Рюкзак собирай!

Проходить через пост охраны, показывая то студенческий, то зачётку, стало привычным через полгода учебы. Ладонь, что была вынута из теплой печатки, прикладывается к красной и практически замороженной под лёд щеке, пытаясь избавиться от неприятного покалывания холода. — Мотя! Под боком слышаться знакомый громкий бас, поэтому Сафонов не дёргается, спокойно продолжая снимать с себя верхнюю одежду. — Скажи, что сделал экономику. Моть, я реально сдохну с ней! Дивеев плюхается на свободное место на скамейке, пока Матвей разбирается с вещами. Он страдальчески мычит и плюхает на лицо свою открытую тетрадь для экономики, где виднеются множество зачёркиваний. — Ты снова приехал за час до пар? Матвей улыбается краешком губ, наблюдая за спектаклем своего одногруппника. — Мне на квартире одному скучно. Даже ноут и телек надоели. Матвей подавляет смешок. Он берет в руки куртку и закидывает на плечо рюкзак, повернувшись к другу. — Что за пара? — Философия. По которой, между прочим, я не понимаю, как решать эти тесты про философию права! Игорь идёт следом, не переставая бухтеть и возмущаться. — А чего просто тест большой не пройдешь, а потом ответы не вставишь в те, что по темам? — Сафонов зачёсывает волосы назад, когда они добираются до нужной аудитории, и сбрасывает рюкзак на подоконник окна напротив, берясь за молнию. — Да бля! — эмоционально изрекает Дивеев, расположив свою тетрадь на подоконнике, раскрыв ее на последней исписанной странице, — Большой тест на сто тридцать с лишним вопросов и на двадцать минут! Она думает, что мы новые Сократы? Матвей хехекает и вытаскивает из рюкзака свою тетрадь для экономики, отдавая Игорю. — Дай Б-г тебе здоровья, святой человек! — глаза парня загораются благодарностью за то, что спас от очередной отработки, — А можешь объяснить, через какие формулы решал? — На паре объясню, — кивает Сафонов, берясь за свой телефон. — Я понять не могу, — через время подаёт голос Игорь, старательно переписывающий расчеты в свою тетрадь, — Чего резинку себе не купишь и волосы не соберешь? — Ещё короткие, чтобы в хвост хотя бы собрать. Отращиваю, — он показательно зачёсывает спадающие на лицо волосы назад, чуть хмурясь, когда пальцы застревают в запутавшихся концах. — Ну есть же всякие ободки какие-то. И мягкие, и черные. У сестры моей младшей их сотня, если не больше, — Игорь отвлекается от переписывания только тогда, когда к ним подходит одногруппнца, и бесцеремонно тащит его за рукав кофты в открывшуюся аудиторию. — Да как-то не думал об этом. С ними, наверное, ещё неудобнее, чем с резинками, — пожимает в ответ плечами тот, злорадно улыбаясь, что в этот раз не он стал целью девочек однокурсниц. Философия, однако, долгий и нудный предмет, думает про себя Матвей, переписывая огромную презентацию с проектора в тетрадь. За этот семестр он только на этот предмет перевел весь набор ручек из 5 штук. И эта заканчивается тоже, поэтому он тихо зовёт рядом сидящего Игоря: — Есть ручка? Дивеев, что смотрел на экран проектора и щурился, пытаясь разглядеть что там есть, не отвлекаясь, передал ему тонкий черный пенал. Он окончательно смирился, что абсолютно ничего не видит со своего места, поэтому в очередной раз страдальчески вздыхает, роняя голову на сложенные на столе руки. — Знаешь, тебе лучше учиться не на юриста, а на актера, потому что из тебя бы вышел очень хороший король драмы, — шепотом отвечает Сафонов, выбирая из множества ручек в пенале одну, которая тонко пишет. Игорь басисто угукает в свои руки и поворачивая голову на бок, ложась за щеку: — С какого числа сессия? — Ну вообще, где-то с середины декабря. Числа пятнадцатого, наверное. Дивеев чешет щеку, тяжело и долго выдыхая. Он выпрямляется, крутя в руках ручку. Матвей краем глаза замечает, что друг явно сильно задумался, постоянно закусывая губу. — Ты так себе все до крови прокусишь, — в этот раз он отвлекает Игоря толчком локтя в бок под столом, — Ты так из-за моих слов загрузился? Преподаватель объявляет перерыв в пять минут, и Сафонов уже смелее поворачивается лицом к нему, сложив руки в замок. — Бля, — Дивеев в смущении чешет затылок ручкой, которой писал, — Я предложить хотел… — Парни! — светловолосая одногруппница бесцеремонно плюхается на свободное место впереди них, перебивая фразу, — Вы знали, что по философии у нас экзамен, а не зачёт? — Блять, Соня… Игорь нервно облизывает губы. Он не слушает разговор друга с девушкой, пытаясь собраться c силами на то, чтобы вновь сказать прерванную фразу. Влезает в диалог он только тогда, когда до слуха доберется смелое: —… вопросы. А может ты легче ко мне придёшь? Мы распределим между собой и своим сразу составим. — Давайте я тоже с вами, — быстро оживляется Игорь, продолжая нервно крутить ручку между пальцев, — Так легче будет, и каждый побольше информации составит. Соня, одногруппница с красивыми, ярко-голубыми глазами резко смутилась: — Я…Я даже… — Я подумаю над твоим предложением, Соня. Спасибо за него. Я напишу тебе потом, — Сафонов прерывает смущённые попытки девушки ответить, обольстительно улыбаясь ей. Соня заторможено кивает, и встаёт с места, когда его хозяин объявляется. — Чего его смущаешь, а, Пресли? Игорь тут же хмуриться, а ручка в его пальцах замирает колпачком вверх. — Чего? — Ты же знаешь, что люди западают на твой голос. Было бы странно, если бы она наоборот- не смутилась, — Матвей играет бровями, и смотрит на все ещё непонимающего друга, — Бля, братан. Я каждый раз поражаюсь твоей способности отлично знать ТГП, но при этом не видеть и не замечать элементарных вещей. Парень закатывает глаза, чуть наклоняясь к нему корпусом: — У нас все девчонки на потоке твои голосовые способности обсуждают. Ты, кстати знал, что тебя собираются уговорить петь на студ.весне? — Чегоооо?! — Игорь взвыл, лупя своими большими глазами на друга, — С хера ли я должен? Я на дно слягу до этой студ.весны тогда. Я даже петь то не умею! — Думаешь они спрашивать будут, хочешь, не хочешь? Перед фактом поставят и все, — резюмирует как этот самый факт Матвей, откинув волосы назад движением головы, — А если честно, — уже чуть тише, ещё больше наклоняясь к другу, — Мне не хочется делать билеты с девочками. Они много треплются за зря. —Эээ, — тянет в ответ Игорь, резко превращаясь из возмущённого в смущенного, тут же запинаясь, — Но билеты сделать все же надо. Может… Ну… Тогда давай вместе их составим? Матвей задумчиво чешет затылок. Смущение у Дивеева не исчезает, зато появляется преподаватель, объявляющий об окончании перерыва. Им приходится вернуться в исходное положение на местах, каждый задумываясь о своем. Под окончание пары, Игорь, уже и забывшийся в теме, неожиданно дёргает, когда его дергают за рукав клетчатой рубашки. Он слегка поворачивает голову, та и не отравившись от конспектирования в тетради. — Я согласен, Игорь. Когда есть возможность собраться где-то на выходных? Ручка останавливается на букве «О», когда горячий шепот касается его щеки. Собственное дыхание чуть сбивается, но Игорь не подаёт вида. — Как где-то? Конечно у меня, — звучит звонок с пары, и многие начинают собраться, — И сразу можно в пятницу. Чё тебе в общаге ютиться все эти три дня? Как говорится: «Умные мысли преследовали его, но язык оказался быстрее». За сбором рюкзака он скрывает свой стыд, отвернувшись на стуле спиной к Матвею. — Неужели я буду засыпать под телек, а не под стоны из соседней комнаты? Что это за предновогодний сюрприз, Див? — Ну… Э… — Для будущего хранителя правопорядка и справедливого правосудия ты слишком не многословен, — Сафонов качает головой, застенчивая молнию. — Пошли уже. Я завтра сразу с ноутом и учебниками приду, чтобы в общагу не ходить. У тебя принтер имеется? — Ага, — Игорь тоже подхватывает свои вещи, и они идут вниз, к аудитории, где должна начаться практика по другому предмету. — Отлично! — Сафонов улыбается, приобнимая его за плечи, — Давай что-ли я тогда еды какой-то куплю? — Хочешь меня задобрить, чтобы потом принтером пользоваться? — Дивеев приподнимает бровь, продолжая как-то смущённо идти под боком. — Не без этого, кончено, — Матвей кивает и опять заглядывает в лицо, — Но за то, что ты даёшь мне крышу над головой на пару дней, где есть нормальный душ и на кухне не бегают тараканы, я должен хоть как-то отплатить. — Купи пару банок пива, и все в ажуре! — просто жмет плечами, не хотя все же отделяясь от друга, — Я, кончено, раздолбай, но такой ситуации в холодильнике, как у вас в общаге, я не допускаю. — Я считаю тебя долгим, но не раздолбаем, — фыркает Сафонов, окончательно ставя точку на этой теме, — Что-нибудь ещё тогда посмотрю, чтобы совсем с пустыми руками не приходить. На следующий же день, Игорь спит за партой, когда на поверхность с громким характерным звуком шлёпнулась сумка, тем самым пробуждая его открыть глаза. Матвей показательно качает из стороны в сторону перед его носом сумкой с ноутбуком и пакетом из магазина, в своей манере спрашивая. — Ты живёшь один, хер ли не высыпаешься? — Может, от того, что как раз и живу один, и не кому мой режим контролировать…— Дивеев зевает, потирая глаза пальцами, — Че так много купил? Матвей плюхается на место рядом, ставя все рядом с партой: — Подумал, что раз такая возможность выпала, то можно за один день сделать билеты, а в остальном устроить холостяцкие посиделки. — Неплохо, — хмыкает в ответ Игорь, дёргая плечом, — Ты самое главное взял? — Тебе лишь бы бухать, — качает головой Матвей, — Взял. Только я его ставил в камере хранения в раздевалке. Так что твое жидкое золото точно никто не заберёт. Игорь не отвечает, как можно не заметнее рассматривает друга, который опять материться на свои волосы, непослушно лезущие в глаза. Это забавляет, но он воздерживается от такого комментария, приподняв уголки губ. Все равно на квартире уже всё готово, и ладони начинают чесаться от волнения и доли предвкушения. Идти до съемной квартиры Дивеева оказалось не так долго. Живёт он в спуске на одну улицу, поэтому, под разговоры и шум сталкивающихся в рюкзаках банок, они доходят за 15 минут. — Типо для студента, который пытается совмещать учебу с работой- это самый выгодный вариант. Всего десятка, и коммунальные буквально две, — разбирая пакеты, они продолжали разговор, начав обсуждать квартиру. — Это, в целом, куш. Двухкомнатная за двенадцать, практически в центре, большая удача. Матвей греет замёрзшие руки об чашку, параллельно разглядывая кухню. — Ну как сказать: ремонт тут делали ещё в начале того десятилетия, а сам двор– это двор одних стариков с кошками и собаками. Мне кажется, по подъезду это сразу понятно. Но жить -в самый раз. — Всяко лучше, чем наше общежитие, — кивает Сафонов, практически отогреваясь от уличного холода. — У меня к тебе есть одно предложение, но чуть попозже его озвучу, — закидывая последнюю банку в холодильник, Игорь захлопывает дверцу, садясь рядом, — Но сначала давай чайку и за билеты. Досидев до практически часу ночи, они с расслабленным видом заканчивают с ними, страдальчески вытягиваясь на кровати. — Ммм, — потягивается Матвей, напоследок уронив голову в подушку, — Сколько там листов получилось? — На двенадцатом шрифте, — Игорь щуриться на низ экрана, одновременно прокручивая колесо мыши, — более семидесяти… Оба одновременно стонут, уже представляя, как это им потом заучивать. Дивеев вздыхает, с силой тря глаза пальцами. Он копирует файл на флешку, проверяя, что все точно перенеслось. Ноутбук откладывается в сторону, и они оба переворачиваются на спины, смотря в потолок. — Все ещё хочешь выпить? — Дивеев приподнимается на локтях, поворачиваясь к нему лицом. Сафонов отрицательно мычит, матерясь в очередной раз из-за волос. — Бля! — Игорь как-то неожиданно подрывается, заставляя Матвея тоже приподняться на руках. Дивеев быстро скрывается за дверью в комнату, из-за которой раздается шум. И так же неожиданно, как и исчез, Игорь вновь появляется в комнате, держа в руках шуршавшую упаковку с чем-то. Матвей хмуриться и с опаской спрашивает: — Орудие пыток? Дивеев зависает на пару секунд: — Ну, — кривит лицо он, — Типо того. И резво начинает открывать упаковку, подходя к кровати. Он плюхается на середину, ближе к другу, сложив ноги в позу лотоса: — Я купил сначала сестре, чтобы был как небольшой подарок, все равно скоро домой смотаюсь на пару дней, — Дивеев являет на свет несколько простых серых заколок, волнистый ободок и кусочек черной ткани, тоже, видимо, как держатель для волос, — Я не могу уже смотреть, как ты мучаешься с ними. Игорь скидывает все содержимое на покрывало, оставляя в руках ободок, больше похожий на железную спираль. Он наклоняется вперёд, и без церемонно сначала заправляет его волосы за уши, а потом одевает этот ободок на голову, поправляя пальцами. Сафонов на все эти махинации просто лупит глазами на друга, постоянно хмурясь. Игорь разгибается, возвращаясь в обратное положение, и рассматривает оценивающе, склонив голову к одному плечу. — Идёт. Самому удобно? Матвей запоздало все же поднимается, садясь на против парня. Он крутит головой, проверяя, как ободок держится на волосах. — Ну…— почему-то в горле пересохло в тот момент, когда Дивеев заправил волосы ему за уши, — Вроде держится. — Ага. Тебе идёт, правда. Дивеев чешет щеку, неловко улыбаясь. Матвей улыбается в ответ, рассматривая на покрывале заколки. — Переезжай ко мне,— Дивеев опускает взгляд, сложив руки на груди,— Было бы глупо, что… — Глупо, да. Давай пока,— Сафонов робко улыбается, беря в руки одну из заколок,— Поживем вместе, а уже потом… Дивеев молчит, но не возникает. Теперь вперед тянется Матвей, выбирая одну прядь из волос Дивеева, прицепляя на нее заколку. — Не хочешь тоже отращивать? — Пускай в этой квартире лишь у одного человека будут резинки и ободки. Дивеев щуриться и кивает, откидываясь на спину. Рядом валиться Сафонов. — Я тебе отдам деньги за все это,— через пару минут тишины, говорит Матвей, заглушая себя подушкой, в которой лежит лицом. — Не стоит. Я это специально покупал для тебя в подарок. — Ты же сказал, что купил сестре,— он поднимается на руках, приподнимая брови. —Ну…Я действительно покупал сестре, но уже дома подумал, что тебе сейчас действител ьно нужнее. А ей я ещё куплю.