Лучшая тетушка или матушка?

      Дни на горе Луаньцзань шли то и дело своим чередом, находясь фактически на территории кладбища, люди обычно не захаживали пусть и к странной но тем не менее дружелюбной и весёлой соседке, которая так или иначе будто бы знала все особенности этой горы и словно бы сдерживала натиск неприятной энергии, что витала вокруг этого не приятного места.       Некоторые старики, что слышали старые легенды даже говорили остальным жителям деревни, что она словно герой одной из них, о юноше что сошёл с горы и избавил эту деревушку от тирании солнца. Всех деталей древние старцы не знали, но в их легендах юноша был героем, которого словно явила на помощь людям сама гора. И они даже не подозревали что Илин из легенды, был адептом клана Юньмен Цзян, которого скинул с гор орден Цишань Вэнь дабы он никогда не смог выбраться оттуда. Однако слушая эти легенды Лань Ин даже была польщена что о её прошлом воплощении помнят не только, как о тёмном колдуне, что на горе устраивал кровавые оргии, но и ещё как о герое освободителе, без страха и упрёка и пусть этих людей было мало, всё же один человек, что верит в тебя это всегда хорошо.       Прогуливаясь по базару вместе со своим младшим сыном, который ныне с удовольствием подобно его брату в первый день приезда, изучал всё окрестности деревушки, прохожие то и дело дивились такому лучезарному и открытому для изучения миру двухлетнего ребёнка.       - Здравствуйте госпожа Лань! - сказал один из торговцев при виде молодой девушки вместе с её непоседливым ребетенком и обратив внимание на мальчика он с интересом поинтересовался: - А ты у нас А-Вэй получается?       Ранее торговец видел девушку либо в компании со своим супругом, либо со старшим сыном, именно поэтому не смотря на то, что новости по деревне распространялись со скоростью света, он не знал, что дети семьи Лань были близнецами. Он был одним из тех жителей кто предполагал, что семья переехала в глушь из-за того, что законом запрещалось иметь более одного ребёнка, но он как и многие люди попросту ошибался.       И мальчик явно недоуменно посмотрев на продавца спокойно ответил:       - Я А-Сянь!       И тут продавец явно удивлённый этому обратился к госпоже Лань:       - Так это ваш младший? Он очень похож на А-Вэя.       На что мальчик подметил:       - Ну так есесвенно! У нас даже один и ет же ень лажденьа! - сказал он с гордой улыбкой явно радуясь тому, что в этой жизни он никогда не был одинок, что с ним всегда был его старший брат А-Вэй и что у них были родители, которые их любили и заботились о них. А также был добрый дядюшка Нин, что всегда рассказывал им самые удивительные истории и то и дело присматривал за ним, братом или ими двумя одновременно пока родители работали. Также Усянь младший был рад своему брату Юаню, что всегда готов был поиграть с ним и с братом и даже порой загадывал ему различные загадки или даже когда отец приносил гуцинь дистанционно не прикасаясь даже пальцами рук играл им с братом различные мелодии, что когда-то его второй отец сам его обучил. И так братья могли то изучать мотивы мелодий, то просто весело танцевать наслаждаясь звуками музыки.        Безусловно А-Сянь любил свою семью и он знал, что и его брат А-Вэй любит её.       Остальные в деревушке знали как выглядели близнецы, поэтому ни у кого не возникало вопросов, кто из них кто, конечно они в первые дни и путали мальчиков, но всё же и Лань Ин и Лань Ванцзи сделали всё возможное, чтобы их детей не возможно было спутать, поэтому А-Вэй всегда щеголял в длинными пока что дотягивающих до лопаток волосами и всегда был одет то в красное ханьфу, то в обычную одежду обычно в красных, белых или голубых цветах. А у младшего волосы были подстрижены под каре и его одежда имела обычно зелёные, оранжевые и чёрные цвета. И изучив эту закономерность жители довольно быстро привыкли к близнецам и были даже положительно настроены к ним. Пусть это был всегда лучезарный и общительный младший А-Сянь или будь то даже слегка пугливый и прячущийся за спиной матери старший А-Вэй, они видели их обычными детьми, что не представляли для них угрозу. Пусть даже и верящие в призраков и духов, ведь справедливо ради, все жители этой деревушки так или иначе верили во сверхъестественные силы. И они явно не смели осуждать детей за это и уж тем более бояться.       Сам же продавец не знал о такой особенности близнецов потому что раньше делая покупки конкретно в этом прилавке, Ин не решалась брать с собой А-Сяня, полагая, что о всяких ритуальных и погребальных принадлежностях маленькому мальчику ещё рано знать, однако понимая, что рано или поздно её младшему сыну всё же придется ощутить разницу между двумя мирами и узнать, что не каждый человек может видеть духов, она решила всё же в честь дня памяти взять с собой именно что младшего.       - Как я понимаю вы хотите сделать ритуальное подношения предкам да? - спросил продавец обращаясь к госпоже Лань, на что Усаги лишь недовольно фыркнула:       - Призрачные деньги оставьте себе, а мы пришли за благовониями, для памяти. - сказать, что мифы и суеверия о том, что призракам нужны деньги всегда вымораживали её было преуменьшением. Она и вправду как человек, что дважды умирала считала это полнейшей бессмыслицей.       И отлично понимая, что обстановка может наколоться, Усянь поспешил исправить дело и твёрдо и уверенно произнёс:       - Нам пожяюста две паечки для Юань-эр и дяди Нина, а также Вэй папласил две паечки для его бизки!       А-Вэй не хотел посвящать своего брата во всё тонкости их предыдущих воплощений где они были одним человеком, а в третьей воплотились как братья, не потому что не доверял, а потому что желал, чтобы хотя бы у его второй половинки его третья жизнь прошла наконец-то без скорби и сожалений в память о погибших матери и друге Охачио. Однако А-Сянь ещё тогда на предыдущем празднике памяти подметил, как его брат поджёг две палочки благовоний, сказав что это для его близких которых уже нет с ним.       Запомнив эту деталь А-Сянь и попросил две палочки для брата.       И увидев как его сын запрашивает палочки для благовоний, Вэй Ин всё-же решилась и собрала несколько палочек для подношения своим родным из самой первой жизни. Но пересчитав что погибших у неё близких слишком много, так же как и Лань Чжаня и Вэнь Нина она всё таки ответила:       - А знаете давайте лучше всю упаковку продавайте! А то как начнёшь перечислять погибших так мы до рассвета не сочтемся, а день памяти не резиновый!       И пока они шли по улице маленький А-Сянь спросил у мамы:       - Мамочка! А поему ти взяла, челюю упакьевку?       И услышав такой простой, но в тоже время такой сложный вопрос Лань Ин невольно начала хватать ртом воздух. Нет они рассказывали с Лань Чжанем ему даже не смотря на все тревожные взгляды старшего сына, о том, что все из их семьи были не обычными и прожили не одну жизнь, но всё же они не хотели, чтобы жизнь их детей состояла лишь из скорби всех родных, что потеряли их родители, поэтому Ин и не хотела говорить о том, что всё эти благовония предназначены были для семьи погибшей восемь веков назад.       Однако А-Сянь на удивление даже в свои два года был на удивление проницательным мальчиком и на задумываясь ни на минуту спросил:       - Эе для тваих лодных из певой жизи?       На что Усаги только с грустной улыбкой ответила:       - Да малыш всё это для наших родных из первых жизней.       Услышав этот ответ мальчик на минуту замолчал явно что-то осмысливая, чтобы потом спустя время спросить:       - А по нам с братом ко нибьють таскафал?       И пусть самой Ин было тяжело это признать, но все же лучше было сказать ребёнку правду и ели сдерживая свои слезы она остановилась, чтобы просто приобнять своего сына, тихо говоря:       - Прости А-Сянь но в нашей семье было запрещено тосковать по вашей прошлой жизни?       - Чта? Пачму?       - Мои родители боялись силы вашей с брата души, я уже рассказывала вам, прости А-Сянь. - плакала она на плече своего сына, то и дело вспоминая случай из детства.       Тогда когда ей исполнилось десять она и вправду хотела поставить палочку для благовоний у алтаря древнего храма, куда им с нынешней сестрой было запрещено входить в знак хотя бы уважения к основателю клана, однако только она оказалась у храма и попыталась хоть что-то соврать, чтобы отец ей поверил, как тут же она была избита до сильных порезов, за то что даже осмелилась подумать о том, чтобы вознести почтение Хао Асакура.       И теперь ростя реинкарнацию этой души в сердце бывшей младшей дочери клана зарождалась ещё большая обида, что и прежде, ведь, что А-Сянь, что А-Вэй были по своей природе очень тёплыми и отзывчивыми душами, местами ранимыми, но и очень сильными.       - Ниего мамочка! Ты саая лючая и братик и папа тоже! -       Услышав подобные слова сердце Ин пропустило тепло и она без всяких раздумий начала целовать своего ребёнка за щёчки, явно испытывая сильнейшую благодарность своему мальчику за его любовь:       - Ты не представляешь какое это счастье для меня иметь таких сыновей как вы с братом!       И так забыв о горечи и сожалениях мать и сын дошли до могильных курганов, где их уже заждалась их семья.       Весь вечер до возжжений благовоний семья просто сидела на кладбище, то и дело порой вставляя благовония за погибших родных братца Юаня и друзей Вэй Ина, никак не ожидая что как только на землю опустятся сумерки они увидят целую толпу упокоенных духов, при виде которых не веря своим глазам Вэнь Нин тут же подбежал к ним перечисляя всех до единого.       Это были призраки погибшей побочной ветви клана Вэнь, что спустя восемь столетий пришли на зов шаманов дабы выразить свою благодарность человеку что их когда-то спас и что когда-то вырастил их юного мальчишку. Ровно как и в те годы когда они предстали пред Вэй Ином в качестве оживших трупов, теперь они в качестве призраков могли выразить свою благодарность более чётко.       Оказавшись в такой толпе А-Вэй впервые за много столетий почувствовал, словно он там где он должен быть, всё призраки были к нему и к брату положительно настроены и они явно не питали к нему злобы и ненависти, хотя было бы странно если испытывали, ведь они совершенно его не знали.       И так семья шаманов провела Цинмин, в компании призраков то и дело разговаривая с ними и беседуя до самой полуночи пока календарно день памяти не прошёл и духи снова не оказались в мире духов, в обители великого духа, куда попадают все души после того, как избавятся от скорби и завершат все свои земные дела.