Мне только спросить

— Нужно какое-то подтверждение, что вы здесь учились.       Из окошка выглянула недовольная женщина — блюститель закона без оружия и каких-либо полномочий по-настоящему защищать это место. Поэтому ей оставалось лишь быть бдительной там, где можно легко забить.       — У меня с собой только паспорт, — Питер попытался звучать мило и никак не показывать своё недовольство, — студенческий сдал при отчислении, — в его тоне ощущалась капля вины.       Женщина оглянулась на свою напарницу, подзывая её рукой и обратилась к Питеру: — Куда вы идёте? — В деканат.       Женщина нажала какую-то кнопку и раздался звонкий «ПИК», теперь ему можно было пройти внутрь. Из каморки вслед за ним вышла другая женщина, кажется не очень довольная, что её оторвали от просмотра сериала. — Вы пойдёте со мной? — не удержался от вопроса Питер. — Да, теперь такие порядки.       Питер попытался скрыть грусть — значит сегодня придётся обойтись без ностальгического шатания по коридорам, без традиционного кофе из автомата, который Питер упорно продолжал называть «лучшим на свете».       Они зашли в лифт, Питер сразу нажал нужную кнопку, параллельно своим печальным мыслям ведя бессмысленный диалог с охранницей о том, как было здесь раньше. Теперь и в собственный универ нельзя было пройти без сопровождения, было обидно, но вслух он этого не сказал, а лишь продолжил невзначай сыпать подтверждениями того, что действительно учился здесь, рассказал, что учился на биофаке, спросил работает ли всё ещё Медуза?       Сейчас ему хотелось лишь прижаться лбом к стене, вдохнуть этот запах, подумать немного, позволить себе вспомнить больше, а вовсе не уверенно держаться перед незнакомым человеком, но болтовня принесла свои плоды. — Обратно дойдёте сами, — улыбнулась женщина, оставляя Питера у кабинета.       Он тоже смог выдавить из себя улыбку, хотя это и было сложно. Всё вокруг — стены, цветы, вид из окон, автоматы с кофе и дурацкая реклама напоминала ему о тех днях, когда и он мог позволить себе просто учиться.       Питер отложил эти мысли до тех пор, пока не закончит дела, ведь ему действительно нужно было в деканат, а это то ещё испытание, так что силы нужно поберечь. На удивление всё закончилось быстро, даже слишком. Уже через две минуты его выдворили снова в коридор, а значит пришло время идти обратно. Пусть его и оставили одного, пожалуй, задерживаться слишком надолго не стоило.       Питер позволил себе взглянуть на стену с расписанием, хотя его там еще и не было, потому что учебный год не начался, в зеркало, в котором когда-то фотографировался — он и сейчас молод, но тогда был ещё моложе и… наивнее?       Прошёл мимо коридора, в котором как сейчас помнил, они стояли с группой и ждали своей очереди сдать экзамен. Нервы на пределе, в крови несколько литров энергетика, руки дрожат и… хоть в тот момент он не чувствовал себя счастливым, сейчас почему-то вспоминая всё это Питер завидовал сам себе. И тем студентам, которые позволят себе войти в эти кабинете уже через месяц и будут просиживать часы на парах.       Он увидел себя несколько лет назад чужими глазами и стало еще более грустно — он стоит в углу с книгой или телефоном, на лице показное безразличие. В нескольких метрах весёлая компания одногруппников, имён которых он сейчас и не вспомнит, они смеются и болтают ни о чём. И так хочется присоединиться к ним, но что-то — возможно осознание того, как сильно вы отличаетесь — останавливает от этого и заставляет продолжать стоять, уткнувшись в самого себя и делать вид, что не завидуешь этим легкомысленным студентам. В универе было тяжело.       И всё же… Как будто бы проблем было меньше, как будто сам Питер был меньше, всерьёз переживал об экзаменах, а не о том, кем же действительно хочет стать в жизни. Он бы может и хотел, вновь вернуться в университет, сидеть на парах, проявлять себя, чувствовать частью чего-то большего, медленно, но верно двигаться к цели, но… Что-то внутри, что-то похожее на взросление, препятствовало этому. У Питера не было детей, жены, больных родителей или чего-то подобного, лишь он, но всё равно он не мог позволить себе целыми днями сидеть в университете и… продолжать играть в Школу. Хотя он бы даже мог совмещать учёбу с работой, но всё это было бы обманом — он уже не подходит этому месту. Он уже не такой беспечный — звучит круто, но легче от этой мысли почему-то не становилось.       Из-за угла показалась пара людей и двинулись навстречу Питеру. Он узнал свою преподавательницу, приятную женщину чуть за тридцать, жившую видимо на этой работе. Она не заметила его и Паркер решил не здороваться, на разговор он был не способен. Его захватила новая мысль при виде преподавателей — «вечные дети», вот наверно кем бы он стал, если бы не смог выбраться из университета, если бы не смог решить для себя, что пора переходить на новый этап. Он бы закончил бакалавриат, поступил в магистратуру, потом аспирантуру и… Начал бы свою карьеру преподавателя. А ведь когда-то он всерьёз хотел заслужить статус Профессора. Наверное хорошо, что он передумал.       Это преподавательница выглядела счастливой в своей бесконечной игре, с другой стороны в этом не было ничего плохого, но Питер почему-то чувствовал себя плохо, когда думал о том, что мог повторить её путь.       Он вышел к лестнице, зашёл в туалет, с которым тоже было связано много воспоминаний, и оказался в коридоре, в котором даже во время учёбы бывал не так часто. Серые стены, фотографии атома сделанные электронным микроскопом в рамках, звуки работающей аппаратуры из кабинетов навевали воспоминаний. Перед глазами встали дни, когда они студентами собирались в этом коридоре, поджидая весёлого, харизматичного, но немного рассеянного преподавателя по физике. Эта дисциплина шла у Питера всего полгода, но он не одной пары не пропускал, всегда занимал место на первом ряду и не мог удержаться от того, чтобы не строить глазки преподавателю.       Тогда это казалось такой забавой, ведь профессор Старк улыбался в ответ, ртом, глазами, он с таким воодушевлением говорил о своём предмете, что смог влюбить в него и Питера, которого с физикой развели ещё в средней школе отвратительные учителя. А сейчас у Паркера сердце защемляло о тех простых и приятных днях, когда он мог попросту от скуки влюбиться в преподавателя и черпать вдохновение в почти незнакомом человеке.       Хотя, возможно, он чуть лукавил, убеждая себя, что строил глазки, закусывал губу и томно смотрел на Старка в коридоре лишь от скуки, ведь даже сейчас воспоминания о нём вызывают жар, а конспекты по физике до сих пор лежат глубоко в столе, хотя остальные тетради потерялись из-за многочисленных переездов.       Питер немного воспрял духом, хотя всё же не был уверен, что когда выйдет из здания, не сдержит ностальгических слёз. И уж точно не был готов к тому, кого увидит, когда дверцы лифта разъедутся. — Профессор Старк? — Питер, — мужчина улыбнулся свой притягательной улыбкой. — Что ты здесь делаешь? Паркер шагнул в кабину лифта, тоже не переставая по-дурацки улыбаться — Старк помнил его имя. — Мне нужно было в деканат, забрать кое-какие документы. Между ними повисло неловкое молчание, и Питер мечтал лишь о том, чтобы двери лифта никогда не разъехались. — Может быть нажмёшь кнопку? — Старк усмехнулся, указывая на негорящий дисплей. Питер нервно рассмеялся, осознавая, что они вот уже полминуты стоят в застывшем лифте. — Простите. — Не извиняйся. Паркер нажал на кнопку первого этажа и только сейчас обратил внимание, что Старк одет немного иначе, чем раньше. Как-то более богато что-ли, будто был уже вовсе не преподавателем в университете, а как минимум глава крупной фирмы. — А вы… — Питер хотел спросить работает ли он ещё здесь, но понял, что это не важно. На лице Паркера отразилась уверенная улыбка. Всё-таки был один огромный плюс от того, что он больше здесь не учился. Питер закусил губу в прежней манере и произнёс под звуки лифта, везущего их вниз: — А вы не хотите выпить со мной кофе? — Хочу.