Лучшая тетушка или матушка?

       Маленькая уютная однокомнатная квартирка, которая смахивала на комнату в общаге. И на входе которой, как и положено было указано имя хозяина квартиры, а именно:       "Хань Лянь"       Именно под этим именем жил Лань Чжань все эти двадцать пять лет, даже не подозревая о том факте, что в прошлой жизни он был одним из двух нефритов клана Лань, уважаемым многими кланами и заклинателями Хангуань-цзюнем. Буквально день назад, даже не помня что он на самом деле с прошлой жизни был влюблен в основателя тёмного пути, чья реинкарнация сейчас сидела напротив него и была занята тем, что заканчивала, кормить одного из своих малышей грудным молоком.       Честно Лань Чжаню было даже весьма не привычно, что любовь всех его жизней сейчас была девушкой, а точнее даже женщиной и даже как бы это странно не было для самого Лань Чжаню признавать, даже матерью. Поэтому ему пришлось заново изучать уже не просто лицо, но и тело его возлюбленной.        Но в то же время при виде подобной картины, где его возлюбленная то и дело нянчиться с маленьким почти беспомощным ребенком, в душе Лань Чжаня невольно калейдоскопом промелькнули воспоминания об их встрече в Илине. Тогда с ними был маленький мальчик, который в последствии стал им родным сыном.        Наблюдая за тем как его любовь кормила детей в голове у бывшего нефрита промелькнула фраза сказанная Вэй Ином тогда, при встрече:       " Кто с молоком, тот мать, кто с золотом, тот отец... "       От этого воспоминания стало невероятно тепло и он непреднамеренно слегка приподнял уголки своих губ в неприметной, но весьма откровенно искренней улыбке.       Тем временем как Уса заворожено наблюдала за мальцом который будто бы чему-то смутившись, отказался доедать свою порцию молока, и только забавно скуксился.       Увидев подобное зрелище, Усаги умиляясь поведению сынишки попросту не могла не сдержать свой лучезарный и такой заразительный смех от которого так и сочилась радость и любовь к своему чаду:       - Ути! Какой стесняшка А-Вэй ты у нас! И неужели тебя можно бояться? - поняв, что она не сможет заставить упрямого оммеджи снова нормально питаться, Усаги только повернула Вэя к себе и начала всячески тереться носиком об его маленький вздернутый носик, и продолжая заливаться таким задорным и таким заразительным смехом.       А-Вэй определенно точно был в растерянности. С одной стороны он был уже давно не маленьким мальчиком с которым надо было сюсюкаться и так возиться, он явно мог за себя постоять и мог уйти в любой момент призвав за собой дух огня. Но с другой человек сидящий напротив великого оммеджи абсолютно не знал, кем тот был на самом деле, считая что они с братом были детьми Старейшины. И самому Инь-Хао ой как не хотелось раскрывать себя,  поскольку боялся, что такой на вид правильный человек, услышав о том что он и его брат на самом деле реинкарнации Хао Асакура, попросту попытается отговорить Вэй Ина иметь с ними дело. А  этого расклада событий А-Вэй определенно не хотел.        Стыдно было признаться, но за те четыре месяца, что он жил на свете даже начала нравится эта семейная идиллия вместе со Старейшиной Илин и его второй половинкой. Хао начинало нравиться и то как его брат Усянь от него буквально не отлипал разделяя со старшим братом буквально и радость и печаль. Так же как и нравилось как старый друг Вень Нин порой рассказывает им с братом истории о прошлом своего настоящего господина, А-Вэю даже нравилось как пускай безрассудно, но всё же их с братом приёмная мать старалась окружить своей любовью, будто бы освещая путь по кривой дорожке тьмы, чтобы он наконец-то смог выбраться из моря одиночества в котором он жил не одно столетие, словно в клетке без двери.       Спустя тысячелетие чувствовать чужое тепло и безусловную любовь было так непривычно, что казалось что ещё немного и это всё исчезнет. Что еще вот-вот и израненная душа проснётся от иллюзии и снова окажется в аду, где самому Хао снова и снова придется сражаться и выживать, где его душа снова и снова начнёт разрываться на части от страданий грешников, что там находятся и снова и снова чувствовать как они сами закапываются в своё чувство вины тем самым наказывая себя ещё больше и причиняя оммеджи боль своими духовными терзаниями. Даже после смерти люди остаются людьми. И Хао попросту боялся вернуться в тот ад, что был долгое время для него словно домом и тюрьмой одновременно.       Однако это не было иллюзией.       Усаги немного подумав, словно бы играючи, невзначай усадила оммеджи на колени и с улыбкой спросила у Лань Чжаня:       - Лань Чжань, скажи: Как такое очаровательное создание можно бояться?       Услышав такой вопрос бывший нефрит клана Лань откровенно впал в недоумение. И в его голове начало блуждать словно в бездомном омуте еще больше вопросов чем было до этого.       "Неужели родители Вэй Ина хотели убить ребёнка из страха? Если так, то почему?"        Ведь самому Лань Чжаню несмотря на всю боль в глазах мальчика, сын его возлюбленной казался просто потерянным ребёнком, который будто бы не знал человеческого тепла. Он не видел в нем ни монстра, ни опасного зверя, только ребенка, что сейчас с недоверием глядя на самого Лань Чжаня крепко прижимался своей маленькой ручкой за ворот ее одежды.       И только Лань Чжань хотел задать наводящий вопрос, как к нему тут же подполз второй ребёнок, который сверкая глазами улыбался и смеялся ему.        В отличие от своего старшего брата, во взгляде этого ребенка не было никакого сожаления, это был очень озорной, лучезарный, но в то же время очень спокойный и осмысленный ребёнок. Ребенок, что казалось бы уже все знал и понимал, но предпочитал оставаться обычным, радуясь каждому мгновения своей жизни.       - Я-Цянь! - внезапно произнёс слегка напуганный детский голос, обращаясь к явно лучезарному ребёнку.       Услышав этот зов А-Сянь только повернул голову в сторону своего старшего брата, что и позвал его.        Старший брат абсолютно точно был обеспокоен тем, что младший так спокойно тянется к незнакомому человеку. Сам А-Вэй очень боялся что стоит Лань Чжану узнать кто они такие, как нефрит, попросту решит, что они монстры. Именно этот страх не давал ему успокоиться и довериться Лань Чжаню также, как ему доверяла его приемная мать и как ему потихоньку, но начинал доверять его младший брат.        После чего с улыбкой весьма упрямо Янь-Хао, он же А-Сянь снова потянулся к мужчине пытаясь снова выговорить то же слово, что и раньше:       - Па!       Для Лань Чжаня тот факт, что мальчик на руках возлюбленной произнёс пусть и неправильно, но все же весьма четко имя брата был весьма закономерным. В конце концов мальчишки были близнецами, а значит их мозг развивался вполне одинаково включая речевого аппарата и если заговорил один близнец, то значит заговорит и второй.       Усаги в свою очередь услышав как Инь-Хао позвал своего брата чуть ли не вскочила с места и не начала танцевать от восторга искренне радуясь самому первому слову, что А-Вэй произнёс не используя Рейши. Ей казалось, что от переполняющей ее любви и радости за этот день она явно готова стать королевой даже безо всякого турнира Шаманов. Что этот день был просто словно из какой-то сказке, где ее беглянку из башни с двумя детьми близнецами подобрал ее прекрасный принц. Словно Рапунцель она стала изгоем из башни в которой росла словно в золотой клетке, чтобы наконец-то найти свою любовь.       Взяв второго ребёнка на колени мысли Лань Чжаня словно снова вернулись в прошлое, когда он и его любовь вместе со своим приёмным сыном сидели вместе в небольшом трактире и А-Юань весело перебирал все игрушки, что купил ему новоиспечённый отец.        То и дело ребенок занимал себя тем что беззаботно и весело игрался с бабочками и смущённо изображал как они целуются, чем смутил обоих взрослых мужчин тогда.       Эти моменты навсегда остались в сердце Лань Чжаня, как самые теплые и что ни на есть счастливые времена, которые словно оживают каждый раз когда он его возлюбленная и двое детей сидят в маленькой гостиной, словно в храме, что возвращает в прошлое.       Посмотрев на А-Сяня, что сейчас пытался явно будто бы рассмешить своего брата корча разные гримасы, а старший мальчик только хмурился, Лань Чжань очнувшись от грез мягко погладил ребёнка по голове, а в глазах его так и читалась радость и скрытая от всех людских глаз мягкая и добрая улыбка.       Однако Уса увидев подобную картину, как один её сын пытался рассмешить другого, а тот лишь смущался и вёл себя так словно ему всё нипочём, не вольно вспомнила другие времена из своего прошлого. Те времена, когда он сам потихоньку начинал влюбляться в Лань Чжаня. Во времена их обучения в Гусу когда он пытался узнать, что же скрывалось за такой холодной и отстраненной маской второго нефрита.        Словно с головой погрузившись в это воспоминание, Усаги казалось, что всё происходит во сне, что словно наяву воплотились все ее самые сокровенные желания. Ведь живя почти двадцать лет в этом мире. Вэй Ин даже и подумать не могла, что когда-нибудь, снова сможет свидеться со своим возлюбленным, что Лань Чжань тоже переродился и что у неё появиться шанс вместе со своим возлюбленным растить её дорогих сыновей.       Однако её от счастливых мыслей вдруг отвлёк вопрос, который должен был рано или поздно всплыть. И вопрос к которому старший Усянь так или иначе был готов:       - Почему твои родные боялись твоих сыновей?       Услышав его, лицо Старейшины из беззаботного и радостного многим сменилось на серьёзное и печальное, как в те времена, когда Вей Ин лишённый золотого ядра вынужден был с остатками побочной ветви клана Вэнь скрываться в горах, скрывая главную причину почему он пошёл по тёмному пути.       Опустив своего сына на тёплый и мягкий ковёр она нежно обратилась к своему старшему сыну скрывая всю свою боль от предстоящего разговора за беззаботной улыбкой:       - А-Вэй ты присмотришь за братом? Мы должны с Лань Чжанем серьезно поговорить с глазу на глаз.       Говорила это она вслух, хотя мысленно дополняя причину того почему дети должны остаться в комнате своим беспокойством:       " Я не хочу, чтобы этот разговор как-то снова вас травмировал"       Отлично понимая, что Усаги стремилась защитить его и брата, А-Вэй смиренно кивнул, после чего решительно подошел, а точнее подполз к Лань Чжаню, чтобы вытащить брата из объятий нового знакомого, которого мальчик уже начинал считать папой.        И пусть Усаги никогда ещё не подводила Инь-Хао, всё же он на всякий случай был готов забрать брата и бежать куда глаза глядят, хотя в глубине души и понимал, что опасался он напрасно, однако избавиться от своей привычки великий оммеджи попросту не мог. Слишком долго его предавали самые близкие ему существа чтобы он смог за четыре месяца своей жизни забыть о своих страхах.       Усянь младший изначально даже недовольно возмутился тем, что старший брат его так рьяно пытался утянуть за собой. Ведь он попросту не хотел покидать человека, рядом с которым чувствовал себя в такой же безопасности, как и со своей мамой. Младший близнец не хотел покидать отца которого только приобрёл. Между тем чувствуя, что мама явно готова была вот-вот разреветься от своих ран прошлого, мальчик понял, что ему всё же стоит последовать за братом и следует остаться с ним. И так он провожая взглядом своих родителей, мог только наблюдать как они покинули комнату через дверь ведущую в коридор возле кухни.