Часть 1
8 сентября 2023 г., 10:48
28 мая 1976 года
Северус тихо вошел в гостиную Слизерина, надеясь, что в столь поздний час она будет пуста. Его надежда оправдалась: там никого не было. Северус быстро прошел в свою комнату, рассеянно взмахнул палочкой, чтобы зажечь огонь в очаге, выложенном зеленой плиткой, и опустился в кресло. Он безучастно смотрел на пламя, которое прыгало и мерцало, но, казалось, было лишено тепла. Кроме боли в руке, на которую он упал - вернее, его уронили - он не чувствовал ничего, кроме холодного онемения.
Как мог этот год закончиться так плохо, когда он так хорошо начинался?
Его взгляд упал на стопку книг на столе. На самом верху лежал "Расширенный курс зельеварения" Либациуса Бораго, обычный учебник шестого курса. Северус взял книгу в руки и провел пальцами по обложке: шершавая на ощупь выцветшая синяя ткань контрастировала с гладкостью тисненого рисунка: черный котел, выходящий из него пар, наполненный арканными символами. Да, пятый курс начинался так хорошо...
________________________________________
Сентябрь 1975 года Северус Снейп сидел один в купе "Хогвартс-экспресса", в трех вагонах от алого паровоза, и смотрел в окно на сельскую местность Шотландии. Изредка мимо проносился белый флажок пара от паровоза. На сиденье рядом с ним лежал раскрытый свежий номер журнала "De Potionibus", издаваемого Сугубо Экстраординарным Обществом Зельеваров. Когда Северус вошел в купе, в нем находились два первокурсника, но посмотрев на них некоторое время своим лучшим взглядом Слизеринца, они не ушли. Это была его пятая поездка в Хогвартс, и каждый год, кроме первого, ему удавалось занять отдельное купе. Ему нравилось одиночество. Оно давало ему возможность перестроиться с трудностей Коукворта на трудности Хогвартса - разные по виду, но схожие по степени дискомфорта. Дома был пьяный отец, в Хогвартсе - Поттер, Люпин и Блэк. При мысли о трёх гриффиндорцах он нахмурился, прикидывая, в какой ад они его затащат в этом году, и сможет ли он им помешать, получив достаточное удовлетворение. За лето он придумал несколько новых интересных проклятий и сглазов, которые с удовольствием опробует на Поттере, в частности. Звук открывающейся двери купе прервал его размышления: - Снейп, мальчик мой! - раздался дружелюбный голос. – Я как раз вас искал. Северус обернулся и увидел грузного волшебника в зеленой бархатной мантии с большой серебряной булавкой в виде змеи на лацкане: - Профессор Слизнорт! - удивлённо произнёс он и встал. Ему стало интересно, почему этот человек здесь. Хотя, будучи деканом Слизерина, он всегда относился к Северусу с той же рассеянной добротой, что и ко всем своим ученикам, он никогда не проявлял к нему особого интереса. — Не хотите присоединиться ко мне в моем купе и перекусить? - сказал Слизнорт, сцепив руки на своём внушительном животе. - У нас тут, знаете ли, несколько особых гостей. Северус покраснел: - Спасибо, сэр. - Ходили слухи, что личное купе Слизнорта в Хогвартс-экспрессе было обставлено как логово восточного паши, с бархатными шторами, богатыми персидскими коврами, большими мягкими креслами и множеством еды и напитков, которые могли бы посрамить самый лучший ресторан волшебного Парижа. Северус никогда не видел это легендарное место, но слышал о нем от других. И не только от других слизеринцев: Слизнорт был эклектичен, даже эксцентричен в выборе членов своего так называемого Клуба Слизней. — Я думаю, что молодой мастер зелий, который на год раньше меня переходит в класс уровня Ж.А.Б.А., будет прекрасным дополнением на моей маленькой вечеринке, - продолжил Слизнорт, глядя на него со смесью любопытства и скупости. - Это очень необычно, когда пятикурсник изучает курс Продвинутого Зельеварения, но я думаю, что у вас все получится. Профессор МакГонагалл и директор школы очень активно выступали в вашу поддержку. Северус почувствовал прилив неожиданной гордости. Мысль о том, что два самых уважаемых члена преподавательского состава Хогвартса выступили в его поддержку, придала ему уверенности: - Я с нетерпением жду этого, сэр. — Это будет нелегко, вы знаете. Я не могу играть с вами в любимчиков только потому, что вы в Слизерине, - сказал Слизнорт, подмигнув. Его взгляд упал на открытый выпуск De Potionibus. - Ну-ну. Следите за последними достижениями в этой области, не так ли? Мой курс должен быть для вас простым делом. — Да, сэр. То есть, нет, сэр, - заикнулся Северус. Издевался ли Слизнорт над ним или был искренне впечатлен? — Тогда увидимся через несколько минут, - приветливо сказал декан факультета: - Отсек С. Следующие десять минут Северус провел в муках нерешительности. Стоит ли ему идти? Он терпеть не мог светских приемов, особенно когда не знал, чего ожидать, но приглашение Слизнорта нельзя было легкомысленно игнорировать. А что, если там будет Поттер или Блэк? Они были ужасны в зельях, но оба происходили из влиятельных волшебных семей, и этого могло быть достаточно, чтобы Слизнорт пригласил их. Его желудок издал голодное урчание, и он со вздохом встал. Что могло случиться такого ужасного? Он отлучится на полчаса или около того, перекусит, а потом вернётся и дочитает статью, которую читал в De Potionibus, об усовершенствовании Напитка Живой Смерти. Когда он подошёл к купе Слизнорта, занавески (которые действительно были похожи на бархат) были отдёрнуты по обе стороны двери, и Северус приостановился, прежде чем постучать, чтобы посмотреть, кто находится внутри. Профессор Слизнорт с бокалом тёмно-красного вина в руке оживлённо беседовал с Гвеног Джонс, членом команды по квиддичу "Рейвенкло". Напротив них сидели Тиберий МакЛагген, хаффлпаффец, которого Северус не узнал... и Лили Эванс. Улыбнувшись, Северус открыл дверь и вошел внутрь. Спустя час, возвращаясь в свое купе, Северус испытывал такое чувство удовлетворения, какое ему редко доводилось испытывать. В кои-то веки у него появился шанс блеснуть - да ещё и перед Лили! Его обычная застенчивость исчезла, когда они с профессором Слизнортом обсуждали различные аспекты зельеварения, и профессор даже спросил его мнение о последних исследованиях, проводимых в Швеции в области защиты от обморожения. После этого Лили быстро сжала его руку и с улыбкой сказала: "Я очень горжусь тобой, Сев", а затем отправилась обратно, чтобы присоединиться к своим друзьям в соседнем вагоне. Северус был настолько поглощён воспоминаниями о прошедшем часе, что не заметил Сириуса Блэка и Джеймса Поттера, отдыхавших в коридоре возле его купе, и едва не столкнулся с ними. Удовольствие мгновенно улетучилось, сменившись холодной, напряжённой настороженностью, которая была куда более привычной. — Похоже, это место действительно превратилось в ад, Джеймс, - заметил Блэк в разговоре. - Кто-то пропустил Нюниуса в поезд. — Дайте мне пройти, - грубо сказал Северус, взявшись за ручку двери. — О, так это твое купе? - с ухмылкой спросил Поттер. - Сириус сказал, что да. Он узнал запах. — Заткнись, Поттер, - сквозь стиснутые зубы проговорил Северус, чувствуя, как в нем начинает нарастать знакомый гнев. — Я слышал, что на прошлой неделе твоего отца задержали за пьянство и хулиганство, - продолжил Блэк. - И это еще больше озадачивает, что они позволили тебе вернуться. Ведь если у тебя нет достойной семьи... — Конечно же нет, если этот тупой магл даже не может удержаться на работе, - вмешался Джеймс. — У тебя должен быть хотя бы талант, чтобы тебе позволили находиться рядом с приличными людьми, а ты, Нюниус, ну... - Блэк покачал головой в притворном сожалении. Северус протиснулся мимо них в свое купе и захлопнул дверь в ответ на их издевательский смех, в его мозгу клокотала ярость. Семья. Как будто это имеет значение. Но это имело значение, и все это знали. Этого не должно было быть, но это было так. Блэк и Поттер, конечно, происходили из старых волшебных семей, но в его роду тоже была волшебная кровь. Родословная его матери была не хуже, чем у них, даже если она и потеряла благосклонность семьи, выйдя замуж за магла (тупой магл даже не может удержаться на работе, - насмехался жестокий голос). Он глубоко вздохнул, замедляя сердцебиение и пытаясь вернуть контроль. Семья или талант, да? Что ж, у него было и то, и другое. Он нашёл то, в чём преуспел, и магловская кровь - это не повод для стыда. По материнской линии он был Принц, и, возможно, в конце концов он тоже станет Принцем зелий. Он покажет им. Он покажет им всем. Он порылся в сумке, пока не нашёл свой экземпляр "Расширенного курса зельеварения", достал перо и чернила, открыл книгу и острым, но точным почерком начал писать...________________________________________
28 мая 1976 г. Северус открыл книгу и посмотрел на надпись на форзаце: Эта книга является собственность Принца-полукровки. Да, год начался хорошо, и, несмотря на Поттера и Блэка, он думал, что так будет и дальше. С самого первого урока зельеварения на первом курсе этот предмет давался ему легко. Он инстинктивно понимал, как к нему подступиться, как смешать ингредиенты для достижения оптимального эффекта, как внести тонкие изменения в готовый рецепт, чтобы улучшить конечный результат. Каждое лето к концу июня он прочитывал большую часть учебника на следующий год, к сентябрю пробовал большинство рецептов и часто находил способы их улучшить. Открытие того, что он не просто хорош в зельеварении, а по-настоящему талантлив, было подобно открытию двери в новый мир, где все имело смысл, и возможность пройти курс Продвинутого Зельеварения на пятом курсе была слишком заманчивой, чтобы от нее отказаться. Его страх, что он переборщил, что работа окажется слишком сложной, развеялся на первом же занятии. Он перелистал несколько первых страниц учебника, запоминая. Страница 6 - оснащение современной лаборатории. Страница 8 - экстренные замены. Страница 10 - Напиток Живой смерти...________________________________________
Сентябрь 1975 года Северус осторожно вошел в класс зелий и огляделся по сторонам. Он не знал многих шестикурсников, кроме двух девочек, сидевших в третьем ряду, но это его вполне устраивало. Меньше людей, можно не беспокоиться. На столе в передней части комнаты стояли три котла, содержимое которых кипело на маленьком огне: первый - солнечно-желтый, второй - прозрачный, как дождевая вода, третий - грязно-серый, испускающий слабый голубой дымок. Северус взглянул на них, проходя мимо, небрежно понюхал и тут же, почти бессознательно, опознал. Он занял место в задней части класса, положил на стол перед собой перо, лист пергамента, экземпляр учебника "Расширенного курса Зельеварения" и открыл флакон с чернилами. В комнату вплыл Слизнорт в зеленой с серебром мантии, в одной пухлой руке он держал небольшой пакет с засахаренными ананасами. Он положил сладости на стол, провёл пальцами по закрученным кончикам усов и с довольной улыбкой оглядел ожидающих учеников: - Добро пожаловать на курс Продвинутого Зельеварения, - сказал он. - Хотя некоторые из вас получили Превосходно по С.О.В по зельям, а другие - только Выше ожидаемого, я уверен, что все вы обнаружите, что задания этого семестра вполне по силам вам, если вы будете внимательны и найдете время для тщательной проработки инструкций. Присутствие среди вас скромного пятикурсника, - добавил он, подмигнув Северусу, - должно подстегнуть остальных приложить максимум усилий. Слизнорт жестом указал на стол, где стояли три котла: - Сегодня утром я приготовил для вас несколько типичных зелий уровня Ж.А.Б.А. Давайте посмотрим, сможете ли вы их опознать. - Он указал на котел с ярко-желтой жидкостью и выжидающе огляделся по сторонам. - Есть желающие? Наступило долгое молчание. Северус прекрасно понимал, в чём дело, но ему не хотелось выглядеть всезнайкой, особенно когда он был на год младше всех остальных. В конце концов, один из хаффлпаффцев в первом ряду неуверенно поднял руку: - Бодроперцовое зелье? Северус презрительно фыркнул. Ради Мерлина, кто не знал Эйфорийный эликсир? Сладкий, ароматный запах и радуга - вот и все признаки. Когда он варил его летом, то обнаружил, что добавление веточки перечной мяты успешно противодействует двум наиболее раздражающим побочным эффектам, что он и отметил на полях текста Бораго. После еще нескольких неверных попыток опознать зелье, мальчик с Рейвенкло наконец-то угадал, а один из слизеринцев правильно определил во втором Сыворотку правды. Третье, к удовлетворению Северуса, поставило всех в тупик. Волчье противоядие было совсем недавним открытием, дорогостоящим в изготовлении и ещё не до конца испытанным; Северус прочитал о нём только прошлым летом, но сизый дым и резкий запах (странно, но он кого-то напоминал, но Северус не мог вспомнить кого) сразу выдали его. — Ну что ж, я вижу, что в этом семестре у нас много дел, - сказал Слизнорт. - Не волнуйтесь, не волнуйтесь. Давайте попробуем сварить что-нибудь, чтобы я мог оценить ваши навыки в этой области. Откройте десятую страницу вашего учебника, будьте добры. - Он взмахнул палочкой, и дверца большого шкафа в глубине комнаты распахнулась. – Все необходимое вы найдете в шкафу. А в качестве дополнительной мотивации будет приз тому студенту, который сварит лучшее зелье. Северус открыл "Расширенный курс зельеварения" на десятой странице и увидел, что Слизнорт хочет, чтобы они сварили "Напиток живой смерти". Это было не слишком сложное зелье, но в некоторых местах оно было привередливым, так что придется не торопиться. Он взял в шкафу ингредиенты - полынь, асфодель, валериану, мозг ленивца - и разложил их на столе, открыл свой набор для зельеварения, достал кинжал, разделочную доску и весы и стал читать инструкцию, пока нагревался котел. В первом пункте требовалось нарезать дремоносные бобы, но в следующем пункте говорилось, что нужен только сок. Северус заколебался. Он обнаружил, что если раздавить дремоносные бобы плоской стороной ножа, то сока получается больше и чище, чем при нарезании, и решил попробовать сделать по своему, аккуратно отметив изменения на полях учебника. Когда он добавил сок в котел, зелье приобрело красивый бледно-сиреневый цвет, как и должно было быть. Обрадованный, он снова обратился к учебнику, чтобы узнать, что делать дальше. Через 40 минут зелье было почти готово, после внесения еще пару незначительных изменений в рецепт, каждое из которых он отметил в книге. Он приступил к заключительному этапу - перемешиванию против часовой стрелки, но что-то не давало ему покоя. В журнале, который он читал на прошлой неделе в поезде, в "De Potionibus": не говорилось ли там что-то о перемешивании? Он нахмурился, и тут до него дошло: автор рекомендовал перемешивать зелье, содержащее валериану, по часовой стрелке после каждых семи перемешиваний против часовой стрелки. Северус так и сделал, и зелье мгновенно стало бледно-розовым. Он быстро сделал пометку на полях, чтобы напомнить себе об этом в следующий раз, а затем продолжил помешивать, и жидкость становилась все бледнее и прозрачнее. Наконец он с гордостью увидел, что зелье стало прозрачным, как дождевая вода. — Ну, как все прошло? – Спросила Лили. – Продвинутое Зельеварение, я имею в виду. Это так сложно, как говорят? — Неплохо. - Они сидели вместе на берегу озера, и мягкое сентябрьское солнце, пробиваясь сквозь деревья, золотило волны. - Слизнорт заставлял нас определять различные зелья по виду и запаху. — И, конечно, ты знал их все, - сказала она, подталкивая его. — Возможно, - сказал он, стараясь казаться отстраненным и безразличным. — Он был впечатлен? Северус посмотрел вдаль, на озеро: - Я не ответил. Пусть другие догадываются. — О, Северус, - сказала она с разочарованием в голосе. - Ты всегда скрываешь свои знания. Почему? Он пожал плечами: - Лучше быть недооцененным, не так ли? — Очень по-слизерински, - сказала она, полунасмехаясь и полуоправдываясь. - И что дальше? Он старательно сохранял бесстрастное выражение лица, не желая выдавать произошедшее: - Мы должны были сварить Напиток Живой Смерти. Тот, кто делал это лучше всех, получал приз. — Приз! Что это было? — Вот это. - Он полез в карман своей мантии, достал маленький стеклянный пузырек, наполненный ярко-золотистой жидкостью, и протянул ей. Она взяла его, но не посмотрела на него. Её зеленые глаза были устремлены на Северуса, а лицо светилось от радости за его успех: - Ты сделал это, Сев? Лучше, чем все? — Конечно, - сказал он с полуулыбкой, а затем застыл в изумлении, когда она обняла его. — Я всегда знала, что ты гениален, - прошептала она. Прежде чем он успел прийти в себя и обнять её в ответ, она отстранилась и посмотрела на зелье в своей руке. Ее глаза расширились. - Феликс Фелицис! - воскликнула она. - Я слышала о нём, но никогда не видела. Впрочем, здесь его не так уж много. Он прочистил горло, все ещё содрогаясь от воспоминаний о её теле, прижатом к нему: - Достаточно для одного идеального дня, так сказал профессор Слизнорт. — Одного идеального дня. - Она наклонила маленькую колбу вперед и назад, и зелье заиграло солнечными искрами. - Что ты будешь с ним делать? Он смотрел на неё, на девушку, которая была его первым и лучшим другом. Она обнимала его, говорила, что он великолепен. Её зеленые глаза были устремлены на удачу в руке, губы приоткрыты от удивления; ему казалось, что он чувствует слабый аромат клубники, когда ветерок развевал пряди темно-рыжих волос у её лица. Разве может быть день более прекрасным, чем этот?________________________________________
28 мая 1976 г. Это был кульминационный момент, подумал Северус, положив палец на книгу, чтобы сделать закладку на определенном моменте, и глядя в огонь. Конечно, тогда он этого не понимал: в течение следующих нескольких недель он продолжал впечатлять Слизнорта своими работами по зельям, а Поттер и его мужественные последователи по большей части оставляли его в покое, отвлекаясь на квиддич и девушек. Он был настолько глуп, что надеялся, что, может быть, его жизнь изменилась и станет похожа на то, что другие студенты считают нормальным. Но все это было не более чем затишьем перед бурей. И в каком-то смысле ему некого было винить, кроме самого себя. В конце концов, никто не заставлял его следовать за Люпином в ту ночь. Но мысль о том, что он может найти что-то такое, из-за чего все трое гриффиндорцев будут исключены, была слишком заманчивой, чтобы устоять...________________________________________
Ноябрь 1975 года Северус осторожно крался по тоннелю с низким потолком и грязными стенами, высоко держа палочку в левой руке. Бледный свет Люмоса отбрасывал позади него чудовищную, неправильной формы, тень. Густая тишина давила со всех сторон. Два дня назад Блэк почти вскользь поведал ему секрет, на какой прутик нужно нажать, чтобы на время утихомирить ветви ивы. С тех пор Северус дежурил каждую ночь, тайком выходя из покоев Слизерина и занимая пост в пустой классной комнате на третьем этаже, окно которой выходило на огромные дубовые двери и территорию за ними. Полная луна, висевшая над Запретным лесом, как серебряное блюдо, освещала территорию почти так же ярко, как и днем, и час назад он отчетливо видел, как скрытая плащом фигура Римуса Люпина выскользнула из замка, направилась к иве и исчезла под ней. Северус не собирался упускать такую возможность. Он выждал, как ему показалось, разумное количество времени, а затем выскользнул следом за ним. Запах сырой земли сменился сухим, горьковатым запахом гранита, когда туннель свернул вниз, а стены сменили осыпающуюся грязь на грубый камень. Ходили слухи, что туннель заканчивается в Визжащей хижине; похоже, что он шёл именно в этом направлении, хотя с учётом поворотов и изгибов судить об этом было трудно. И что же он там найдет? Во-первых, он узнает, куда пропадал Люпин раз в несколько недель, а во-вторых - если повезёт - это будет что-то, что можно будет использовать против так называемых Мародёров (он усмехнулся над этим претенциозным названием). Исключить их из школы было бы лучшим подарком на Рождество, который он только мог себе представить; если же этого не произойдёт, то можно будет держать их под уздой, чтобы заставить компанию прекратить мучить его. Откуда-то спереди донёсся истошный вой, и он замер, по позвоночнику пробежали мурашки, а во рту пересохло. Затем, крепче сжав палочку, он продолжил путь. Если такой тощий молокосос, как Люпин, мог встретиться с тем, что здесь обитает - а он, судя по всему, делал это ежемесячно, - то, конечно, бояться было нечего. Туннель резко закончился деревянной дверью, грубо отделанной и закрепленной тяжелым железным засовом. Северус услышал глубокое злобное рычание, то нарастающее, то затихающее, и неровные шаги того, кто находился по ту сторону двери. Он протянул руку, чтобы отпереть засов, но заколебался. А вдруг это какой-нибудь монстр? Но это же Хогвартс, здесь не может быть никаких чудовищ. Он отодвинул засов и распахнул дверь. Что-то прыгнуло на него из темноты. Ужас окатил его с ног до головы. Он растерянно оглянулся: жёлтые глаза, матовые седые волосы, открытая пасть с клыками, с которых капала слюна. Он сделал шаг назад, споткнулся и упал, его палочка вылетела из руки. — Протего! - крикнул голос позади него. Существо отлетело назад, завывая от яростного разочарования, и кто-то перепрыгнул через него, чтобы захлопнуть дверь. В тот момент, когда железный засов опустился на дверь, с другой стороны ударилось тяжелое тело, отчего дверь загремела, а с древних железных засовов посыпалась ржавчина. По туннелю пронёсся разочарованный вопль. Северус нащупал свою палочку и поднял её: - Люмос! - прохрипел он и, обернувшись, увидел Джеймса Поттера. Глупый Поттер, высокомерный Поттер, идиот с Гриффиндора, судя по всему, только что спас ему жизнь. От ужасной иронии он едва не задохнулся. Поттер выглядел почти так же бледно, как и Северус: - Отличная работа, чуть не убил себя, Нюниус, - сказал он, пытаясь изобразить сарказм, но безуспешно. Позади него когти твари скребли по дереву, которое казалось гораздо менее прочным, чем несколько секунд назад. - Что, во имя Мерлина, ты здесь делаешь? Северус проигнорировал вопрос, держа свою палочку наготове: - Я знаю, что это было, - сказал он, сердце его колотилось. - Эта... эта штука там. Это чёртов оборотень! Поттер помрачнел: - Хорошо, да. Это оборотень. Теперь мы можем... — Вы с Блэком и Люпином заперли здесь чёртового оборотня, - кричал Северус, его страх переходил в гнев и дикую радость. - Как вы думаете, что скажет директор, когда я расскажу ему об этом? Ты вылетишь раньше, чем успеешь сказать слово "квиддич"! Поттер издал звук отвращения: - Мерлин, Нюниус. Я спас тебе жизнь, а ты первым делом думаешь не о том, как меня отблагодарить, а о том, как добиться моего исключения. Что ж, рад сообщить, что шансов на это нет. Дамблдор уже знает. — Он знает? - Северус вздрогнул, гнев смешался с чувством предательства. Дамблдор благоволит гриффиндорцам. Опять. - Что это, какое-то домашнее животное? — Питомец. - Поттер коротко рассмеялся и отвернулся. - Вряд ли это так. — Тогда что... - Голос Северуса дрогнул, когда всплыло воспоминание: первый день Продвинутого Зельеварения, густое серое зелье, запах которого напомнил ему о ком-то. Загадочные отлучки Римуса, регулярные, как часы. Полная луна, висящая над замком. Он с ужасом посмотрел на дверь. - Это Люпин, да? - прошептал он. Словно услышав его, тварь снова зарычала. Поттер вздохнул и провёл рукой по волосам: - Да. Это Римус. Северус в ужасе опустил палочку: - Что случилось? — Случился Сивый. - Поттер прислонился к стене, выглядя старше своих лет. - Отец Римуса оказался не на стороне Сивого, и тот решил отыграться на Римусе, когда ему было пять лет. - Он покачал головой. - Представляешь? Он напал на ребёнка. И теперь, раз в месяц, ему приходится иметь дело с этим. Потерять не только тело, но и разум, стать не более чем животным, неспособным к самоконтролю - сама мысль об этом вызывала отвращение. Как Люпин жил с этим год за годом? И то же самое могло произойти с ним, если бы Поттер появился хотя бы на тридцать секунд позже. Северус подумал, что ему может стать плохо. Поттер, должно быть, увидел как побледнело его лицо: - О, уходи отсюда, - сказал он. - Я никому не скажу, если ты будешь молчать. Вернувшись в общежитие Слизерина, Северус лежал в постели и мысленно ругал себя за глупость. Он должен был догадаться, что это подстава, что Блэк не стал бы раскрывать секрет, как пройти сквозь иву, по доброте душевной. Несомненно, ему показалось забавным послать Северуса в полнолуние к оборотню, без предупреждения и подготовки. Северус впервые холодно и без иллюзий осознал, что Блэк действительно может убить его. Не намеренно, а просто по бездумности. Бездумной глупости. Неудачная шутка. Эта мысль ужаснула его. Открытое нападение - это одно, к нему можно было подготовиться, его можно было предвидеть. Но несчастный случай по глупости - кто может это предусмотреть? Нужен был способ защиты, какое-то оружие, которое никогда не подведет. Желательно что-то новое, чтобы не было уже готового проклятия или защиты. Он повернулся на бок, его мысли метались. Какое оружие лучше выбрать? Очевидно, такое, которое не может быть использовано врагами против него же. Например, его голос - это оружие, которое нельзя было использовать против него, и он оттачивал его при каждом удобном случае. Язвительный сарказм был для него естественным. Среди слизеринцев он уже был известен как человек, который пользуется словами как скальпелем, который может испепелить удачно подобранной фразой. Но слова, какими бы сильными они ни были, были бесполезны против такого чудовища, как то, что он увидел сегодня. Ему нужно было что-то такое, что могло бы ранить плоть, а не дух. Нет, не просто ранить, подумал он, вглядываясь в темноту. Он не мог рисковать. Ему нужно было что-то, что могло бы убить. Большую часть следующих двух недель он провел в библиотеке. Профессор Слизнорт с радостью выписал ему пропуск в Закрытую секцию, и мадам Пинс, несмотря на фырканье и резкое замечание по поводу "молодых людей, которые лезут не в своё дело", разрешила доступ. В свободную минуту днем и ночью он сидел там над непонятными книгами. Спина и шея болели, глаза слезились от недосыпания, но осознание того, что постоянные притеснения со стороны Поттера и Блэка могут в любой момент перерасти в травму или смерть, не покидало его и служило мощным стимулом. Задача, которую он поставил перед собой, оказалась сложнее, чем он ожидал. Некоторые потенциально мощные компоненты, как он выяснил, не могли быть использованы; поскольку они были связаны с тёмной магией и, следовательно, запрещены на территории Хогвартса, любое заклинание, содержащее их, должно было активировать защитные чары замка. Другие варианты были слишком похожи на существующие заклинания и могли быть легко отменены. Другие были теоретически возможны, но не практичны, требовали слишком много времени для применения или зависели от специфических ситуаций. Разочарованный, он отбросил перо и потёр ноющую шею. Он изучил всевозможные способы нанесения травм (став при этом в некотором роде экспертом по анатомии человека), но продвинулся не дальше, чем две недели назад. Он уже умел делать режущие замечания, наносить язвительные оскорбления. Если бы только он мог резать словом физически, а не только метафорически. Его глаза расширились, и он сел прямо. Разрезать словом... Ведь заклинание - это всего лишь слова, не так ли? Слова, за которыми стоит целенаправленная воля. Он открыл свою латинскую грамматику, взял перо и пергамент и начал лихорадочно писать, его правая рука бессознательно дергалась, когда он набрасывал движения, которые должны были сопровождать слова. Следующий день Северус никогда не забудет. Оставшись один в пустынном классе, он обнажил предплечье, направил на него свою палочку и с самым слабым намерением, с самым легким мысленным прикосновением прошептал: - Сектумсемпра. Мгновенно по всему предплечью открылась глубокая рана. Разрез был настолько быстрым, что на мгновение боль пропала. Северус как зачарованный смотрел на собственную кровь, капающую на пол. Да, он ожидал получить травму, но не такой жестокий разрез, обнажающий мышцы и даже белую кость. Казалось, что его порезали невидимой бритвой. Волна боли захлестнула его, когда потрясенные нервы очнулись от нанесенного им увечья: - Вулнера Санентур, - прошептал он. Раны закрывались медленно, почти неохотно, но тут же открывались вновь. Он сглотнул, наполовину ликуя, наполовину ужасаясь тому, что натворил. - Вулнера Санентур, - повторил он, уже более твердо. Конечно, учитывая отсутствие намерения нанести рану в этом небольшом эксперименте, этого должно было быть достаточно. И снова исцеление не помогло. Рана закрылась, но затем снова открылась. В воздухе внезапно появился густой и тяжелый запах крови. Северуса охватила паника. Неужели он истечёт кровью от собственного заклинания? Он произнёс лечебное заклинание ещё раз, потом ещё, сосредоточившись так, как никогда раньше. Он произносил его снова и снова, пока его голос не превратился в убедительный напев, в гимн исцеления. Вулнера Санентур... Вулнера Санентур... Вулнера Санентур… Наконец, когда Северусу показалось, что у него пропал голос, кожа затянулась. Он в изнеможении опустился на пол. Он едва произнёс заклинание, едва пошевелил палочкой, у него не было намерения нанести себе травму, и всё же на её заживление ушло целых двадцать минут. Он, не нарушая никаких правил и не используя никакой запретной магии, изобрёл, возможно, самое смертоносное заклинание, не уступающее по силе Аваде Кедавре. Северус почти жалел, что Люпин не убил его той ночью в туннеле. По крайней мере, тогда у Дамблдора не было бы другого выбора, кроме как исключить их. По крайней мере, тогда бы он не узнал, что в его душе таится такая тьма.________________________________________
28 мая 1976 г. Северус посмотрел на четкие черные буквы: Сектумсемпра. Даже само слово выглядело угрожающе, хотя это были не более чем чернила на пергаменте. Он никогда не использовал его против кого-либо, хотя у него было сильное искушение. Жестокость этого слова, ужасающая трудность исцеления ран, нанесенных им, сильно тревожили его. Он взял перо собираясь нацарапать текст. Заклинание, единственной целью которого была смерть, - разве не в этом суть Тёмной магии? Но извращенное самоуважение остановило его. Он создал впечатляющее оружие, это заклинание, которое режет, как невидимый меч, и от которого невозможно защититься. Разве это не повод для гордости? Он отложил перо. В конце концов, он же не собирался ни с кем делиться этим заклинанием - это были просто заметки для себя. Он не написал: "Попробуйте, это очень интересно" - он написал: "Для врагов", чтобы любой, кто увидит это, знал, что это опасно, не так ли? Люциус был впечатлён "Сектумсемпрой", когда Северус рассказал ему о ней на рождественских каникулах. Он также отметил, что, хотя оружие, которое можно использовать против врагов, само по себе является отличной вещью, союзники могут быть не менее полезны. Возможно, даже более. Именно тогда Северус понял, что ему нужны друзья, и что, хотя ни внешность, ни семья, ни характер не помогут ему обрести их, возможно, его талант к изобретательным проклятиям сможет помочь в этом.________________________________________
Февраль-апрель 1976 г. Северус обнаружил, что на удивление легко заставить людей любить тебя - или, по крайней мере, терпеть тебя - если ты даешь им возможность либо развлекать тех, кто им нравится, либо раздражать тех, кто им не нравится. Мотивы человека их, похоже, тоже не волновали. Неважно, например, что, придумав "Онихоаугео", он на самом деле пытался разработать способ дезинтеграции когтей оборотней. Его товарищи по Слизерину нашли это заклинание просто уморительным: они накладывали его на ничего не подозревающих студентов из укрытия и хохотали до упаду, наблюдая, как из сапог недоумевающих жертв вырастают огромные ногти, лишая их возможности ходить. Поначалу никто не знал, чем это вызвано - среди самых диких версий были и магический грибок, распространяемый недовольными домовыми эльфами, и заговор Болгарии, направленный на то, чтобы помешать Великобритании подготовить новое поколение игроков в квиддич. Конечно, в конце концов тайна всплыла наружу, и Слизерин тоже оказался в числе пострадавших. Среди рейвенкловцев на некоторое время вошло в моду накладывать его на себя и демонстрировать то, что они называли "вороньими когтями". — Почему ты не обошел их? - спросил Северус с раздражением. — Они не позволили мне, - фыркнул мальчик. - Они просто стояли и смеялись. Понимаешь? Северус действительно понимал: - Ладно, не бери в голову. В следующий раз, когда они попробуют это на тебе, сделай вот так, - он пошевелил палочкой в вариации простого взмаха и щелчка, которому учился каждый первокурсник, - и скажи: "Левикорпус". Уже через месяц нельзя было протолкнуться, чтобы не задеть парящего в воздухе студента. Иногда, заметил Северус, они смеялись. Но не всегда. В тот вечер, когда он вернулся в общую комнату Слизерина, Регулус Блэк был в ярости и проклинал своего старшего брата Сириуса. Северус присматривался к возможности оказать Регулусу услугу. Его семья была старинной и знатной, и ходили слухи, что Нарцисса, одна из его кузин, собирается выйти замуж за Люциуса Малфоя. Наличие союзников среди этих двух семей может стать несомненным преимуществом в будущем. — Соперничество между братьями и сёстрами снова даёт о себе знать? - сказал Северус в свойственной ему манере. Вы не можете запретить людям причинять вам боль, но вы можете запретить им знать, что они добились успеха. Регулус выпустил впечатляющий поток ругательств, закончив его словами: - Долбанные гриффиндорцы, они думают, что они такие особенные, избранные богами. — Что он сделал на этот раз? - спросил Северус, садясь напротив Регулуса. Эти два брата абсолютно разные, подумал он: Сириус - худой и подтянутый, Регулус - крупный и грузный. Кнут и дубина. И то, и другое при удачном стечении обстоятельств может оказаться смертельно опасным. — Это все его рот, - проворчал Регулус, ударив кулаком по столу. - Он никогда не закрывает его. Никогда. Каждый раз, когда я его вижу, он хочет сказать что-нибудь омерзительное о Слизерине. Я могу с этим смириться, хотя мне хочется набить ему морду. Но теперь он начал говорить об Оливии. Оливия Паркинсон была девушкой Регулуса: - Мне показалось, что на ужине она выглядела немного расстроенной. Что он натворил? — Только оскорбил её в лицо. Только назвал её глупой шлюхой за то, что она пошла со мной на свидание. Северус достал клочок пергамента, что-то на нем нацарапал и протянул Регулусу: - В следующий раз попробуй это на нём. Регулус посмотрел на клочок бумаги: - Обезъяз? — Ш-ш-ш. Ты же не хочешь, чтобы все об этом знали. — Что это? Северус улыбнулся: - Кое-что из моего собственного изобретения. Оно действует даже на призраков. Если оно способно заткнуть Пивза, то я гарантирую, что оно заставит замолчать твоего брата на приличный промежуток времени. Однажды днем Лили поймала его, когда он шел к полю для квиддича: - Северус, можно с тобой поговорить? Он остановился, не глядя на неё: - О чём? Её лицо было бледным, обеспокоенным: - Я тебя больше практически не вижу. — Почему это должно тебя удивлять? Ты ясно дала понять, что тебе не нравятся мои друзья, а мне, конечно, не нравятся твои. — Я беспокоюсь именно о твоих друзьях. Эйв... - Она прервалась, окинув взглядом переполненный зал. Северус проследил за её взглядом и увидел, что несколько слизеринцев с любопытством наблюдают за ними. - Оглохни, - прошептала она. — Где ты этому научилась? - спросил он с удивлением. — От Джунипер Ветч, с Рейвенкло. Но все его используют. — Оно моё, - сказал он с приливом гордости. - Одно из них, во всяком случае. — Одно из твоих? - Она выглядела на мгновение пораженной. — Как ты... Нет, об этом мы можем поговорить позже. Как ты можешь дружить с этими людьми, Северус? Его губы искривились в усмешке: - Я должен принимать своих друзей такими, какие они есть. — Но Эйвери, Малсибер и остальные члены этой банды - они опасны. Ты знаешь, что они подсыпали Мэри Макдональд приворотное зелье? - Её голос повысился от отвращения. - Это не просто непростительно. Это зло. Он отвернулся. До него доходили слухи, но он избегал выяснять подробности: - Как это может быть моей проблемой? — Как ты можешь с ними дружить? — Кого бы ты тогда предложила? Не можем же мы все уютно устроиться в компании святого Поттера и единственного неслизеринского члена семьи Блэк. Оба они очень милые и добрые, - добавил он с тяжёлым сарказмом. Она покраснела: - Мне жаль Джеймса и Сириуса, - тихо сказала она. - Они могут быть легкомысленными, недобрыми и высокомерными, я знаю. Но на самом деле они не такие уж плохие, когда узнаешь их получше. Его сердце мучительно сжалось: - Узнать их? - вырвалось у него. - Зачем тебе их узнавать? Разве ты не видишь, Лили, какой Поттер задира? Ему наплевать на тебя, на самом деле. Он заботится только о себе, о внимании, которое он может получить. Ты для него просто приз, красивая игрушка, которую можно повесить на руку и показывать друзьям. Он не любит тебя, не так, как... - Он прервался, проклиная себя за глупость. - Я должен идти. - Он обошел её и пошел прочь, не оглядываясь.________________________________________
28 мая 1976 г. Да, его творческий подход к заклинаниям принес ему определенную долю... ну, не популярности, но, по крайней мере, интереса и уважения. Северус листал страницы книги "Расширенного курса Зельеварения". Теперь, когда приближался конец пятого курса, книга принадлежала скорее ему, чем Бораго, каждая страница была испещрена его каракулями. Глава о Вечных эликсирах, в частности, была заполнена дополнениями, исправлениями, заметками об альтернативных подходах, наблюдениями за эффективностью в различных условиях. Часть информации была почерпнута из журнала "De Potionibus", часть - из непонятных книг, найденных в библиотеке Хогвартса, но подавляющее большинство - это идеи, которые он придумал и проверил на себе. Он вспомнил недели, проведённые над котлом, всё свободное время, посвящённое экспериментам и испытаниям. Часть его сознания шептала, что если он сможет выделить компонент, придающий способность "вечности", то сможет применить его к маленькому флакончику Феликс Фелицис, до сих пор не использованному. Бесконечная удача, не правда ли? Ему это не удалось, но он придумал дюжину различных усовершенствований рецептов Бораго, сделав их безотказными даже для самых тупоголовых студентов. Следующая страница, однако, была совершенно без пометок - возможно, это была единственная страница в книге. Северус провел пальцами по чистой белой поверхности, по аккуратно выведенным буквам: Антидоты. О противоядиях они говорили на занятиях только в прошлом месяце, и он прекрасно понимал, почему не сделал никаких записей и замечаний на этой странице.________________________________________
Апрель 1976 г. На столе перед ним лежал открытый учебник "Расширенного курса Зельеварения", но Северус не замечал его. Впервые даже зелья потеряли для него свою привлекательность. Всё, о чём он мог думать, было: "Я теряю её". Лили по-прежнему притворялась, что терпеть не может Джеймса Поттера, но правда была слишком очевидна. Это было видно по её глазам, когда она смотрела, как он мчится на метле во время квиддича, по улыбкам на его шутки, которые она не могла подавить, по слабому румянцу на щеках при упоминании Поттера, по измененному тону её голоса, когда она произносила его имя. Именно сейчас, по дороге на занятия, он увидел, как они держатся за руки. В последнее время в редких случаях, когда они с Северусом оказывались вместе, они словно говорили на разных языках, обращаясь друг к другу, к двум людям, которых больше не существовало. А ему отчаянно хотелось поговорить с кем-нибудь, кто его услышит: о тёмной блестящей сети, которая, как он чувствовал, смыкалась вокруг него, о соблазнах Тёмной магии, о том, как сделать трудный выбор. Он чувствовал, что приближается к точке невозврата. Перед ним открылись два возможных варианта развития событий, пока еще неясных в деталях, но ясных по своим последствиям. Одно из них давало возможность обрести власть, уважение, отомстить тем, кто так долго причинял ему боль. (А как же Лили? Разве она не причинила тебе боль? - прошептал тоненький голосок в его голове.) Другая сулила... что? Знание того, что он был хорошим мальчиком? Горькая плата за то, что он отказался от всего остального. Он чувствовал, что она нужна ему как никогда, и он терял её. Он чувствовал, как она ускользает от него, с каждым днем все дальше и дальше. Больше всего ему хотелось сказать ей о своих чувствах. О чем говорил Слизнорт? Ах да, о противоядиях. Северус тупо уставился на страницу. Существует ли противоядие от предательства или разбитого сердца? Как от чисто человеческой травмы, от неё не существует магического лекарства. Ревность тоже была своего рода ядом. Как и страх. Только они поражали не тело, а разум и сердце. Его имя, произнесённое Слизнортом, вырвало его из мыслей: - Да, сэр? — Не прочтёшь ли ты нам третий закон Голпалотта, мой мальчик? С легкой благодарностью за передышку от мыслей, которые, казалось, в эти дни только и делали, что бегали по бесполезным, отчаянным кругам, он поднялся и прочитал вслух: - Противоядие от составного зелья не сводится к набору противоядий для отдельных компонентов. — А если говорить простым языком? — Противоядие от составного яда - это не просто смесь отдельных противоядий. Отдельные противоядия необходимы, но для алхимической трансформации в единое целое требуется дополнительный ингредиент. Этот дополнительный ингредиент варьируется в зависимости от присутствующих ядов. — Очень хорошо, очень хорошо. А теперь... Северус позволил голосу Слизнорта снова превратиться в далекий гул. В его голове мелькнула приятная мысль отравить Поттера. И Блэка. Возможно, не Люпина; он замечал, что в одном или двух случаях, когда его друзья были особенно жестоки, парень выглядел немного пристыженным. О Петтигрю даже не стоило думать - бледный, толстый, бездарный мальчишка, он, без сомнения, после окончания школы растворится в безвестности и станет где-нибудь третьим помощником фармацевта. Но Поттер и Блэк - да, почему бы и нет? Он представил себе Поттера, корчащегося в агонии после дозы "Осадка из Бругмансии" (дополнительный ингредиент противоядия: масло мальвы), или Блэка, почерневшего от тыквенного сока, в который подмешали "Воду Атропоса" (дополнительный ингредиент противоядия, как ни странно, марципан). Он опустил взгляд на страницу и понял, что не слышал ни слова из лекции Слизнорта, ни разу не взял в руки перо, не сделал ни одной пометки на полях. Страница с третьим законом Голпалотта, такая же нетронутая, как и в день печати, словно упрекала его за невнимательность. Но какой в этом смысл? От ядов, которые, как он чувствовал, медленно убивали его, не было противоядий. Взяв перо, он нацарапал в конце главы, прямо напротив длинного списка противоядий, слова: "Просто суй им в глотки безоар" и захлопнул книгу.________________________________________
28 мая 1976 г. Северус закрыл книгу и, спрятав лицо в ладонях, бросил её на пол. О да, год начался великолепно. И он же закончился, катастрофически и безвозвратно, всего несколько часов назад. Сегодня днём, когда Поттер использовал против него его собственное заклинание, подвесил его в воздухе вверх ногами на глазах у Лили, издевался, смеялся и позорил его. А когда Лили попыталась остановить их, он, в ярости, охваченный красной дымкой ненависти к гриффиндорцам, любым гриффиндорцам, всем гриффиндорцам, назвал её грязнокровкой. Он достал из кармана флакон "Феликс Фелицис" и долго смотрел на него. Даже в тусклом свете камина она светилась теплым золотистым светом. Словно заглядывая на неизмеримое расстояние, он вспомнил тот день, когда выиграл его, волосы Лили, щекотавшие его щеку, её голос, говоривший о том, что она гордится им. Он вспомнил её презрительные слова, сказанные полчаса назад, когда он подошёл к портрету гриффиндорской башни в слабой попытке извиниться: - Слишком поздно. Я оправдывала тебя годами... тебя и твоих драгоценных друзей Пожирателей смерти. Что ты сделал, когда выбора больше не осталось? Ты выбрал то, что осталось, и сделал из этого лучшее. Он открыл крошечный пузырёк, золотистый, как солнечный свет, и вылил его на каменный пол своей комнаты.
