С проблемами справляться нужно вместе

      Когда Дазай привёл Чую после предательства Агнцов, то он ожидал, что Чуя будет всегда реагировать на его присутствие. И, на самом деле, ожидания Дазая оправдались немного странным образом — Чуя реагировал на всех, но не так, как того ожидал сам Осаму.       Накахара дёргался при приближении любого человека, и первое время Дазай спускал ему это с рук, думая, что это просто чужое приспособление к новой обстановке и людям. Однако спустя месяц это стало надоедать, и Дазай всё же решил поговорить с «бесполезным напарником». Только вот случая подходящего всё не было.       И вот спустя неделю такой случай наконец-то подвернулся — Мори отправил их двоих в другой город с целью сбора информации, ведь низшие круги начали что-то затевать. Жить двум мафиози, конечно же, нужно было хотя и в относительно большом, но всё же одном номере гостиницы, а потому в один из вечеров Дазай решил воспользоваться ситуацией.       — Эй, коротышка, сколько ты ещё будешь избегать общества мафиози? — словно между делом бросил Осаму, что-то листая в телефоне, но при этом пристально наблюдая за напарником.       Чуя стоял к нему спиной, но даже так Дазай не мог не заметить, что тот весь напрягся, словно в ожидании удара.       — Я присягнул на верность Мори-сану, но я не обязан находить себе товарищей среди остальных членов мафии, — Накахара отвечал медленно, выверяя каждое сказанное слово.       — Не доверяешь?       Дазай хмыкнул, но сразу нахмурился — Чуя дрогнул и обернулся, глядя на него с гневом и скрытым страхом. В планы демонического вундеркинда не входила помощь напарнику, однако Дазай подумал, что без этого, к сожалению, не обойтись. Но, пока он думал, Чуя удачно успел сбежать из комнаты, желая отложить тяжёлый разговор как можно дальше. В идеале парню хотелось, чтобы напарник вообще забыл об этом разговоре, однако он уже успел узнать, что Дазай Осаму никогда и ничего не забывает.       Сейчас, гуляя по улицам, Накахара в который раз прокручивал в голове всё то время, что он провёл среди Агнцов. Сердце до сих пор щемило, когда вспоминалась последняя встреча с теми, кого он считал своими лучшими и единственными друзьями. Возможно, Чуя даже был благодарен Дазаю, что тот вовремя открыл ему глаза на настоящее отношение к нему ребят из Агнцов, однако принимать это новому члену мафии совершенно не хотелось. Накахара пытался убедить себя, что во всём этом и был виноват Дазай, ведь, не встреться они тогда, то и Агнцы не изменили бы отношение к своему предводителю.       Дазай думал иначе. Рано или поздно, когда силы Чуи вышли бы из-под контроля, Агнцы бы всё равно от него избавились. Самостоятельно или с помощью какой-то другой организации — уже другой вопрос. Поэтому Осаму не стал терять времени, а, тихо причитая себе под нос, отправился на поиск напарника сразу же, как заметил его пропажу — всё же для ночных прогулок место, в котором они остановились, не предназначалось. Да, Чуя мог постоять за себя, но Мори явно дал понять, что не желает узнавать о любых происшествиях, связанными с ними двумя. Вряд ли появление Бога Разрушения могло бы остаться незамеченным.       И Дазай отыскал Чую как раз тогда, когда был нужен ему больше всего (о том, что в телефон последнего был встроен маячок, Осаму ему, конечно же, не говорил и никогда не скажет). Не факт, конечно, что Накахара когда-нибудь в этом бы признался, однако он и правда был благодарен, что напарник не бросил его. А затем вспомнил, как с ним потупили «лучшие друзья», и пришёл к осознанию, что и Дазай его предаст, когда ему это понадобится. Мысли, что, в отличие от Агнцов, Дазай ещё ни разу не оставлял Чую на поле боя одного, Накахара попытался задавить в самом зародыше — он не станет привязываться к мафиози, который горит идеей самоубийства.       — Руки от него убрали, — Дазай вздохнул тяжело — не так, как подобает вздыхать простым пятнадцатилетним юношам, у которых в жизни всё хорошо. Впрочем, по внешнему виду Осаму и, в особенности, бинтам, которыми было обмотано почти всё его тело, даже подумать нельзя было о том, что у него в жизни могло быть всё хорошо.       Несколько мужчин перевели на него скептический взгляд, но Чую так и не отпустили. Дазай подумал, что Накахара, должно быть, слишком глубоко ушёл в свои мысли, если вообще позволил кому-то прикоснуться к себе. Однако, услышав голос напарника, Чуя всё же пришёл в себя и уже хотел было использовать способность, как по чужому коньячно-красному взгляду понял, что это было бы не самым лучшим решением.       — А что, парниша, к другу присоединиться хочешь? — один из мужчин засмеялся.       Смех прекратился в тот же момент, как Дазай наставил на него дуло пистолета со скучающим выражением на лице, словно он не угрожал человеку, а лишь отрывал стрекозе крылья, желая посмотреть её дальнейшие действия. Чуе не понравилась ассоциация со стрекозой — только дети умышленно причиняли вред живому существу с целью узнать его действия. Не хотелось бы, чтобы и Дазай был таким — мало ли что тогда от него ожидать.       — Я не намерен повторять, — в глаза Дазая лучше было не заглядывать, если не хотелось обжечься холодом, а его голосом можно было без проблем вскрыть себе вены. Чуя подумал, что тому бы понравилась эта фраза. — Портовой мафии не хотелось бы проблем. Отпустите нашего исполнителя и, возможно, не пострадаете.       Мужчины тихо начали переговариваться, не отводя взгляда от Дазая, и тот слышал лишь некоторые фразы, вроде «мафия», «демонический вундеркинд» и «Дазай». По всей видимости, мужчины узнали в Осаму правую руку нового босса портовой мафии, а потому отпустили Чую, что-то сказали в качестве извинений и поспешили вскрыться в тёмном переулке.       — Ты в порядке? — Дазай посмотрел на напарника, и Чуя кивнул, даже не скрывая своего удивления от поступка и слов Осаму.       Мори с приходом Чуи отдал Дазаю один определённый приказ — во что бы то ни стало расположить Чую к себе и убедиться в его верности мафии, и Осаму решил для себя, что ничего страшного не случится, если он будет относиться к стоящему напротив всеми брошенному парню чуть внимательней, чем ко всем остальным. В конце концов, Дазаю было хорошо известно разбитое состояние Накахары — он пережил почти такое же перед тем, как вступить в ряды портовой мафии.       — Давай возвращаться? — Дазай протянул Чуе руку и попытался улыбнуться. Когда ежедневно ходишь с каменным лицом, не давая подчинённым тем для сплетен, то даже простые мимические движения вроде улыбки даются сложно. Но зато у него есть выражений десять для гнева, и Дазай этим в некоторой степени даже гордится.       Накахара медленно перевёл на него взгляд, кивнул и отправился в гостиницу. К чужой руке он так и не притронулся. Дазай тихо фыркнул и поспешил за ним, зная, что однажды Чуя и сам протянет ему руку.

***

      Первый раз Дазай понял, что Чуя прикоснулся к нему, был через месяц. Осаму тогда стоял на краю крыши и уже хотел сделать шаг вниз, как силой оттащили за воротник.       — Ты совсем ополоумел? — прошипел Чуя, стоя перед ним со скрещёнными на груди руками. — Ты если с собой покончить пытаешься, так хоть не втягивай в это других людей!       — Я никого и не втягиваю, — фыркнул Дазай, садясь на крыше в позу лотоса.       — А как же те люди, которым придётся убирать твоё тело? Мафия, конечно, должна наводить ужас, но точно не мертвецами у входа.       Чуя злился, но это и так было понятно. Дазай к собственному удивлению обнаружил, что не может прочесть причину, по которой напарник был так раздражён. В конце концов, не переживает ли он и правда за уборщиков, которые вполне себе привыкли убирать трупы, но только врагов портовой мафии?       — Хорошо, я начну пытаться убить себя лишь тогда, когда буду уверен, что это никому не принесёт неудобств, — кивнул Дазай и правда решил это для самого себя. Впоследствии, это убеждение было с ним до самого конца жизни, которая, к его искреннему сожалению, закончилась не от его собственной руки.       И именно с этого момента Дазай понял, что Чуя всё же привык к нему — демонический вундеркинд начал замечать, что Накахара всё чаще и чаще к нему прикасается, не вздрагивая. И пусть это были иногда случайные касания, которые случались при обмене чего-нибудь из рук в руки, или же болезненные тычки и удары за каждое прозвище или упоминание про рост.       И так продолжается на протяжении почти трёх лет, пока в Йокогаму не прибывают члены организации «Мимик» и Дазай не теряет лучшего друга, приобретая вместе с этим новый смысл жизни.       — Что ты снова наговорил Акутагаве, что он ходит как в воду опущенный? — вечером Чуя возвращается в их квартиру после недельного задания и замирает, увидев напарника.       Дазай сидит в центре гостиной на полу, смотрит на единственную фотографию, на которой есть он, Ода Сакуноскэ и Анго Сакагучи, и курит. Учитывая, что дым собрался под потолком, ведь окно закрыто, выкуривает Дазай уже не первую сигарету, и Накахара надеется, что за раз у него ушло хоть немного меньше десяти.       — Что случилось? — Чуя хмурится, понимая, что никогда не видел напарника таким разбитым.       — Я устал, Чуя. Я ухожу, — Дазай кладёт фотографию на пол и встаёт.       — Снова топиться? — не понял Накахара. — Так я не полезу в реку за тобой. Она уже холодная.       — Я ухожу из мафии.       Дазай не выглядел как человек, который шутит, а потому Чуя от неожиданности опустил руки и сделал шаг назад, поражённо глядя на напарника.       — Что ж, — спустя минуту вздохнул Накахара, а затем протянул удивившемуся Дазаю руку. — Обещай, что не сдохнешь ни от чьей руки, кроме моей.       — Обещаю, — Осаму хмыкнул и ответил на рукопожатие.       Чуя не обернулся Дазаю вслед, когда тот прошёл мимо него и вышел. Накахара вышел на балкон и с улыбкой двумя пальцами отдал Дазаю честь, когда тот вышел из подъезда и посмотрел на него. Они оба знали, что ещё встретятся, и оба знали, что никому, кроме друг друга доверять не могут — так было всегда, есть и будет потом, на каких сторонах они бы ни встретились.