Сенатор.

Дрожащий кончик языка пытался дотянуться до носка черных "оксфордов", давясь и кашляя, импозантный пожилой мужчина с благородной платиновой сединой, стоял на коленях. Короткая цепь приглушенно звякнула, натягиваясь от рывка, ошейник грубым краем вдавился под шею, собирая в складку обвисшую, морщинистую кожу и перебил дыхание. Хрипло и жалко скульнув, пригнулся к полу одутловатым телом и оглянулся на высокого, смуглого молодого мужчину, с вороно-черными волосами, небрежно стянутыми в низкий хвост. Скуластое лицо Могола, было похоже на маску выкованную из бронзы, и только чёрные глаза, отливающие стальным блеском, смотрели снисходительно-презрительно на голого сенатора, вновь потянувшегося к ноге темноволосого мужчины, сидящего на широком кожаном диване. Блеклые голубые глаза, лихорадочно блестели, он смотрел пожирающим взглядом на ладонь, лежащую на колене, с сильными аристократическими пальцами, на одном из которых было светлая полоска не загоревшей кожи от кольца. Сенатора мелко трясло, елозя голой задницей по толстому ворсу ярко-красного ковра, он по-собачьи, припадая к нему, подбирался все ближе. Нервно вздрагивая, с тщательной осторожностью, косясь на натянутую цепь, подползал к объекту своего вожделения. Нижняя губа отвисла и с нее потянулась тонкая струйка слюны, пятная мягчайшую кожу ботинка. Заметив устремленный на него бездонный заледеневший взгляд, сенатор осел, взвыв, и заскреб ногтями по ошейнику, сдирая и ломая ногти покрытые бесцветным лаком. Маникюр над которым больше двух часов корпел мастер из элитного салона, был безнадежно испорчен. Где-то фоном звучала музыка – пронзительная флейта, спорила с глухими басами ударных, стонал контрабас, пробегая тягучими переборами по коже, вбиваясь в нее обтянутыми бархатом молоточками, пропечатываясь на неровном пульсе сокращающейся сердечной мышцы. Всклокоченные седые волосы, сбивчивое тяжёлое дыхание, торчащий побагровевший член под обвислым брюшком, едкий запах пота и вой, оголодавшего, припавшего подрагивающими губами к чужой ноге. – Сенатор... – прозвучавший голос был на грани слышимости, но стоявший на коленях, как чуткая охотничья псина, вскинул голову, притеревшись головкой к ворсу, оставив на нем белесый липкий след и выдавил подобострастную, лакейскую улыбочку. Несколько слов, сказанных полушепотом на ухом и тот, забился, в конвульсиях, хватаясь скрюченными пальцами и выдирая клочья ворса, глядя, как изливается его член, прижатый подошвой ботинка к ковру. 15.08.2023