ты определяешь, как тебя называть. Если кому-то не нравится, что ты пришла пораньше или опоздала — это проблема других людей, не твоя. Это ОНИ так тебя называют, а ты сама можешь считать себя Королевой и плевать на их мнение.       -Ты странный.       -Знаю, — он глубоко вздохнул, заставляя сердце стучать ровнее. То, что он намеревался сказать, должно было, возможно, разрушить его шансы даже на простую дружбу с этой девушкой, сводящей с ума каждым своим жестом. Но это было жизненно необходимо произнести вслух, чтобы не взорваться изнутри. — Послушай, — чужая ладонь под пальцами показалась ледяной и пришлось погладить, согревая. — Прямо сейчас у меня нет желания строить семью или начинать отношения, которые к ней приведут. Так что тебе лучше поискать кого-то другого. Я буду любить тебя всегда, но дружба — максимум, что могу предложить в ближайшие пару лет… — он выждал буквально секунду, набрал воздуха в грудь и быстро выдохнул: — А пчёлы и правда — подвид Драконов?