тяжёлые руки.

Знаете, Олежа никогда не считал себя слабаком. Возможно, сдачи дать своему обидчику в силу своей физической подготовки не сможет, но ведь есть столько других способов отомстить. Даже долго не думая, взять кнопки и подсунуть на стул, в рюкзак, на парту, в обувь, да куда хочешь! Другое дело хватит ли тебе на этот «подвиг» сил, даже не физических, тут скорее дело в психологии. Олеже их всегда не хватало. Не поймите неправильно, считать его трусом было бы очень опрометчиво; опрометчиво и глупо, когда ты узнаешь что он стоял перед ментами, которые пытались у него выведать не пробегал ли по этой дороге Дипломатор, когда Антон был буквально за дверью, на которую облокачивался парень. Очень неправильно его считать бесчувственным, когда он исколол все руки иглой, лишь бы зашить драный плащ Дипломатора, который, кстати, спал у него в ногах, побитый после очередного митинга, но очень довольный собой. Очень жестоко называть его плаксой, когда Олежа держал на руках избитого Антона, с которого ручьями текла кровь, а дыхание было едва заметным, пытаясь сохранить холод рассудка и спокойное лицо, чтобы пострадавший сильнее не распереживался и не потерял сознание. Ничем из этого нельзя было кличить Олегсея, но в глазах других он был именно тем самым зубрилой-трусом, которому на других плевать. Так было всегда, начиная с детского сада, когда он был робким, необщительным ребенком; продолжая школой, когда отец не хотел видеть у него ничего кроме оценки пять и сто процентной успеваемости; заканчивая колледжом, в котором он сейчас находился. Да, часто было грустно от такого осознания, но не так сильно чтобы бросать всё и в окошко кидаться. В конечном счёте он привык. Точнее, привык бы, если бы не Антон. Этот парень был буквально противоречием в человеческом обличии. Непоколебимый, вечно собранный, ехидный, умеющий повернуть любой спор и диалог в свою пользу, казалось Антон проглотит не пережёвывая такого, как Олежа, если повстречает на пути. Но вместо лиса с острыми зубами его встретил добрый человек, с тяжёлыми руками, который, почему-то, решил именно ему открыть своё сердце и окружить своей заботой. Сначала Олежа не верил, точнее отказывался верить что именно ему посчастливилось стать объектом «обожания» этого властного человека. И даже когда в зимние дни Антон дожидался его, когда солнце уже давно скрылось за тучами, а на улице было темно, парень не верил. Был в смятении когда Антон шел на встречу и вместо приветствия крепко обнимал, немного поднимая над землёй. Был в полнейшем шоке, когда Антон ему прям до комнаты принёс цветы и ничего не стесняясь, зашел пить чай. И даже сейчас прогуливаясь по зимнему парку за ручку с парнем, который кажется решил посвятить свою жизнь какому-то парню заучке, Олежа не верил. -Хорошая сегодня погода, правда Олеж? Парень слегка нахмурился из-за света уличного фонаря, не спеша отвечать на вопрос Антона. Его нутро сжималось странно, от осознания того что чужая рука в своей ощущается так комфортно и естественно. -Сегодня пасмурно. В голове Олежи этот ответ звучал достаточно развернутым, чтобы ответить парню у себя под боком, который кстати слишком солнечно улыбнулся и сильнее сжал его руку. -Приму этот ответ за положительный. Он не хотел признавать что Антон сейчас светился всеми оттенками солнца, просто потому что находился рядом с ним. Со временем Олеже всё труднее становится себя убеждать что Антон просто веселился с ним. Потому что ощущение больших рук на своих плечах становится обыденно-приятной вещью. Потому что прошло уже больше пяти месяцев, а парень все продолжал отклонять любовные приглашения на свидания, причем прямо перед самим Олежей. В конце концов, у него появилось необъяснимое желание наконец-то отвечать Антону на все его сюрпризы и подарки тем же. Причем не просто как чувство долга (такое уже было и Антон на такой подарок сильно расстроился), а потому что самому хотелось. Эта мысль о подарке висела у него над головой битые две недели, заставляя комкать листы конспектов из-за нервов, потому что он так и не придумал что подарить далеко не бедному человеку по сравнению с Олегсеем. В итоге всё-таки вбил в поисковике «что подарить второй половинке», потому что гугл на запрос «подарок своему абсолютно точно не будущему парню, а просто другу» не выдавал ничего дельного. И так как Олежа был бедным студентом его выбор пал на подарок своими руками. И так исторически сложилось, что у него осталось несколько листов цветной бумаги с творческого задания по какому-то предмету, поэтому чтобы понять понравятся ли ему вообще подарки, решил слепить очень сложные оригами любимых зверей и птиц Антона. И когда на следующей встрече он преподносил с трепетом в груди такой подарок Антону, тот с крайним удивлением взял бумажных орла и волка, как будто это самые хрупкие вещи в жизни, а затем улыбнулся самой солнечной и искренней улыбкой за всё их общение. И тогда Олежа осознал что хочет видеть её постоянно. До признания дело доходило долго, Антон хоть и всем своим видом показывал что намерен на серьезные отношения, но как будто был не уверен что сделал достаточно много, чтобы просить Олежу с ним встречаться. А Олежа очень долго копался в себе — ещё дольше принимал свои чувства к Антону. В конечном счёте, судьба решила устроить шутку и в один и тот же день оба парня одновременно решили признаться в чувствах. И когда Антон опередил Олежу с грозным сообщением «нам надо серьезно поговорить», смелость его поубавилась примерно в половину, пугаясь что парень может ему сказать что-то, совершенно противоположное Олежиным чувствам. И когда оба сидели как на иголках в кафешке перед друг другом, накрученные и нервные, предложение встречаться звучало как очень-очень весёлый анекдот, от которого Олежу просто порвало. На его смех Антон хотел было разозлиться, но получив объяснения о чувствах и признании, рассмеялся тоже. Со смеха начались их, можно сказать, официальные отношения. Ещё очень долго парни вспоминали этот момент, за праздниками или застольями, перешёптываясь и заставляя остальных смотреть на них недоумённо. Свиданий у них было мало, да и свиданиями в привычном, обычному человеку, виде это назвать язык не повернётся, но их постоянная близость друг к другу восполняла эти пропуски сполна. Очень долгие, как Олеже казалось, три месяца они жили в идиллии и радости, пока Антон под полночь не пришёл полностью побитый. Весь вечер Олежа смотрел митинг по телеканалам и молился чтобы Антон поскорее пришёл домой. Дозвониться до парня он не мог, что добавляло причин для переживаний. Улицы заполонили протестующие, бьющие женщин и мужчин полицейские и паникующие люди, а главным лицом всея хаоса был Дипломатор. Возможно, просто можно предположить, совсем капельку, Олежа разделял его взгляды на всё происходящее, но то что было на улицах пугало. Решив что паники на сегодня и так предостаточно, он выключил ноутбук и убрал подальше, после плотно занавесив шторы, уткнулся в какую-то книгу, наугад взяв с полки. Чтение всегда помогает отвлечься, но в этот раз пришлось действительно постараться, чтобы расслабиться. Получилось это сделать всего на пару часов с хвостиком, потому что в дверь внезапно начали тарабанить без какого-либо стеснения. И каково же было удивление увидеть вбежавшего в открытую дверь самого настоящего Дипломатора, который кстати без стеснения закрыл на замок за собой дверь и зажал рот Олежи рукой, до того как он разразился бы криком. Каково же было удивление, когда в голосе причины митинга он узнал Антона. Олежа не мог в это поверить, он готов был принять, что у его парня был брат близнец, о котором тот никогда не рассказывал из-за криминального прошлого, но точно не то, что Антон и есть тот самый Дипломатор. Олежа был настолько ошарашен этой мыслью, что забыл накричать на него, просто с недоверительно-злым лицом буравя измазанные в краске (он не уверен) глаза Антона. А тот начал объясняться, болезненным тоном проговаривая каждое слово, цепляясь за правые рёбра, откуда текла темная кровь. И на самом деле Олеже стоило было разозлиться, накричать, может быть даже побить, но не Антона, а себя, за то, что не замечал раньше больших намёков на то, чем занимается этот горе революционер. Усаживая Дипломатора на кровать, Олежа проследил чтобы тот не оставил за собой никаких следов до его комнаты и начал оказывать первую помощь. Какая бы сейчас ни бушевала буря в его голове, Олегсей не хотел чтобы Антон умер от потери крови или еще хуже - болевого шока. Всё то время, что Олежа перевязывал и обрабатывал раны Антона, он решался на отважный для себя поступок - провести его в безопасное место, незаметно от остальных. Это решение было как само собой разумеющееся. Одного парня в таком состоянии бросать не хотелось, потому что даже убежать Звёздочкин в случае чего не сможет. Как будто бы с Олежей у него появлялись шансы дать кому-то отпор, ха-ха. Оставлять в общежитии Дипломатора было крайне опасно, опаснее чем провести его до собственного дома, учитывая, что Антон сказал что его видели в этом районе. В итоге посмотрев в глаза подавленного от ситуации Антона, решение само принялось и сейчас Душнов держит за плечи, чтобы тот не упал, парня под лестницей первого этажа. Рядом был запасной выход, который Душнов пытался дрожащими руками открыть три минуты точно, котрые растянулись во все двадцать, но в итоге обрывая мучения, Антон одним тяжелым жестом руки открыл створку. По улицам они шли перебежками - то неслись сломя голову, то стояли в тени, выжидая самого лучшего момента. Олежа мог поклясться, что видел три раза полицейских, причем одних и тех же. Но успокаивал себя тем, что из-за нервов он три раза об столбы бился, мало что привидится параноидальной голове в такой страшной ситуации. Подходя к подъезду Антона он не мог поверить что сделал это, даже у входной двери осознание до конца не приходило и он озирался по сторонам с опаской. Только через полчаса около побитого Звёздочкина он смог как-то переварить произошедшее. -Ты Дипломатор. Утверждение Душнова заставило открыть глаза лежащего на кровати Антона. Только сейчас Олежа понял, что тот всю дорогу молчал и лишь досадно смотрел себе под ноги. -Прости. -тихое, пропитанное вселенской грустью. -За что, интересно? Голос Олежи принял немного повышенные ноты, как обычно происходило, когда тот переживал. -За то что заставил тебя всё это увидеть. Антон не извинялся за сокрытие тайны Дипломатора, наоборот, он вообще не хотел когда-либо говорить Душнову о своих революционных вылазках. Он извинялся за то, что Олеже пришлось рисковать, переживать и видеть его таким..таким... Нуждающимся в помощи. Олежа еще очень долго выплёскивал свои эмоции на смиренного Антона, пока не попал в сильные, извиняющиеся объятия. -Давай спать, Олеж? -слабое, почти что молящее. Хоть Душнов и согласился с Антоном, заснуть смог не скоро, переживая что парню станет плохо. Утро для них выдалось крайне молчаливо-напряжённое, запрещая Звёздочкину вставать с кровати, Олежа сам приготовил завтрак (только для Антона) и принёс его в постель, не отрывая всё то время взгляда от его лица. А дальше они очень много говорили, в основном Антон со своими объяснениями. Очень долго и очень много. Олегсей весь следующий месяц пытался смириться с тем, что его парень Дипломатор, а Антон не торопил, всегда искренне бросая извиняющие взгляды на того. Очень долго Олежа пытался договориться со своей совестью, что всё будет хорошо. Продолжительное время после "инцидента" у них в отношениях была нить напряжения, но как бы сильно он не злился, как бы плохо это не звучало, Олежа любил Антона, привязался к нему, хотел быть рядом в трудные моменты. В один из вечеров он обозначил, что хочет помогать Дипломатору, но в митингах участвовать не будет. А Антон много молчал, наверное, впервые за столь продолжительное время они поменялись местами в их обычных диалогах. Он не хотел чтобы Олежа был за пределами безопасной комнаты в общежитии во время сумятицы, но и понимал что его одного парень не оставит, особенно после произошедшего. Поэтому ничего не оставалось, кроме как молчаливо кивнуть Душнову и рассказать ему всю историю его, Антоновской, жизни и как он стал Дипломатором.

• • •

Возможно, любовь Олежи заключалась в том, чтобы полностью отдаться человеку, которого он любит. Без остатка и сомнений. Возможно, любовь Антона заключалась в том, чтобы быть нерушимой крышей для своей половинки, вести её за собой и ограждать от ненужного стресса. Только вот когда Олежа начал участвовать в его делах, от стресса надо было отгородить Звёздочкина. Уговаривать Душнова остаться хотя бы в один единственный раз, когда суматоха должна была быть действительно суровой, – дохлый номер. Что он переживал за сохранность Антона, что Антон переживал за сохранность Олежи. И Дипломатору это мешало, часто с мысли сбивало, когда он видел людей около здания где сидел Душнов, а такое у него не происходило с класса четвёртого. Но парень не жаловался – сам заварил эту кашу, самому теперь её и хлебать. И есть одна вещь, в чем он никогда не признается Олеже, даже под пулей пистолета, которая заключалась в том, что он не верил что его парень сможет себя защитить. Решение помочь Антону в ту роковую ночь, конечно, произвела на него впечатление, но даже держать его за руку не нужно было, чтобы ощутить бешено колотящееся сердце. Всё изменилось на их четвертый "совместный" митинг. Тогда всё пошло не по плану, прям от слова совсем. Полиции было в три, а то и четыре раза больше, мест куда отступить становилось с каждым десятком минут всё меньше, поэтому Антону ничего не осталось, кроме как затеряться в толпе и бежать со всех ног к Олеже. Поднимаясь на третий этаж одного из заброшенных зданий, парень начинал несвойственно ему паниковать, приметив пятна, очень хорошо напоминающие кровь. Каково же было его удивление, когда он увидел не Олежу лежащего на полу, а двух копов без сознания. Пошутить по этому поводу Антон не успел, потому что Душнов изменился в лице, как только увидел Дипломатора, на что-то похожее на ужас. –Антон, сзади! Среагировать парень не успел, получив удар по затылку чем-то тяжёлым и деревянным. Дальше все было как в тумане, смягчив себе падение оперевшись о стену, Антон смог различить только драку Олежи с ментом, а дальше – мрак. Если бы не Душнов, его бы просто схватили в том здании и затащили в ментовку. Олежа смог оттащить Антона на чердак, где пытался привести его в себя. И когда это случилось, Антон мог поклясться что ожидал себя увидеть где угодно, но только не в относительной безопасности. Шаблон о Олеже, как о хрупком человеке тут же полетел к чертям, как только он узнал что тот собрался с ним прыгать по крышам чтобы скрыться. Причем не только полетел, скорее его ещё и перемололи, растоптали и сожгли, потому что в тот день, когда панике поддался Антон, на лице Олежи её не было. В тот день Антон наконец-то понял что в одиночку со всей той тяжестью что он несёт справляться не нужно. Конечно, скидывать тоже не обязательно, но чувствовать что рядом с тобой есть человек, готовый помочь в самый страшный момент было необходимо Антону как только тот стал Дипломатором. Да и в Олеже тот день поменял многое, все же слышали что стрессовые ситуации закаляют характер? Битва с тремя ментами, пока твой парень валяется без сознания, знаете ли, очень хорошо это делает. Душнов чаще стал замечать за собой поступки, в прошлом на которые уходило уйму эмоциональных сил. И это очень радовало, как и то, что они с Антоном стали почти неразлучными. Прогулки до общежития Олежи сменились на прогулки до дома Антона, куда настойчиво его звали переехать. Путь до шараги и обратно на общественном транспорте стал комфортен и желанен, потому что Олежа всегда находится под защитой, на взгляд окружающих, сильного мужчины, который в случает чего и в табло прописать не постесняется и нахер послать очень красиво и элегантно сможет, да так что ты это поймёшь только через полчаса раздумий. Иногда они катались на метро и поездах, без весомых на то причин, просто потому что кому-то так захотелось. И иногда была толкучка людей, от которых его всегда отгораживают родные руки и тело, чтобы было комфортно. Иногда Антон засыпал в автобусе, и наваливался почти всем телом на Олежу, а тот держался как статуя ровно, чтобы дать парню лишний час на сон. Иногда, иногда, иногда, иногда... Именно на таких незамысловатых моментах их отношения становились всё теплее и комфортнее друг для друга. На самом деле в простом понимании людей, на традиционные отношения их близость не смахивала, но это уж точно не заботило никого из них. Антон где-то вычитал замысловатое слово "платонические отношения" и прочитав описание сразу понял что это про него с Олежей. А Душнову было всё равно на названия, называя это ярлыками и не забивая голову неинтересной ерундой. Однажды Антон сказал, что хочет подарить Олеже весь мир. В ответ Олежа сказал, что Антон это уже сделал.