Лучшая тетушка или матушка?

      Погода в середине мая уже начинала напоминать июньскую, что для обычных людей было ещё приемлемо и даже терпимо, но не для живого мертвеца, что следовал прямиком за своей молодой госпожой. Вэнь Нину реально было не по себе и пусть грим, что придавал его коже более здоровый оттенок ещё и держался хорошо, ведь мертвецы не могли ни плакать, ни потеть, всё же сама жара да в тени будто бы стремилась разрушить его тело изнутри. Жить в горах было гораздо легче чем в огромном городе, не только живым из-за чистоты природы, но ещё и мертвецам наподобие Вэнь Нина, из-за прохлады, что царила там круглый год.        Благо для самого Вэнь Нина они как раз и надвигались прямиком в горы, где и жил дальний родственник его госпожи — Йоко, с которым Вэнь Нин так и не был знаком, но уже понимал, исходя из поведения бывшей Старейшины, что из себя представлял этот человек. И он отлично улавливал по выражению её лица, что будь её воля то Усаги бы не видела этого человека вовек.        И теперь он стоял на станции Киото с детьми на руках пока госпожа доставала из багажа свою походную сумку со всеми необходимыми для детей вещами.        " А он всегда был такой безбашенный? "        Внезапно услышал в своей голове Вэнь Нин неожиданный для него вопрос. Нет, живой мертвец, конечно, предполагал, что Хао может воспользоваться Рейши, однако он не думал, что это произойдёт так скоро учитывая, что силы древнего шамана ещё полностью не восстановились.        И сейчас глядя на пристальный взгляд младенца на его руках, пока второй мирно спал в переноске, Вэнь Нин тихо и с искренней тревогой в голосе ответил:       - Молодой господин, вам всё же не стоит пока пользоваться Рейши! Ваше тело ещё не готово к таким духовным нагрузкам и духовное ядро может расколоться! - осторожно предостерёг он своего старого друга, явно боясь как бы ему не пришлось приводить в чувство маленького и весьма настырного шамана.       Который в свою очередь обижено надув губы, отвернул голову и мысленно весьма упрямо и раздражённо процедил:       " Я сам это отлично знаю!"        Инь-Хао явно уже начинало наскучивать что с ним буквально всё его окружение возится как с писанной торбой. Пытаясь каждый по своему его контролировать, хотя духовно он уже давно был не ребёнком и мог сам решать что ему делать и как быть. И с одной стороны подобная порой удушающая мёртвой хваткой гиперопека явно очень сильно раздражала древнего шамана. Однако с другой стороны это ощущение заботы и любви явно были в целом ему по душе. И пусть сам шаман не мог признаться самому себе потому что боялся, всё же жизнь в компании тех кто искренне о нём беспокоился и явно не требовал ничего взамен, ему нравилась. Просто он всё ещё не мог привыкнуть что к нему испытывают искреннюю и неподдельную любовь даже зная то, кем он был и остаётся на самом деле.       Оглядевшись по сторонам, на мирно спящего брата в лице его просияла улыбка и великий оммеджи даже не замечая как в душе его самого возникает трепетное тепло от осознания, что впервые за тысячу лет не был одинок, обратил свой взор выше на Старейшину, которая уже находчиво погрузила сумку на плечо и буквально его сердце снова пропустило удар. Заставив тепло в его душе растечься при виде лучезарной и такой теплой улыбки непредсказуемой заклинательницы, обращённая абсолютно точно к его персоне.       Он этого явно не ожидал...        Вообще за все эти три дня, что он жил новой жизнью Хао так и не мог понять эту душу. Прожив множество горечи и страданий, совершая бесчеловечные поступки от которых у самого великого оммеджи кровь стыла в жилах, Старейшина продолжал оставаться добрым и лёгким на подъём человеком. Человеком для которого не было предела его возможности и идей.       Это и пугало юного А-Вэя ведь он понимал, что тот чьи действия нельзя предугадать явно сможет перевернуть все его планы. Однако он не хотел оплачивать за своё спасение и её любовь чёрной неблагодарностью, всё же это было слишком даже для него. И определённо было бы низостью уничтожать её душу после подобной ласки и тепла, что она ему дарила абсолютно искренне и бескорыстно.        Потихоньку, но Старейшина Илин пробиралась к его сердцу стремясь заполнить пустоту, что царила в его душе после смерти его настоящей матери. Что пугало великого оммеджи даже больше, чем непредсказуемость, этой упрямой заклинательницы.        Находясь в радостном и весьма бодром расположение духа словно она идёт просто в поход, а не собирается какое-то время скрываться в горах у своего нелюбимого родственничка. Усаги подошла и поцеловала в лоб старшего сына:       - А-Вэй соскучился по мне?        На что Вэй лишь демонстративно отвернулся от неё, пытаясь скрыть тот факт, что её слова вновь заставили его сердце пропустить удар.        Увидев эту реакцию, Усаги, отлично помня подобное поведение ещё с прошлой жизни со своим мужем, с задором произнесла:       - Значит соскучился!        После чего подхватила своего сына на руки и начала восторженно обнимать его:       - Мой ты хороший! Я по тебе тоже скучала!        Пусть Инь-Хао и хотел возразить с помощью Рейши, что Старейшина не могла по нему соскучиться, ведь она всего пять минут лазила в багаже и в принципе никогда не отлипала от них с А-Сянем, всё же великий оммеджи предпочёл смолчать. Он не хотел, пока что, говорить с ней, хоть и знал, что самой Старейшине известно о его способностях к чтению мыслей и души.        - Ну ладно! Путь нам предстоит не близкий! Так что лучше будет тебе снова присесть в переноску, ладно А-Вэй?        Он решил ей не отвечать даже жестом, потому что и без слов понял, что спорить с ней будет бесполезно. Он точно так же как и Илин не горел желанием встречаться с очередными Асакурами. Больше лицемерия, он ненавидел фанатиков, однако он понимал, что это был одним из разумных вариантов, что был у Усы.        Так и начался путь Усаги прямиком к горам, где обитал знакомый ей родственник.        Йоко уже знал, что с юга к нему придут незваные и непрошенные гости, что превосходят его по силе и по статусу. Однако его способностей предсказателя было не так уж и много, чтобы понять, что к оммеджи гор Киото на огонёк, на самом деле приближалась его дальняя кузина, с которой он виделся только один раз в жизни и не желал бы больше пересекаться ни в одной из своих жизней.        В те далёкие времена пятилетней давности, он заявился в дом основной ветви клана Асакура когда только стал главой своей ветви, чтобы потребовать признать его семью изгнанников своей родней, а также восстановить поруганную честь их общего предка, вернув великому оммеджи Асакуре Хао былой статус основателя и встать на его сторону.        На что Йомей отказался пойти, из-за своей лютой предвзятости по отношению как к самим родственникам, так и к основателю клана. И вопрос семьи Асакура из-за упрямства старого главы так и не был решен. Даже более того, за то что Йоко даже заикнулся о попытке вернуть Хао былой статус, глава основной ветви наградил его уродливым шрамом прям посередине лица. Шрам который последний теперь рьяно закрывал рукой, чтобы никто не видел его позора и не знал, что он проиграл в битве с основной ветвью клана.        Выйдя на порог горделивый и самонадеянный мужчина на секунду оторопел. Он видел Усаги когда она была пятнадцатилетней девушкой, рискованной и даже безрассудной, которая то и дело гоняла духов, что убегали от неё словно от огня. Да что уж там и самому Йоко с лихвой досталось от этой бестии в тот раз за то, что он в гневе от того что его избил Йомей, ополчился на старшую дочь семьи Асакура — Кейко. То и дело оскорбляя и унижая изнеженного отпрыска основного клана, за что и получил по своему всё ещё кровоточащему шраму от дерзкой и своенравной младшей девицы.        Однако сейчас пред ним стояла уже двадцатилетняя слегка потрёпанная девушка, которая явно мало спала и возможно даже не причесывалась пару дней, ограничившись полу распущенной длинной причёской. Выглядела она очевидно, не как человек, который жил в него и достатке, однако в её глазах всё ещё горел неукротимый огонь её души.        И именно она первой пресекла попытки Йоко прогнать её и дерзко осадила своего кузена:       - Ой не закрывайся! Вижу что урод!        Эти слова очень сильно задели мужчину. Услышав подобное он явно и позабыл о том что хотел уже прогнать непрошенную гостью из основной ветви клана, которую он так презирал. Однако опустив в гневе свою руку, что скрывала его лицо, он сумел увидеть гораздо больше чем пару секунд назад, когда его взор был закрыт.        И увиденное заставило его в шоке обессиленно упасть на колени. Ненависть к основной ветви клана вскипела в нём словно факел и он подумал:       " Это ж какими отморозками надо быть, чтобы выгнать на мороз свою родную дочь! Тем более с двумя младенцами на руках! "       Однако вслух, он лишь спросил:       - Что выгнали тебя?        В свою же очередь Усаги не растерялась, и честно и довольно колко ответила:       - Я сама сбежала!        Ответ Усаги нисколечко не удивил Йоко, он отлично знал, что она так скажет.        Однако он считал, что Уса нагло врет, чтобы прикрыть своих домочадцев, ведь горный предсказатель был убеждён, что все члены из основной ветви настолько были трусливы, что никогда не посмели бы бросить вызов главе клана. Тем более, что в прошлый раз он получил от Старейшины по лицу, когда оскорбил её сестру, что уже говорило тогда о полном намерении Усаги стоять горой за свою семью.        Тогда... Но сейчас ли?        Этого горный предсказатель точно знать не мог, предпочтя лишь разительно, съязвить, чтобы как ему казалось разозлить обманщицу и вывести её на чистую воду:       - Что не сумели удержать твой неукротимый дух?        Явно устав от этих препираний между своими родственниками и боясь, как бы, эти склоки не разбудили его младшего братишку. А-Вэй решил всё же помочь Старейшине в этом споре, тем более, что он явно не желал жить в городе наполненный людьми, где от их мыслей, невозможно спокойно вздохнуть, не то что отдохнуть.        "Он тебе не верит"       Услышав подобный ответ Уса сыграла на опережение и прямо, но безразлично и гордо ответила:       - Можешь мне не верить! Но я не могла жить с теми кто пытался убить моих детей!       Услышав подобный ответ, Йоко явно проникся большим смирением к Усе, ведь если она ненавидела семью Асакура, то она была ценным для него союзником, как говорится враг моего врага — мой друг.       Однако несмотря на подвернувшуюся возможность Йоко понял, что должен был выяснить причину почему её детей хотели убить, ведь он как предсказатель, знал, что ответ может принести ему ещё большую пользу, нежели простое согласие или отказ без объяснений.       - Нагуляла что ли? - спросил он прямо свою кузину смотря на детей, что лежали на руках у живого мертвеца, полагая что дети могли быть бастардами или ещё хуже полукровками рожденными от обычного смертного, что было для любого шамана сродни позору или унижением семьи, по крайней мере для клана Асакура так точно.        На что Уса отлично понимая, куда дует ветер чётко отчеканила:       - Мой муж Лань Чжань был заклинателем. В них течёт шаманская кровь и невероятная сила нашего рода. Эти дети благословение от нашего предка.        Последнее было наполовину правдой, однако этого было достаточно, чтобы Йоко сразу понял, почему детей кузины хотели убить. И единственное, что он подумал услышав слова Усы было лишь одно:       " Глупцы! "        Ненависть на основную ветвь клана загорелась с ещё большей силой в сердце Йоко, ведь он не понимал, как это можно было отказаться от дара, что ниспослали тебе с небес. Он не понимал как можно отвергать то кем ты был. И не понимал насколько, прогнил их древний род, чтобы отвергать дар того,  благодаря кому вы существуете.        Подобная ненависть заставила близнецов на руках у Вэнь Нина закричать от невыносимой боли. Ведь Вэй чувствовал эту ненависть, а Усянь чувствовал боль брата.        - Прекрати злиться! Ты детей травмируешь! - рявкнула на Йоко Уса, выпустив поток своей тёмной ци которая тут же парализовала его, заставив почувствовать ту же боль, что он причинил детям Усы.        И пока напыщенный павлин мучился от невероятной силы боли раздирающую его мозг. Сама Старейшина взяла на руки своих сыновей тихо и нежно приговаривая:       - Всё хорошо, мои милые мама вас в обиду не даст!       Сказать что Инь-Хао впечатлили умения Вэй Ина, было очевидней некуда. Вернуть кому-то чей-то негатив явно было работой не из лёгких, однако для его приёмной матери, эта задача оказалась проста, как пять йен.        И теперь окончательно убедившись, что Уса была отнюдь не слабой шаманкой, что может постоять за себя и не дать в обиду ни его, ни уж тем более его маленького братика, мысленно великий оммеджи наконец-то смог вздохнуть спокойно. Понимая что у Старейшины было достаточно сил, чтобы бросить вызов даже всему миру, если это понадобится ради защиты своих близких. Что определённо нравилось Инь-Хао и он очень быстро успокоился в объятиях Усаги и брата позволяя неге Морфея, захватить себя.        И как только дети заснули Уса сняла барьер из тёмной ци что она наложила на своего горе кузена. И холодно словно мертвец произнесла:       - Я здесь надолго не задержусь павлин! Но учти! Ещё раз обидишь моих детей, тебя постигнет участь намного хуже участи Асакура Йомея.       И пусть Йоко не знал, что сотворила грозная заклинательница от которой сейчас так и веяло убийственной энергией мира мёртвых, со своим отцом и главой клана, всё же одно он понял точно, что с его кузиной шутки очень плохи. И что действительно это не Асакура её прогнали, а она сама сбежала из дома. Ведь если бы она захотела никому бы на свете, кроме разве что их предка, не было по силу укротить и сломить этот поистине дикий и необузданный дух девушки.