Игра в «Мафию»

Голова раскалывалась. Резкий звон будильника с противной мелодией, которая некоторое время назад казалась легкой и приятной на слух, залетал в черепную коробку, отталкивался от стен и изо всех сил ударял по мозгам. Как резиновый шарик, брошенный ребенком, сталкивался то с одним, то с другим местом, пробуждая боль, и я пошарил ладонью по тумбочке, чтобы избавиться от назойливого звучания некогда любимой песни. Забавно и то, что понравившееся человеку что-либо надоедает, когда он видит это слишком часто: вкус клубники на языке отзывается рвотой, когда съедаешь ее слишком много; фильм после десятого просмотра начинает обнажать свои недостатки; даже девушка, которую добиваешься пару месяцев, уже не такая привлекательная, когда соглашается пойти поужинать после работы. Я выключил будильник и с трудом оторвал лицо от подушки. Сухость во рту, а рядом ни одной наполненной бутылки воды. Что вчера было? Кусочки воспоминаний не складывались в единую картину, и я решил, что пазлы — не мое любимое развлечение. Хоть они и являлись неотъемлемой частью работы, которую я начинал ненавидеть, заниматься ими вне офиса хотелось меньше всего. Здесь как и в школе: просидев над задачами половину дня, сил едва ли хватает на их решение дома. Конечно, подобные проблемы не беспокоили меня уже больше десятка лет, но взрослые мало чем отличаются от детей. Меняются задачи. Не люди. Вот и философия с дешевыми цитатами для подростковых статусов дала о себе знать. Я кое-как поднялся и убрал ладонью торчащие во все стороны волосы. Привкус рвоты на языке пробудил не самые лучшие воспоминания, и желудок поддался им, свернулся, как маленький еж спрятался от угрозы, и мне пришлось пробежаться до туалета, чтобы остатки сытого ужина вместе с выпитым сакэ вырвались не на пол. Благо моя квартира не была большой: кухня, на которой еда готовилась последний раз при заселении, и спальня — излюбленное место после тяжелых будней. Ванной и туалетом пользовался регулярно днем и вечером. Остальное время суток купленное с большим трудом место под солнцем пустовало. Освободив желудок от остатков пищи, я поднял голову к зеркалу над раковиной и взглянул на отражение. Уставшие глаза с темными синяками под ними, бледная кожа с ярким шрамом на носу, оставленным в подарок от какого-то типа в переулке, и густые брови — никогда не был красавцем. По современным мерками меня едва ли можно назвать привлекательным, но девушки на работе то и дело перешептывались, когда я, с трудом передвигая ноги в сторону кофемашины, чтобы вернуть душу в тело с помощью пары глотков отвратительного на вкус напитка, проходил мимо. Вниманием не обделен, но личная жизнь не складывалась. Отношения, о которых грезили родители, обходили меня стороной, и в какой-то момент я решил пустить все по течению. Не то чтобы не хотелось просыпаться в чистой квартире с витающем в воздухе ароматом травяного чая и играющей на кухне пластинкой «The Beatles», просто в запахе дешевых сигарет тоже было что-то свое, особенно притягательное. Как и в разбросанных по полу вещах, пустом холодильнике и пыли на полках. Я привык жить в беспорядке. Без него не был бы собой. Набрав в ладони холодной воды, поднес к лицу и, запутавшись в действиях, выпил. Сонливость отступала, я чувствовал, как внутри меня разливалось начало нового дня, впитываясь в каждую клетку тела. От прохладной плитки под ногами по телу пробежали мурашки, и я на секунду почувствовал необъяснимый прилив бодрости, пока подсознательно желал упасть лицом в подушку и проваляться так пару часов, а лучше — дней. Еще раз набрал воды и умылся. Мне нравилось ощущение, когда капли стекали по коже, собирались на подбородке и падали на босые ступни, и прилипшие к лицу пряди волос, напоминавшие тонких змей. Взгляд опустился на шумную струю и замер, заметив что-то лишнее. На пальце руки, как бы сильно мне не хотелось отрицать, в ярком свете лампочки переливалось кольцо. Я не был фанатом украшений, даже наручные часы надевал исключительно в тех случаях, когда требовалось покинуть офис и выехать на дело, поэтому находка, мягко говоря, озадачила. Сняв его, покрутил пальцами. Ничего. Тошнота исчезла, когда обнаружилась находка, и я вышел из ванной комнаты, чтобы рассмотреть пробу. Семьсот пятидесятая. Даже будучи богатым, покупать столь дорогое украшение я бы не стал — лишняя трата денег. К тому же… Оно было обручальным, а одинокому мужчине такое ни к чему. Я прищурил глаза и затем покачал головой. Что-то не складывалось. Будильник зазвенел вновь, чтобы лишний раз напомнить, как быстро уносится в прошлое поток времени после пробуждения. Включать его дважды вошло в привычку: при первом я нехотя открывал глаза и начинал функционировать, при втором — выходил из дома на работу. Так в жизни появлялся малейший порядок, который чудом избавлял от опозданий. Но что случилось вчера? В голове также просторно, как и на рисовых полях. Я отчетливо помнил, как прощался с коллегами и ждал электричку, чтобы добраться до нужной станции, переполненный вагон и даже женщину в ребенком, плачущим у нее на руках. Мальчика звали Харука. Она повторяла имя снова и снова, хотела успокоить, пока я думал о том, что, вероятно, причина его слез и заключалась в имени. На станции вышел сонным, но резкий поток свежего воздуха после поездки в переполненной электричке слегка взбодрил. Рядом не было ни души, и я, осмотревшись по сторонам и задержав взгляд на виднеющейся вдалеке Фудзияме — маленький ритуал перед возвращением домой — отправился дальше. Идти всего ничего, но именно путь до квартиры кто-то стер ластиком из моего сознания. Пока думал, не заметил, как надел брюки и рубашку, из кармана которой что-то выпирало. Обычно это была пачка сигарет или смятая визитка, неизвестно как попавшая туда, но сегодня сложенный вчетверо лист оказался свидетельством о регистрации брака. Я присел на край кровати, чтобы не свалиться на пол, с умным видом стал изучать документ, надеясь найти хоть малейший намек на подделку, но его не было. Со вчерашнего дня я перестал быть холостяком. Со вчерашнего дня моей женой стала… — …Ито Юзуки, — ее имя вертелось на языке еще долго, словно я хотел распробовать его на вкус, насладиться кислинкой и сладкими нотками вишни, получить удовольствие от каждого повторения и вспомнить девушку, которая по случайности вступила со мной в брак. Или это была женщина? Мысленно представил двоих маленьких детей, девочку и ее старшего брата, весело играющих на площадке, улыбающиеся пухлые личика, и вновь почувствовал тошноту. Стала бы взрослая женщина напиваться до потери памяти и выходить замуж за незнакомца? Положение в обществе давно изменилось, теперь нет надобности идти на столь отчаянные меры, да и давлению больше подвергаются мужчины… — Неужели это я от горя… Нет. Совершенно точно нет. Даже будучи пьяным я в состоянии контролировать свои действия. Сунув свидетельство во внутренний карман пиджака, наспех пригладил волосы влажными ладонями и вышел в коридор. Если выдастся свободная минута, узнаю об этой Ито Юзуки. — Доброе утро! Звонкий голос сопровождал каждое утро. Мы встречались на станции неподалеку от работы в первое время нашего сотрудничества, но чем больше происходило встреч, тем больше казалось, будто она специально поджидает меня, чтобы вместе прогуляться до офиса. В свои двадцать семь ей едва ли можно дать двадцать. Невысокого роста, с худым телосложением и родинкой под левым глазом она даже не претендовала на звание красавицы и довольствовалась тем, что имела. Порой создавалось ощущение, что вместо напарницы мне подсунули ребенка. Чрезмерно оптимистичная, не умеющая нормально шутить и краситься, изначально она ничем не отличалась от безбашенного подростка, но стоило вникнуть в работу, как вторая ее личность брала верх, и передо мной появлялся гений. Честно, в какие-то моменты я даже завидовал. Мой стаж работы превосходил втрое, однако выдавала нужные теории она, а не я. Молодые умы, не познавшие тяжести трудовой деятельности, какое-то время расцветают во всей своей красе, а уже потом увядают, заглушая усталость самым дешевым кофе из автомата. Она шла позади, убрав руки за спину, и улыбалась. Что в голове у людей, которые радуются новому дню? — Вчера я прочитала одну работу, написанную каким-то исследователем с кафедры криминалистики. В ней говорилось о том, что… Дальше я не слушал. Отчасти мне хотелось вникнуть и поддержать разговор, но целиком и полностью разум захватило свидетельство о регистрации брака. Никак не мог понять, что произошло вечером, а Наоко продолжала говорить, приводя фантастические примеры, активно жестикулируя, отвечая на свои же вопросы и только потом задерживая заинтересованный в ответе взгляд на мне. — Бывает, — сухо произнес я, прикладывая пропуск к турникету. — «Бывает», — передразнила Наоко. — Я вам такой случай интересный рассказала, а вы как обычно. Ваша невнимательность сыграет против вас однажды, и я бы хотела это увидеть. Я подумал достать из кармана сложенный лист, но не стал. Если хоть кто-нибудь из коллег узнает о случившемся, простыми слухами вряд ли удастся отделаться, дойти может до увольнения за дурной поступок, который понесет за собой убытки компании, поэтому лучше молчать до последнего. Разберусь с госпожой Ито сам, а через пару лет расскажу за бутылочкой сакэ коллегам как анекдот. Наоко склонила голову к плечу и хмыкнула: — Вы сегодня странный, — она сделала шаг навстречу. — Пили вчера вечером? Потому что я — да. Нет ничего плохого в том, чтобы расслабиться после рабочего дня. Главное — контроль над собой, а остальное не так важно. А вы что пить предпочитаете? Она издевалась, сама того не осознавая. Наверное, будь Наоко действительно моим сталкером, не пришлось ломать голову над событиями, достаточно было бы спросить у нее, чтобы узнать хронологию. — Я не пью, — спокойный тон заставил девушку скучать. Она цокнула языком и сжала губы в тонкую полоску — привычка, которую удалось заметить с первого дня знакомства. Так она давала понять, что потеряла интерес к собеседнику. — И не стыдно тебе ворчать с утра пораньше? — мужчина опустил большие ладони на плечи Наоко и уставился на меня выразительным взглядом. — Мне порой даже жалко ее. Из всего коллектива ей достался самый вредный, заносчивый и вечно чем-то недовольный человек. — И тебе доброе утро, Хиросава, — прошептал я. Голос как-то не желал повышаться. — Всегда знал, что мы друзья. И она сама пристала. Он хмыкнул и обнял Наоко, потираясь щекой о макушку. Эти двое нашли общий язык, когда делили последний онигири в столовой, поэтому их братские отношения ни для кого не оставались секретом. Все на пятом этаже ежедневно слышали их споры про еду, а некоторые делали ставки на победителя. Хиросава работал в медпункте, изредка выезжал вместе со мной и Наоко на какое-нибудь дело, но в основном не высовывался из четырех стен, пропахших лекарствами. От него и самого воняло не лучше. Иногда я избегал утренних встреч с ним, чтобы не вдыхать запах его работы, потому что зачастую желудок слишком бурно на него реагировал. С Хиросавой мы были знакомы со старшей школы. Уже тогда он проявлял себя как человек, которому суждено стать врачом. Упертый, умный идиот, сующий нос не в свои дела и докапывающийся до мелочей. Вдобавок красивый, словно сбежавший с обложки какого-нибудь глянцевого журнала для девушек, коих менял каждый день. Я даже удивился, когда узнал, что в Наоко он разглядел младшую сестру, а не потенциальную партнершу на ночь. Наверное, потому что у нее даже груди не было. Хотя и это его не останавливало. — Не вредничай. Кстати, слышал, прислали дело из Киото, потому что там не справляются? В общем, каждую ночь на улицах находят трупы с пробитым лбом. Ни улик, ни подозреваемых — ничего нет. Камеры чисты. Чудеса! Берись за него, не отказывайся. Если не такой гениальный полицейский, то никто не справится. Может, из депрессии выберешься, — Хиросава умел льстить. Я бы даже согласился, но ехать разбираться в Киото — слишком запарно. Найдут кого-нибудь другого, среди пятнадцатиэтажного здания наверняка отыщется второй «гений». — И совсем-совсем ничего не нашли? — Да, пусто. Я в подробности не вникал, но звучит, будто бы мне лезть туда не надо. Что-то нечисто, — Хиросава выпустил Наоко из объятий и пафосно откинул пряди волос назад. Любое его движение и слова выглядели в моих глазах так, словно он специально старался делать и говорить, как актер перед камерой в крутом фильме с большим бюджетом. Порой даже переигрывал. Если бы не наша давняя дружба, то я бы уже врезал ему по лицу, чтобы он стал хоть немного похож на реального человека. — Тебе лучше тоже туда не лезть, Наоко. Пусть со страшными задачами справляются страшные люди. Не выдержав безостановочного трепа, я ушел к лифту.