Видение истинных

Темная кора древесины, пропитанная запахами леса и животных, пропускала по себе влажные капли воды. Где-то протекала старая прогнившая крыша, закрытая мокрой от дождя соломой. Запах сырости и озона стоял посреди Биндюги, загоняя жителей в сон и тоску. Лежанка, вытащенная из дома наверх почти полностью промокла и спать на ней было невозможно. Все жители попрятались в домах в поисках тепла и света. А он всё стоял. Стоял под дождём, в листве деревьев, напоминая себе о долге. Об обязанности влажного плачущего леса, заполненного кучами эндриаг и накеров, что так и налетали на толстые стволы лесов. Пустая бутылка наполнилась до краёв небесной водой и капала на доски, стекая по стволу и перекатываясь на мягкую, ярко-зелёную траву. Волосы паклями свисали с головы, отправляли по себе капли вниз, на слои одежды и мочили старый лук за спиной. Древняя листва на шее промокла от воспоминаний и тоски. Тоски по утёкшему времени, сквозь пальцы пропавшего, будто черный песок пыли, по дому и давним товарищам. Тому дому, который не был наполнен плачущими по ночам деревьям и тоскующей травой, умирающими листьями и жестокостью низкоговорящих. А он сам тоже давно забыл Старшую речь. От него отреклись все, от кого попытался отречься он в погоне за здравым смыслом. Но в жизни их народа не было смысла никогда. То что они творили веками своей жизни осталось только в памяти старших, а молодые лишь едят хвосты времени, по миллиметру, без успехов, оставляя за собой тропы кровавых дорог и память о себе в чужих, теплых сердцах. В груди больно закололо, заставляя осесть на сырые натоптанные доски. В глазах потемнело и бросило в холод. Такое часто было со старшими, чистыми ein Seidhe, коим его не считал ни Иорвет, ни он сам. В голове вспыхнул пожар. Красные языки яростно танцевали в руках кукловода, а тряпочные куколки неслись с ножами и вилками по миске, заросшей красным мхом и яркими томатами смерти. Алыми водорослями покроется весь старый Флотзам, капая краской за холст. Серая палитра сама выбрала цвет для картины и все ненужные краски смоет дождевая вода. Потому плачет лес и вянут листья над сторожевой. Животные застыли и замолчали в ожидании. Все живое провожает высших дальше. Слиться с ними, скрасить паршивый красный с умиротворённым темно-зелёным. Они все ждали его. Вдруг сзади послышался бег и звук кольчужной накидки, свежих ловушек за спиной почти не осталось, также как его долга и обязанности. Стальной меч всё окончательно сказал. Эльф всё понял.