Темный фамильяр

Максимиллиан Лоурренс вел процессию через лес на удобную овальную опушку. Хрустя ветками под ногами он шагал во главе, за ним гуськом, с неравной скоростью и ловкостью, семенили ученики — отпрыски самых именитых родов демонов и духов. Замыкало шестерку самое недовольное из возможных лиц демонов. Высокого, статного и самого дерзкого помощника звали Риммон. Будучи рожденным дамасом, независимым и имеющим почет срели высших демонов, он еще не смирился со своей участью — присматривать за сворой шумных мелких бесят, способных даже сейчас вытворять совсем небезобидные шалости. Что же начнется, когда они подрастут? Первую волну негодования помощника Лоурренсу кое-как удалось усмирить. Но как быть с недоверием и внутренним отторжением? Лоурренс пока не решил. Однако время покажет любому, что его ученики, хоть и сложные существа, но весьма интересные. Взять хоть Мейра, наследника духов ночных кошмаров. Он уже в свои неполные семь лет, мог также хорошо перепугать, так и умиротворить, насылая поистине безумные и яркие сны. Правда без разрешения Лоурренса, он играться с сознанием не пытался — уяснил, что тогда в реале останется без любимого белого какао и интересных уроков, на один из которых они и направлялись. Хорошо хоть, пересиливая себя и бросая надменно-пепелящие взгляды, Риммон все-таки тащился вслед за воспитанниками по лесу. Лоууренс усмехнулся, оглядываясь на процессию. Неуклюжий строй малышни с горящими глазками-бусинками и угрюмый, готовый вот-вот взорваться и смерчем смести пол-леса вместе со всеми невинными обитателями, Риммон. С таким своенравным прислужником придется намучиться почище, чем с подопечными. Показалась опушка. Перед главным запланированным действом этого дня детям было разрешено отдохнуть и вволю порезвиться. Места, света, ползающих мелких тварей среди зелени и цветов тут было предостаточно. Кое-кто принялся гонялся за шестикрылыми стрекозами, а кто-то принялся искать удобное место, чтобы вытянуть ноющие от долгой хотьбы с препятствиями конечности. Когда самые прыткие и шумные угомонились, Лоурренс приступил к цели их незамысловатого визита. Под зачарованные взгляды подопечных он начал входить в транс. В руках держал череп, настолько акуратно, будто это была хрустальная ваза, а не импровизированный подсвечник для обращения к духам. Благовоние медленной струйкой дымка просочилось через глазницу и начала обвалакивать закрывшего глаза Лоурренса. Казалось, вилась она не вокруг головы, а скорее около мыслей полудемона. Он застыл изваянием в млечном облаке серого дыма. Даже цветочки, вплетенные девичьим мастерством Мариэль в его длинные волосы, казались замерзшими в капельках росы. Лоурренс устанавливал контакт с фамильяром. Маленькая тень росла, обретала очертания, и вскоре дети отчетливо увидели ворона, покорно сидящего на плече полудемона. Четыре сверкающих от любопытства пары глаз уставились в ожидании начала представления. Дети любили наглядные занятия куда больше книжек и рассказов. И Лоурренс даже будучи в трансе улавливал их восторженную ауру со смесью проникновенного удовольствия. Лишь один наблюдатель, стоя за спинами учеников, не проявлял должного интереса. Он и до представления не был «поклонником» Лоурренса, но чтобы источать подобную настороженность… Это было весьма странно. И безусловно отвлекало от медитации. Лоууренсу пришлось приложить максимум усилий, чтобы сосредоточиться и показать подопечным, как ворон подчиняется его разуму, как выполняет все, что он замыслит. Гарканье и острый клюв птицы никого не пугали, а вот стремительное перемещение, оставляющее черный туман от движения крыльев, изумлял учеников, во все глаза пытавшихся уследить за фамильяром. Ловкое выуживание побрякушек из волос и карманов детей и внезапная передача их в другие руки приводили зрителей в полный восторг. Всех, кроме Риммона. Тот напрягся сильнее, и эта реакция становилась все более подозрительной. Тогда Лоууренс заставил фамильяра обосноваться на плече Риммона. Через глаза ворона он всматривался и вслушивался в реакции демона. Растущая волна агрессии, ни к детям, ни даже к ворону, а именно к самому Лоурресу, затопила сознание эмпата. Он едва не потерял контакт с птицей. Острой необходимостью стало для Лоурренса выяснить, докопаться до сути, спровоцировать демона на выплеск накопившегося. И Лоурренс через ворона принялся пощипывать своего помощника, молниеносно атакуя с разных сторон. Дети замерли, не понимая что происходит. Веселье принимало обратный оборот. Но учитель посчитал возможность для демонстрации иного, нового для подопечных урока. Риммон никак не мог уйти от посягательств фамильяра — слишком непредсказуемы и быстры были его перемещения. Все больше ярости копилось в его груди, пока он пытался предугадать ход нематеризованной птицы. Вскоре он перестал пытаться и двинулся прямиком на Лоурренса. Не открывая глаз, полудемон проследил за его действиями через зрение фамильяра, продолжая провоцировать Риммона на активное сопротивление. Казалось, Риммон сейчас готов был стереть Лоурренса в порошок, чем позволить продолжать над собой издеваться. И в то же время, Лоурренс был уверен, что демон не так прост, не позволит ярости себя поглотить. А сдаться гордость не позволит. Так что же он предпримет? Во всей силе и свирепости Лоууренс дамасов еще не видел. Риммон, кипя от злости, пытался вытащить полудемона из транса. Он то воздействовал на слух утробным рыком, стараясь прервать контакт с фамильяром, то пытался вырвать череп из застывших каменной хваткой рук. Но все было тщетно. Риммон рвался в пространстве и варился в котле собственных эмоций. Односторонняя битва не прекращалась и рисковала продлиться до вечера. Лоурренс усилил действия ворона, и уже небезобидно начал терзая плоть разъяренного Риммона. Его регенерация уже не поспевала за новыми ранами. «Ну давай же, давай…» — гаркал ворон голосом Лоурренса. Тут ситуация поменялась в корне: Риммон стал крутиться вокруг тела Лоурренса, стараясь перенаправить атаки фамильяра на своего хозяина. Перехватить контроль и выиграть преимущество. Внезапно в сознании ворона послышался другой отголосок. Риммон почти кричал своими эмоциями, заставляя самого ворона бороться против установленной связи, пока сам демон продолжал зеркалить направления его движений. Ворон стал совершать безконтрольные перемещения. После очередной остановленной атаки фамильяра, Лоурренс сдался. Он отступил на шаг и превратил ворона в меч. Красивый, сверкающий остротой и с украшениями на рукояди. Риммон сначала замер, групируясь в оборону. Пока до него не дошло, что атаковать клинком его не планировали. Лоууренс поднял эфес выше и устемил лезвие к солнцу, приламляя свет и ослепляя. Полукровка Он-Они восторженно замерцал, глядя на меч, превращаясь в одну из своих необычных форм. Остальные же дети смотрели не шелохнувшись, даже не хлопая веками. Лоурренс приложил руку к груди, и слегка поклонился. Совсем чуть-чуть, чтобы не прерывать зрительного и изучающего эмоции контакта, но чтобы было понятно, что он признает победу Риммона в этом небольшом поединке. Демон выпрямился и фыркнул на этот жест. Гордо развернулся и проследовал в сторону дома. Лоурренс не стал его останавливать. Это лишь первый шаг на пути доверия. Пусть демон все обдумает и поймет, если захочет. Если не глуп. А глупым Лоууренс Риммона совсем не считал.