Рыбка

      Начнём с того, что Ши Цинсюань был до глубины души обижен и возмущён, а всё потому, что его старший брат - человек в отношении домашних питомцев настолько категоричный и принципиальный, что даже фирменный упращивающий взгляд Ши Цинсюаня, после которого ему все было можно,не сработал - завёл себе чёртову рыбку. Рыбки, между прочим, тоже входили в перечень любимцев Ши Уду, духа которых дома быть не должно.       И ладно, хорошо, Ши Цинсюань мог простить своему брату эту мелочь за какой-нибудь пустячный подарочек, ведь в какой-то момент Ши Уду вполне мог почувствовать себя одиноко и неуютно в своей огромной, обставленной по последнему слову моды и техники, квартире в фешенебельном районе. Но то, что он потрудился сказать об этом Пэй Мину, а родному брату, своей кровиночке, он сказать не потрудился! Этого Ши Цинсюань простить не мог. В особенности из-за того, что узнал об этом от этого идиота Пэй Мина. Как же это было унизительно...       — Брат стал возвращаться пораньше, — это было одно из многих замечаний, брошенного Ши Цинсюанем полу-пустом офису, где он ни с кем не мог поделиться радостной вестью.       Молодой человек потянулся на носках и уставился на огромную деревянную дверь с золотой табличкой, гласившей что именно там в своём чёрном кожаном кресле восседает генеральный директор, доблестно сражаясь с кипой документов на сделки и договора. В последнее время поездки с Ши Уду стали в тысячу раз приятнее. Старший брат, по какой-то неведомой причине, вдруг бросил идею возвратить "блудного" Ши Цинсюаня домой.       В начале Ши Уду и слышать ничего не хотел о переезде младшего из дома. Им вполне хорошо живётся вместе: разве Ши Уду недостаточно делает, чтобы жили они не то, что безбедно, а очень даже богато или он в чем-то серьёзно ограничивает Ши Цинсюаня?       — Скажи, это тебя твой патлатый надоумил?       Чуть ли не весь Пекин был осведомлён о том, что у Ши Уду был очень непростой характер, который никто, кроме трех близких друзей и секретаря долго терпеть не мог. Сам же Ши Уду тоже долго терпеть не мог никого. Особенно "патлатого" друга Цинсюаня или, по человечески, Хэ Сюаня.       Хэ Сюань, по мнению Ши Цинсюаня, был лучшим во многом, но в первую очередь как друг. Одетый во всё траурно-черное с длинными волосами, всегда собранными в низкий хвост и болезненно-бледной кожей, представлял собой зрелище достаточно... унылое, но и на солнце бывают пятна, как говорится. Помимо своего мрачного вида Хэ Сюань был невероятно умным, учился на бюджете и умудрялся за всё время не слететь со степендии, подрабатывал на нескольких работах, а ещё здорово помогал Ши Цинсюаню с учёбой, иногда поддерживал своим молчаливым участием и дельными советами.       Даже такого человека, как Хэ Сюань, Ши Цинсюань с лёгкостью впутывал в "очаровательные" авантюры. Одна из бережно хранимых в его черепной коробке, обвязанная цветастой лентой и стоящая в отделе мозга с названием "греет душу" - это та пятница, когда Ши Цинсюань наконец-то уговорил Хэ-сюна нарядится девушками и пойти в ночной клуб в погожий субботний денёк. Вляпались они тогда, конечно, но весело зато как было!       Не каждый человек, особенно как Хэ Сюань, мог бы сделать для своего друга такое, а ещё терпеть необоснованные упрёки в свою стррону, но Хэ-сюн делал и терпел. От этого Ши Цинсюаню на душе становилось ещё горше и он никак не мог понять почему два самых близких ему человека не могут найти общий язык. До поры до времени. Сейчас эти двое радовали Ши Цинсюаня тем, что начали меньше поносить друг друга, по крайней мере брат так точно хотя бы перестал обвинять Хэ Сюаня в том, что ударился мизинчиком о ножку кресла, но вот Хэ-сюн продолжал кривиться и упорно молчал при виде Ши Уду на горизонте своего поля зрения.       Атмосфера определённо стала гораздо более дружелюбной, уж Ши Цинсюань-то знает, ведь предыдущую враждебность между старшим братом и лучшим другом, которой полнился воздух при их встречах, можно было резать на порционные куски, а сейчас можно было, по крайней мере, дышать.       Так вот, в полупустом офисе, весело насвистывая мотив какой-то новой, особенно прилипчивой песни, Ши Цинсюань совсем не ожидал ответа на свой вопрос.       — Вероятно спешит к своей рыбе.       Ши Цинсюань передернул плечами от неожиданности. Как так вышло, что китайская версия Казановы по имени Пэй Мин сумел достигнуть доверия от его, по природе непростого, брата - непонятно. Трио опухолей вообще было очень странным и непонятным. Люди всегда удивлялись, когда узнавали, что надменный и богатый Ши Уду, трудоголик с огромными мешками под глазами - Линвэнь и Пэй Мин, который привык над жизнью не заморачиватся и переспал если не совсем, то с половиной Китая точно, оказывались друзьями не разлей вода.       Если против Линвэнь Ши Цинсюань ничего не имел, то вот против Пэй Мина в закадычных друзьях Ши Уду доводов он имел массу, как минимум, из-за неразборчивых половых связей: мало ли какую заразу брату в дом припрет?       — У брата нет рыбки, — раздражённо ответил Ши Цинсюань. Даже открывать рот для ответа, а тем более приветствия не хотелось.       — Хоть когда-нибудь я получу от тебя нормальное приветствие? — Пэй Мин картинно громко вздыхает и вальяжно разваливается на секретарском стуле. — У твоего брата есть рыбка, — в карих глазах читается лукавый блеск, — разве он тебе не говорил?       — В том то и дело, — почти не разжимая губ шипит Цинсюань,— если бы она у него была, он бы мне рассказал.       — И тем не менее, — беспечно продолжает Пэй Мин, — у него есть рыбка. Очень прожорливая, если хочешь знать. Кстати, меня попросили тебя подбросить. Ши-сюн задержится.       Ши Цинсюань презрительно молчит, прежде, чем стрелой вылететь из офиса.       — Хо-хо, этот ребёнок не понял...

***

      Если не лучшему другу, то кому вообще можно пожаловаться на несправедливость бытия и просто унизительное недоверие собственного старшего брата? Никому.       Ши Цинсюань так и подумал, а потому на следующий день, воружившись двумя огромными пакетами любимой еды Хэ-сюна уже стоял перед серым многоэтажным домом в бедном спальном районе, где он в своей брендовой чистенькой одежде смотрелся смешно, совсем не к месту.        Домофон подъезд себе позволить пока не мог, как и Хэ Сюань квартиру получше, поэтому Ши Цинсюань, горестно вздохнув, пообещал себе уговорить друга присмотреть квартиру, где хотя бы есть лифт. Подниматься с такими сумками пешком просто невозможно трудно, а Хэ Сюань жил на самом пятом этаже!              Поставив сумки на пол с уродливой шахматной кладкой, парень нажал на жёлтый дверной звонок и от нечего делать принялся колупать зелёную краску на стене.       Хэ Сюань никогда не открывал дверь быстро. Ши Цинсюань знал это также, как например знал то, что старший брат терпеть не мог дешёвое вино. Сначала лучший друг, не шевельнув и пальцем, лежал в одеяльном коконе на стареньком просевшем чёрном диване и ворчал на того, кто бы к нему мог прийти, потом не спеша выползал из этого кокона, медленно шёл на кухню, чтобы выпить воды, а только после подходил к двери и интересовался кому что надо. Глазка, к сожалению, не было, а район вынуждал соблюдать предельную осторожность, поэтому на проверку тоже требовалось время.       Но с Хэ-сюном сегодня творилось что-то странное! В его квартире послышался странный топот, глухой звук удара. Ши Цинсюань мгновенно перестал колупать краску и прислонился ухом к двери, яростно заколотил по ней.       — Хэ-сюн! Хэ-сюн! Это Ши Цинсюань! Что у тебя там?!       — Ты с ума сошёл?!       Дверь открылась и открылась настолько резко, что Ши Цинсюань чуть было не получил себе по уху, если бы вовремя не отпрыгнул. На него в волнения и ярости уставились округлившиеся словно блюдца золотистый глаза.       — Ты... что тут делаешь?       Ши Цинсюань был на тонкой грани, в миллиметре от того, чтобы поверить в инопланетян, иначе он не знал как объяснить, что стоящий перед ним человек был Хэ Сюанем, при этом Хэ Сюанем не являясь. Перед ним стоял растерянный, раскрасневшийся некто, укутанный с головы до ног в тёплый плед Хэ Сюаня, смотрел на Ши золотистыми глазами Хэ Сюаня, краснел впалыми, обычно болезненно-бледными, щеками Хэ Сюаня и ничем в поведении не напоминал ему прежнего Хэ-сюна, чьи эмоции приходилось угадывать чуть ли не на кофейной гуще.       — Я принёс еду, — растерянно пролепетал Ши Цинсюань, поглядывая на лучшего друга.       Блеск в глазах при упоминании еды всё же посадил в душе Ши Цинсюаня семена надежды на то, что перед ним есть хотя бы небольшие проблески Хэ Сюаня, а потому он быстро поспешил добавить:       — А ещё ту пиццу из пекарни за углом!       Это пробило некую брешь окончательно и Хэ Сюань, как в прежние времена принял равнодушный вид и просто наклонился за одним из пакетов, то и дело отправляя одеяло на себе.       Ши Цинсюань по привычке скинул пакет в тесной прихожей и всунув ноги в нелепых носках в видавшие виды домашние тапочки сразу прошёл в гостиную, которая также являлась и спальней.       Съёмная квартира Хэ Сюаня была небольшой, а массивная вычурная мебель и вульгарная расписная ширма, отделявшая спальное место с глаз гостей вовсе не освежали и не расширяли пространства. Хэ Сюань был бы рад выкинуть всё это к чёртовой матери, но владелица квартиры - превредная бабка с синдромом плюшкина - строго-настрого запретила что-либо менять в своей квартире, мол если надо живи так. Хэ Сюань и жил, правда огромное количество пыли на резных тумбах знатно мешало его нервами.       Сегодня тяжёлые уродливые темно-сиреневый шторы были плотно задёрнуты, в комнате стояла ужасная духота и в нос ударил какой-то странный запах.. Вульгарная ширма была опрокинута, диван разобрана простыни смяты.       — Хэ-сюн! У тебя что-то случилось. — не вопрос, а утверждение. Лучший друг слишком другой.       — Что у меня должно было случится? — поинтересовался Хэ Сюань, вырастая перед Ши Цинсюанем мягкой тёмной горой, преграждая дорогу.       — Пока не знаю, но у тебя диван разобран днем, — объяснил Ши Цинсюань.       — Просто чувствововал себя нехорошо и решил поспать.       — Ширма опрокинута.       — Во сне задел.       — А не поднял почему?       — Лень.       Ши Цинсюань сощурил свои бирюзовые глаза и с подозрением оглядел комнату, будто был здесь впервые. Всё вроде было по старому, но совершенно по другому.       — Здесь душно.       — Я просто забыл открыть окно, ладно? — раздражённо процедил Хэ Сюань. — Ты допрос пришёл устраивать?       Ши Цинсюань мотнул головой, словно только что вспомнив зачем пришёл сюда и, несмотря на сопротивление Хэ Сюаня, распахнул тёмные шторы, впуская в гостиную дневной свет; следом открыл окно, приглашая посетить крохотную комнату и свежий воздух.       — У меня проблемы, — не поворачиваясь заявил Ши Цинсюань.       — Мм, — протянул Хэ Сюань, почему-то беспокойно поглядывая на гигантский резной шкаф, занимавший пол стены. — Ну а я что сделаю?       — Как это что? — округлил глаза. — Сейчас я, как никогда, нуждаюсь в твоём совете!       Хэ Сюань скептически приподнял бровь, затем обречённо выдохнул, махнув рукой:       — Давай, выкладывай. Только быстро. Мне сегодня нехорошо.       Ши Цинсюань быстро закивал и раскинув руки хотел уж было упасть на старенький диван, как вдруг Хэ Сюань придержал его за грудки футболки, останавливаясь падение.       — Хэ-сюн ты...       В глазах Хэ Сюаня мелькнула что-то такое, что заставило Ши Цинсюаня осечься на полуслове и проглотить вопрос о том почему Хэ Сюань под одеялом был полностью обнажён, а шея и острые плечи покрыты крупными красными пятнами, которые смотрелись почти жутко на белом полотне кожи.       В золотистых глазах друга заплясали огни паники и он зачем-то с праведной яростью посмотрел на шкаф.       — Аллергия! У меня аллергия! — вышло отчаянно, почти пискляво.       Ши Цинсюань ни разу не слышал об аллергии Хэ Сюаня. Он вообще мало что о нем слышал и знал только то, что успевал замечать или то, что друг позволял знать. Ши Цинсюань знал какого это, когда холодные клещи чужих рук лезут в твою жизнь, поэтому старался не быть этими руками для Хэ-сюна, но в его медицинской карте ни разу ничего не значилось ни о какой аллергии..       — У меня аллергия на морскую моль, — быстро поспешил объясниться Хэ Сюань.       — Морская моль?       — Да, очень редкое насекомое. Мало кто о нем слышал. От его укусов у меня жуткая мигрень, боли в животне и красные пятна выскакивают, — зло процедил Хэ Сюань, поправляя одеяло. Если бы можно было бы испепелить взглядом, то Ши Цинсюань не сомневался, драгоценный старушечий шкаф горел бы синим пламенем.       — Где же ты его выискал?!       — Завелось в старой шубе у бабули. Завтра вытравлю. Так что у тебя за проблемы? — неудачная попытка перевести тему, когда Цинсюань уже что-то заподозрил. Он может и был наивным, но далеко не глупым.       — Да какой уж там! — отмахнулся от друга Ши Цинсюань. — Давай сначала с твоей молью разберёмся, иначе и завтра из-за неё никакой будешь.       В шкафу что-то стукнуло, а Хэ Сюань стал на пару оттенков белее, вставая перед шкафом.       — Ээ... Тварь страшно мерзкая и убить трудно. Я завтра схожу за отравой сам.       Ши Цинсюань закатил глаза:       — Да ладно тебе, Хэ-сюн! Дай хоть взглянуть.       — Она... может и тебя укусить, — спина Хэ Сюаня вплотную прижалась к шкафу. Но были какие-либо преграды на Ши Цинсюаня действенны? Он обладал совершенно не полезным свойством лезть туда, куда лезть совсем не нужно, а потому мастерски обходил любые преграды.       Этот раз не стал исключением из правил. Цинсюань дружил с Хэ Сюанем не первый день, поэтому беспечно пожав плечами, дождался пока друг расслабится, чтобы потом, извернувшись, ловко открыть дверцу и встретиться растерянным взглядом с не менее растерянными синими глазами собственного старшего брата, который щурясь от яркого света, обернувшись в старую выцветшую наволочки, сидел в шкафу Хэ-сюна полностью голый с расцарапанными и покусанными плечами, в окружении старушачьих шуб. Смотрелось всё совершенно глупо и непонятно, а ещё страшно от этих ран на плечах.       — Не так я хотел, чтобы это произошло.       Покрасневший до самых корней своих чёрных волос так, что красные пятна на шее были уже не так заметны, Хэ Сюань запустил в Ши Уду старым тапочком.