Праздник вина

Занавески шуршат и взметаются от ночного ветра. Подоконник предательски скрипит под тяжестью капитана кавалерии. Кэйа бесшумно спрыгивает на пол, приглаживает растрепавшиеся от ветра волосы, прикрывая окно. В нос ударяет сладковатый запах вина, старого дерева и детства — просторная гостиная до боли ему знакома. Мастер Дилюк уехал на несколько дней загород, и какая-то неведомая сила потянула Кэйю сюда — домой. Может быть в преддверии Праздника Вина всколыхнулись какие-то старые воспоминания: они с Дилюком всегда были вместе в эти дни. Может быть. — Обычно гости предупреждают, прежде чем прийти. Воздух замирает у него в лёгких и Кэйа давиться вдохом. Дилюк стоит на лестнице, слегка удивлённо наклонив голову. Красные волосы совсем слегка стянуты лентой, позволяя прядями свободно лежать на плечах, прикрытых только свободной рубашкой. Блядские волосы. Блядский Дилюк. — Я не думал, что считаюсь гостем в собственном доме. А как же твоя поездка? Дилюк не спешит с ответом, опирается локтями на перила, как будто ему и дела нету до смущенного, практически пойманного на месте Кейи Альбериха. — Решил перенести. А ты думал что-нибудь выкрасть, пока меня не будет? На жалование капитана нынче совсем не прожить? Дилюк язвит. Хочется просто подойти и… Кэйа выпремляется, не отвечая. Всё-таки имеет же он право вернуться домой на праздник? Ничего в этом нет такого. Наверно. — Может выпьешь чаю, раз пришел? Дилюк спускается и подходит ближе и — о боже — его рубашка слишком тонкая, его волосы слишком непослушные, а глаза слишком красно-пронзительные. Чудовищно. Они пьют чай. Сладкий, с мятой, из красивых чашек, совсем не так, как в детстве. Сидят молча, и все шуточки, которыми можно было бы разбавить атмосферу, у Кэйи резко пропали из головы. Не допив, Дилюк поднимается: — Мне нужно закончить кое-какие дела. Можешь остаться, если хочешь. И он действительно уходит, оставляя Кэйю наедине с остывшим чаем и бурей в сердце. Оставаться после этого не хотелось. Но уходить не хотелось еще больше. А перед глазами всё еще маячил невыносимо красивый, но до ужаса недостижимый, растрепанный, почти домашний, Дилюк. * * * Он находит Кэйю на крыше. Ночь темная и глубокая, а прохладный ветер забирается под одежду. В два прыжка Дилюк оказывается наверху. Стоит, не зная, что лучше сделать — оставить Кэйю здесь, наедине с собой, или остаться. Мысли прерывает кашель: простудился он что ли? — Замерзнешь же. Тяжёлое пальто ложиться на плечи, от чего Кэйа вздрагивает, но не отказывается. Дилюк осторожно садиться рядом. Они сидят несколько минут, посматривая на звёздное небо и виноградники. — Можешь приходить, когда захочешь, — Дилюк нарушает тишину первым, — Я имею в виду, это ведь и вправду твой дом тоже. Только через дверь, пожалуйста, а то ведь могут решить, что ты действительно вор, а Аделинда и так нервная последнее время. — Да ладно уж, найду, где отметить праздник вина, — улыбается Кэйа, — Не буду нарушать священный покой мастера Дилюка. Дилюк фыркает, но Кэйа знает, что он лишь пытается скрыть улыбку. Кэйе тепло. От пальто пахнет пеплом, шерстью и Дилюком, и его неумолимо клонит в сон. Стрекочут сверчки, все окна в ближайших домах уже не горят, а луна над деревьями поднимается всё выше. Завывание ветра убаюкивает и глаза закрываются всё сильнее. Задремав, Кэйа понимает, что его голова лежит на плече. Теплом плече. Он замирает и напрягается, ожидая, что его сейчас оттолкнут, но ничего не происходит. Плечо у Дилюка сильное и мягкое, а длинные пряди щекочут лицо. Кэйа может видеть очертания его профиля: длинные ресницы, нос, губы, линия челюсти. Их взгляды пересекаются, но Кэйа тут же отводит глаза. Спокойствие смешанное со страхом, а животе будто бы прыгает холодная лягушка. Последний раз они так сидели, когда им было еще по пятнадцать. А что сейчас? Ему на макушку вдруг мягко опускается ладонь, поглаживая волосы. Внутри всё ломается, с треском, с криком, хочется выть — насколько Дилюк невозможный, невыносимый, невероятный — что он заставляет сердце выпрыгивать из груди и разрываться на маленькие кусочки. Снаружи Кэйа только сильнее прижимается к плечу и, кажется, беззвучно мурлычет, пока тёплые пальцы перебирают волосы, массируя голову. Пальто соскальзывает с плеч, и Дилюк укрывает им их обоих. Кэйа чувствует тепло чужого тела так близко, слишком близко, он чувствует чужое дыхание на затылке и как плечи поднимаются на каждом вдохе. Ему хочется утонуть и раствориться полностью в этом моменте, где ему тепло, уютно и спокойно — где он дома. — С праздником вина, тебя — слышит Кэйа невесомый шёпот у самого уха и улыбается.