Уже не сёстры.

Очередным вечером Медведева вновь сидела за столом своим и усердно пыталась сделать уроки, но, увы, получалось это плохо достаточно, ведь пошла она только в десятый класс, где абсолютно ни черта не понимала. – Лиииз! – Громко и мучительно протягивает гласную букву в имени старшей, устало руками потирая лицо и хныкая от усталости про себя. – Что случилось? – Так же громко протягивает с кухни брюнетка, которая недавно с работы вернулась и уже готовила ужин для сестры. Хотя, сестра - это громко сказано. Ещё когда Лизавете было лет восемь, родители пытались зачать второго ребёнка, но, увы, ничего не выходило у них, а в итоге, потеряв все надежды, взяли девчонку из детдома, когда той был годик приблизительно. – Подойди сюда, пожалуйста. – Кира тяжело вздыхает и вновь вчитывается в каждую строку новой темы по математике, но, когда вновь ничего не понимает, резко, но слабо бьёт себя по ноге. – Я так-то ужин готовлю. – Андрющенко тяжело вздыхает и убирает ножик в сторону, откладывая цель нарезать курицу на потом. Быстренько моет руки и насухо вытирает их полотенцем, а только потом в комнату к младшей шагает. – Ну так что произошло? – Прости... Помоги, пожалуйста, с математикой, я тему не поняла. – Сперва стыдливо заглядывает в глаза каре-зелёные, ведь всегда ей было стыдно отвлекать их обладательницу от какого-либо дела, а затем голову вниз опускает. Брюнетку это порой забавляет, не исключая эту ситуацию, а потому тихонько усмехается и в макушку целует ту. – Чудо ты. А учитель тебе для чего? – Да она орёт вечно, даже объяснить толком ничего не может. Ты же знаешь Светлану Михайловну. Старшая брови вскидывает и взгляд в сторону отводит, в мыслях искренне соболезнуя Кирочке, ведь и у самой эта учительница преподавала в свои годы. – Лааадно, какой там номер? – Треплет Медведеву по волосам и хватает учебник, на край кровати усаживаясь, в ожидании ответа. – Тридцать седьмой. Уже через несколько минут объяснений блондинка расплывается в улыбке и крепко-крепко обнимает старшую, шёпотом на ухо благодаря её за помощь, а та обнимает в ответ и уходит на кухню, дабы дальше приготовить ужин, но замечает, что коварный кот, что жил с ним, уже стоит на столе и поедает нарезанную курицу. – Блять, Ричи! Кира же слышит это и тихонько смеётся, а затем усаживается решать примеры, уже с лёгкостью, но увы, их было много. Как и остальных уроков...

***

Время одиннадцать вечера, а младшая всё ещё занята учёбой, а конкретнее, выписывает уйму терминов из учебника по истории, которую она всю свою жизнь терпеть не могла, но учиться приходится, ведь обещала маме закончить школу на отлично. Черновласка на тот момент уже переодевается в пижаму и расправляет постель, немного играясь с котом, который не хотел слезать с одеяла, а по итогу чуть-ли не улетел с него. Когда война наконец заканчивается, то распускает домашний хвостик и идёт к блондинке в комнату, дабы спокойной ночи пожелать. – Всё ещё уроки делаешь? – Сводит брови к переносице, с сочувствием смотрит на младшую и сзади подходит, наклоняясь, и за шею её обнимает. – А что мне остаётся-то? Не дай бог ещё пизды вставят, если хоть один урок не сделаю. – Фууй, бесит меня классуха твоя. Ещё в свои годы возненавидела её. Кир, ну эти уроки, давай я тебя с учёбы завтра отпрошу... Сейчас сходишь, покушаешь, а потом спать ляжешь и завтра в кино сходим, м? Как тебе предложение? – Можно в принципе... А что на ужин? – Закрывает учебник с тетрадью и в сторону их отодвигает, откидываясь на спинку кресла и устало прикрывая глаза. – Гречка с курицей, ты же у меня неделю просила её. – Сразу же начинает ярко улыбаться, когда Медведева буквально подскакивает с кресла и несётся на кухню, где усаживается за стол и руки на груди складывает. – Я жду! Лиза тихонько смеётся и заходит на кухню, где уже накладывает для сестры покушать и разогревать ставит, ведь всё остыло уже. – Помню, как ты всегда ныла, что тебя гречка заебала, потому что мама её часто очень готовила. – Кареглазая тихо хмыкает и голову вниз опускает, носом шмыгая, ведь слёзы начинают на глаза наворачиваться. – Кир, ну мы же с тобой это уже обсуждали. Их не вернуть... – брюнетка тяжело вздыхает и к младшей подходит, начиная по волосам мягким её поглаживать. Родители их умерли приблизительно год назад, почему Лизе пришлось младшую под опеку взять, дабы ту вновь в детский дом не вернули. Только вот она сразу от их гибели отошла, а блондинка всё ещё убивается. – Я в курсе. Всё равно изнутри будто пожирает. Они так любили нас, всё абсолютно делали, а тут... Родителей родных не стало... – Знаю... Тебе конечно вряд ли станет от этого легче, но пошли, покажу тебе кое-что. – Андрющенко убирает руку с блондинистой макушки и выходит с кухни, вскоре заходя к себе в комнату, а Кира послушно плетётся за ней, щёки вытирая от слёз. Та начинает рыться в документах, а через минуту приблизительно бумагу с информацией об удочерении берёт и кладёт на стол, усаживаясь на край кровати. Медведева непонимающе хмурит брови, но подходит к столу и берёт бумагу в руки, внимательно начиная изучать то, что было выведено чёрным по белому. – Серьёзно? То есть вы врали мне всё мою жизнь? – Слёзы с глаз начинают течь сильнее, пока уже дрожащие руки кладут документ обратно на стол. – Прости, мне запретили тебе об этом говорить просто напросто... Представь что было бы, если бы тебе родители об этом рассказали. Кира ещё пару секунд смотрит на бумажку, а после словно с цепи срывается и в ванную убегает, где двери закрывает на замок и скатывается вниз по стенке. – Кииир, ну подожди... – Лиза губы кусает и понимает, что всё-таки зря рассказала той правду, встаёт с кровати и подходит к двери в ванную комнату, тихо стуча. – Солнышко, открой дверь, пожалуйста. – Уйди. – Единственное что слышится через дверь, да тихие девичьи всхлипы. – Прости, маленькая ты моя, я не могла тебе раньше об этом сказать. – Брюнетка губы виновато поджимает, пытается дверь открыть, но всё зря. – Уйди, блять, уйди! Не хочу ничего слышать! – Не просто просьба, скорее приказной и параллельно истеричный крик. – Сука, лучше обманутая бы всю жизнь ходила! Ненавижу, ненавижу! Старшей ничего не остаётся, как оставить Киру в покое и уйти в свою комнату, понимая, что её точно не простят после этого.

***

По итогу та убегает из дома к Виолетте примерно на сутки, а после всё-таки возвращается, где извиняется перед Лизой за ту истерику и просится полежать с ней, дабы пообниматься, как всегда. Медведева идёт к ней в комнату и укладывается на кровать, в ожидании брюнетки, но та на удалёнке работала сегодня, а потому пришлось ждать. Час. Два. Три. Она понимает, что смысла ждать уже нет, да и Андрющенко вовсе не рвётся к ней, как обычно. Уходит к себе в комнату и вновь начинает собирать вещи, только уже вместе с тетрадями и учебниками, ведь возвращаться она не собиралась до тех пор, пока Лиза её не позовёт. А она так и не позвала.

***

Кира так и остаётся жить у Вилки, ведь та жила одна, но за бесплатно ведь кантоваться нельзя. Поэтому приходится устроится на подработку в ближайшую кофейню, где они со старшей постоянно брали кофе. – Доброго утра. Один гранде латте, пожалуйста. – Слышится у кассы знакомый голос, а стоит голову поднять, как видит перед собой Лизу, что усердно рылась в сумке и искала карту. – Доброе утро... – Проговаривает тихо и сонно, ведь на смене ещё с прошлого обеда, но шагает к оборудованию, дабы латте для старшей сделать. Брюнетка лишь поднимает голову и пристально рассматривает Киру, которая была словно сама не своя. Лицо бледное и более худое, чем было тогда, когда она из дому уходила. Волосы грязные, сразу видит, хотя те были привычно собраны в пучок, что залачен был. Вскоре та кофе ставит перед носом у старшей и с кармана достаёт карту собственную, прикладывая к терминалу и оплачивая заказ. – Кира, ну зачем? – Я по выходным всегда нам кофе оплачиваю. – Это раньше было. – Фраза, которая заставляет сердце вновь рассыпаться на осколки, пока пустые карие глаза наблюдают за родными руками, которые хватают телефон и делают перевод на номер младшей. После хватает кофе и, даже не попрощавшись, шагает на кофе с заведения. – Ну куда ты... Я же соскучилась, Лиз. – Если бы скучала, уже домой вернулась. – А я жду как обычно, пока ты напишешь... – Ты ведь знаешь, что не напишу. – Облизывает губы и в последний раз глазеет на Киру, вновь разворачиваясь и шагая к выходу. – Ладно... Пока, люблю тебя. – Любила бы ты меня не как сестру, было бы замечательно. – Единственное, что кидает на последок и выходит,наконец, с несчастной кофейни. А Медведева же по-быстрому просит заменить и убегает в уборную, где лицо умывает, смотря на себя в зеркало, а по щекам слёзы вновь бежат. Она и вправду знает, что Лиза не напишет, что она не позовёт. Но всё равно остаётся ждать как верная собачка, не переезжает далеко от дома, дабы если вдруг что собрать вещи и прибежать в родную квартиру по первому зову. А пока остаётся лишь думать над словами старшей. "Любила бы ты меня не как сестру, было бы замечательно."

***

В итоге так и проходит два мучительных года, к сожалению только для Киры, ведь старшей будто и лучше было одной. Так всё так же работала баристой до совершеннолетия, но после в бар устроилась, как и хотела всегда. А так же жила с Виолеттой, ведь вдвоём они уживались просто замечательно За это время она как и хотела забила себя татуировками, да и в прицнипе исполнила все свои хотелки, которые Лиза ей категорически запрещала воплощать в реальность. Уже на выпускной они с шатенкой наряжаются в платья и красятся красиво, да волосы укладывают, дабы выделяться, ведь всю свою школьную жизнь как мужики ходили. Сама же младшая с брюнеткой не виделись всё это время, ведь в магазин стала ходить шатенка, а Медведева работать выходит с обеда до утра раннего, почему и не было возможности пересечься с "сестрой". Скучала она разумеется сильно, но ничего поделать не могла, ведь уже пыталась вернуться, но её оттолкнули вновь. Наконец, девушки уже только заходили в школу, натягивая ленты и каблуками по полу стуча, чем могли привлечь внимание многих, а так же словить на себе уйму удивлённых взглядов. Младшая же на выпускной идти не хотела и вовсе, ведь знала, что никто не придёт, но Малышенко всё-таки заставила, мол одной ей там будет скучно. Вскоре мероприятие начинается. Речь директора, завучей, учителей. Слишком скучно. А вот вручение аттестатов уже поинтереснее, особенно когда зовут Киру, которая встаёт с места нагретого и поднимается на сцену, держа за руку историка, который предложил помощь. Вскоре на лице появляется улыбка, когда ей вручают красный аттестат, которого она добивалась все эти годы, ведь маму, в конце концов, обижать не хотелось. Слышит бурные аплодисменты в свой адрес, а когда видит, что стоя ей хлопает одна особа, то стоит только немного прищуриться, как она узнаёт её. Саму Индиго. Как же она по ней скучала. Возвращается на своё место и нервно ждёт конца вручения аттестатов, а после уже и общая фотосессия. Оказавшись вновь на своём месте, она быстро ищет телефон в сумке и нервно печатает Лизе сообщение. Мелкая♡; 10:43 Выйдем? Поговорить хочу... Сестр!; 10:43 Выйдем Обе сразу же поднимаются на ноги и по-быстрому выходят с актового зала, где Кира медленно подходит к старшей и руками обвивает шею, заглядывая в глаза родные. – Я скучала... Лиза же усердно пытается не выдавать никаких эмоций, а потому молчит и обнимает татуированную в ответ, слабо по спине поглаживая, но останавливается, когда та руки на шею перекладывает. – Ладно, не буду томить, о чём поговорить-то хотела... – Судорожно выдыхает в страхе, что ей откажут, губы нервно кусает. – Что насчёт... Твоих чувств ко мне? Андрющенко немного брови хмурит, не понимает, чего хочет та, но ответ честный даёт. – Покоя они мне уже не дают всё это время, а что? – Я люблю тебя, Лиза... Не как сестру... – Говорит максимально тихо, осторожно убирая волосы с лица удивлённого, а после обладательницу его в губы смазано чмокает. – Очень люблю... – Я ждала эти слова... Несколько лет... – Внимательно всматривается в родные, карие глаза, пытаясь разглядеть в них хотя бы намёк на подвох, но замечает лишь то, что их хозяйка начинает медленно к губам приближаться. Старшая лишь обвивает руками талию и прижимает Киру к себе, затягивая её в нежный и вовсе ненавязчивый поцелуй, на который та сразу же отвечает. В душе радуются обе, ведь дико скучали друг по другу. Пусть уже и не сёстры, но главное, что вновь они вместе. И не важно, кто они друг другу и по документам, и в жизни.