Зарисовки по Клинку

      С раннего утра ты сама не своя. Трепет в груди не дает толком сосредоточиться на делах рутинных, мысли далеки от реальности. Страшась, что братья-сестры или, не приведи боги, родители начнут задавать неудобные вопросы, ты отказываешься от завтрака и бежишь на работу. Хозяйка сперва удивляется твоему появлению ни свет ни заря, однако ей хватает одного взгляда, чтобы понимающе хмыкнуть.       — Значит, сегодня? — ее вопрос — всего лишь формальность.       — Сегодня, — шепотом подтверждаешь ты, опуская глаза.              Накануне поздним вечером, когда ты уже практически засыпала, в твое окно постучался ворон. С замиранием сердца ты развернула потрепанную, по краям подпаленную, бумажку.       Здравствуй, моя дорогая Т/И!       Завтра у меня свободный день, я загляну к тебе. Ведь можно? Я по тебе соскучился!       Твой Кёджуро.       От тебя не ускользнули перечерканные слова, как будто Кёджуро, специально или нет, хотел, чтобы ты их прочитала. Твои щеки непроизвольно порозовели от смущения и радости. Ты прижала записку к груди, думая, что в преддверии встречи проворочаешься всю ночь, однако ты провалилась в сон, едва твоя голова коснулась подушки.              — Первая любовь так прекрасна, — вырывает тебя из грез ласковый голос хозяйки.       — А ты когда-нибудь любила? — не удержавшись, интересуешься ты.       — Любила? — задумчиво протягивает она. — Знаешь, в юности у меня был жених, тоже охотник на демонов. Красивый, веселый и добрый. Тогда я считала, что безумно в него влюблена. Но теперь… с высоты своих лет и пережитого опыта я понимаю, мы бы не были счастливы вместе. Выйди я за него замуж, все, что меня бы ожидало, это стирка, уборка и куча детей, он бы никогда не одобрил то, чем я занимаюсь сейчас, у него были более чем традиционные взгляды на брак и семью, — она грустно вздыхает и ненадолго замолкает.       — Неужели его…? — нервно сглатываешь ты.       — Нет, — качает головой хозяйка, — его не сожрали демоны. Ну, по крайней мере, тогда. Сейчас я не знаю, где он и что с ним. Я его бросила накануне свадьбы, — признается она.       — Это было очень смело, — замечаешь ты, — решиться на подобное в последний момент.       — Наверное, — пожимает плечами хозяйка. — Но это не значит, что с тобой и Ренгоку случится то же самое. Просто не торопись. Я знаю твою ситуацию. Когда не получаешь родительской любви, стремишься восполнить ее где-то еще. А Ренгоку всегда очень милый и обходительный с тобой, к тому же, явно настроен серьезно, а ты легко можешь перепутать обычную признательность с любовью. Подумай хорошенько, тот ли он мужчина, с которым ты захочешь связать свою жизнь.       Ее слова вызывают у тебя смятение, омрачая предвкушение скорой встречи. Чтобы выбросить из головы противоречивые мысли, ты обращаешься к готовке: достаешь ингредиенты, чистишь, режешь, взбиваешь, печешь. Это помогает, процесс увлекает тебя настолько, что ты не замечаешь, как к тебе присоединяется Ренгоку.       — Привет, — непривычно тихо здоровается он.       От его внезапного появления ты все равно вздрагиваешь. Медленно поднимаешь на него взгляд. Сияющие золотистые глаза смотрят на тебя с обожанием и нежностью, и ты отбрасываешь прочь все свои сомнения. В данное мгновение тебе неважно, пойдете ли вы по жизни вместе или же ваши пути разойдутся, существует только здесь и сейчас, чудесный мужчина, в сердце которого пылает настоящее пламя, и ты, которая желает согреться в его обжигающем тепле.       — Привет, — отвечаешь ты, тянешься к его щеке и невесомо дотрагиваешься до горячей кожи, — Кёджуро, — ты смакуешь его имя.       Он льнет к тебе, словно большой пушистый кот.       — Можно? — спрашивает он и, получив от тебя кивок, прикасается губами к твоим пальцам, заставляя краснеть от неловкости и удовольствия. После нескольких секунд колебаний ты запускаешь другую руку в его огненную гриву, которая так и манила тебя пощупать.       — Мягкие, — вырывается у тебя замечание. — Кёджуро.       — Мммм? — мурлычет он, расцеловывая твои пальцы по третьему кругу.       — Ничего, — качаешь головой ты, — просто мне нравится твое имя.       Кёджуро широко улыбается тебе. Внезапно он спохватывается, отпускает тебя.       — Так соскучился, что чуть не забыл, — Кёджуро лезет в карман и достает оттуда небольшую коробку. — Это тебе! — сует он в твои руки.       — Подарок? — ты растерянно хлопаешь ресницами.       — Ага! Извини, что мало — человек, который мне его дал, сказал, что больше пока не поспело, — сокрушается он.       — Виноград? — ахаешь ты. — Это же такая редкость!       — Он еще и без косточек! — хвастается Кёджуро.       — Спасибо, — искренне благодаришь ты, — наверное, тебе тяжело было нести такую вкусноту и не съесть по дороге, — робко шутишь ты.       — Хочешь сказать, я обжора?! — обижается он.       — Кёджуро! — взволнованно восклицаешь ты, вновь кладешь руку ему на щеку, испугавшись, что он сейчас развернется и уйдет.       — Ну что ты, милая! — он обнимает тебя за талию. — От меня так легко не избавиться, — подмигивает Кёджуро, отщипывает виноградину и размахивает ею перед твоим лицом. — Открой-ка ротик, — ты слушаешься его.       Взявшийся из ниоткуда порыв ты не в силах объяснить даже себе — чмокнув и чуть прикусив пальцы Кёджуро, ты густо краснеешь. Для него твои действия тоже неожиданны. Загипнотизированный тобой, он смотрит на твои губы. Ты машинально жуешь лакомство, не ощущая никакого вкуса — все твое внимание поглощено Кёджуро. Очнувшись от наваждения, он хрипло спрашивает:       — Ты позволишь мне поцеловать тебя? — немного подумав, добавляет: — по-настоящему.       — Да, — сглотнув мякоть, выдыхаешь ты. — Кёджуро.       Забрав у тебя мешающую его планам коробку и отставив ее на стол, он медленно приближается к тебе. Ты наблюдаешь за ним, жаждешь и одновременно опасаешься того, что сейчас произойдет. Кажется, Кёджуро догадывается о твоих сумбурных мыслях. Он сдергивает с твоей головы косынку и успокаивающе гладит твои волосы. Касается губами твоего лба, затем виска, несколько горячих следов его поцелуев остается на щеке, подбородке. Ты безмолвно млеешь в крепких мужских объятиях, в наслаждении прикрываешь веки. Страх постепенно отступает. Ты притрагиваешься к груди Кёджуро, кончиками пальцев ощущаешь твердые мышцы, скрытые формой охотника.       — Кёджуро, — зовешь ты его.       Он игриво потирается своим носом о твой. Твое хихиканье прерывают теплые губы. Он целует невинно и сладко, ты таешь в его руках.       — Кёджуро, — счастливо вздыхаешь ты, когда вы отстраняетесь друг от друга. Он улыбается так ярко, что ты не можешь не ответить тем же.       — Дорогая Т/И, — вторит он тебе.       — А у меня есть для тебя булочки, — признаешься ты, когда тишина затягивается: и для тебя, и для него все это ново, приходится действовать по наитию.       — Это отлично! — воодушевленно произносит он.       — Присаживайся, я сейчас все принесу, — говоришь ты.       Накрыв на стол, ты увлеченно слушаешь, как Кёджуро с набитым ртом рассказывает тебе про города и деревни, в которых он побывал по долгу службы. В его монологе периодически проскальзывает громкий вопль «вкусно!». Ты находишь эту его привычку забавной и даже милой. Вспомнив про подарок, ты принимаешься есть виноград, угощаешь им Кёджуро, который поначалу отнекивается, но твои умоляющие глаза вынуждают его сдаться.       — Вкусно, — повторяешь ты фирменную фразу Кёджуро.       — Может, будут какие-то пожелания на следующий раз? — спрашивает он.       — Ничего не нужно, — отказываешься ты.       — Уверен, есть что-то, что тебе нравится, — возражает Кёджуро, — я очень хочу порадовать тебя.       — Тогда выбери что-нибудь по своему вкусу, — предлагаешь ты. — Для меня видеть тебя — уже большая радость, — еле слышно шепчешь ты.       Тебе удается огорошить его своим признанием. Миг — и ты опять в его объятиях.