Немного о студентах

Загадочный зелёный кусочек камня с красивыми разводами путешествовал с Антоном даже домой — он почему-то не захотел оставлять его в тумбочке или ещё где-то. Кинул его в потайной кармашек в рюкзаке, с которым почти никогда не расставался, и всё. Своим сожителям он его, кстати, не захотел показывать тоже. Вроде это и не было секретом, но для себя Антон почему-то решил, что факт их маленькой встречи на кухне и факт подарка он сохранит только у себя в душе как небольшую тайну. Видимо, так на него повлияла тихоня Дилара, что он из этого напоминания о ней тоже решил сделать маленький и тихий секрет. А по приезду домой он всё-таки нашёл достойное, на его взгляд, место для хранения малахита — тумбочка, в которой он хранил немногочисленные канцелярские принадлежности, тетради и тому подобное. Туда редко кто-то заглядывал, кроме него самого, так что это место было самое более-менее безопасное. Частенько Антон любил доставать его и рассматривать. Что-то было в этих загадочных зелёных хитросплетениях такое притягательное… Что-то загадочное. Как Дилара, да. Всё же лучше подарка придумать было нельзя. В очередной раз вечером Антон снова сидел на своей кровати, крутя в руке камешек и созерцая игру света. Вспоминал то, как напоследок они уговорили Дилару спеть что-то на родном языке. Она спела. Они смеялись, и та, ни капли не обижаясь, смеялась с ними тоже. А они ещё и подпевать пытались, с чего Дилара ухахатывалась не меньше. — Ого, ты что, ювелирку на днях ограбил? — внезапно послышался за спиной голос Миши. Антон от неожиданности чуть не выронил объект своего любования из рук. Миша, по его расчётам, должен был ещё полчаса задержаться в магазине, но неожиданно оказался дома уже раньше времени. — Прикольная фигня, — заметил Миша, присев рядом с Антоном. — Откуда? Антон вздохнул. Он знал Мишу — тот же не отстанет, пока не докопается до правды. Но Антон попробует не делать из этой темы фурор. — Подарили. — Кто? — Миша загадочно повёл бровями. — Дилара. Когда уезжала. Миша изумлённо уставился на камень, на Антона, затем снова на камень и снова на Антона: — Прикол. Нам она ничего не дарила. Теперь настал черёд Антона удивлённо поднять взгляд на друга. — Ну всё, брат. Ты попал, — продолжал Миша. Миша был бы не Миша, если бы не стал развивать эту тему. «Господи, ну почему я просто не сказал, что мне это дома подарила какая-то соседская бабуля?» — огорчённо спросил сам себя Антон. — Видишь, всё, запал ты в душу нашей казашке. Да? — Да я почём знаю? — Антон недовольно пожал плечами. Ему не хотелось обсуждать сейчас с Мишей эту тему. — А ты спроси у неё, — Миша улёгся на спину, не переставая усмехаться. — Давай, на полкосаря предлагаешь ей встречаться. М? — Да иди ты, — беззлобно фыркнул Антон, усевшись так, чтобы снова видеть лицо друга. «Ловелас недоделанный». — Да? А мог полкосаря заработать, эх ты. Даю тебе время до завтрашнего утра, — сообщил Миша, поднявшись с кровати и подойдя к шкафу с одеждой. — Думай пока. — Авантюрист, — шутливо скривившись, передразнил друга Антон. Но шутки шутками, а Антон действительно задумался обо всём происходящем. Миша дал ему времени до завтрашнего утра, а это значит, что у него ещё был вечер и ночь. Антон накинул свой пуховик и отправился на балкон. Ну как сказать — балкон. Вообще-то это был пожарный выход с их этажа, который часто использовался их соседями по этажу как место для незаконного перекура. А в тот момент, к счастью, там никого не было. Похолодало. Весна ещё не собиралась вступать в свои права, и немудрено — на улице стоял конец февраля. Небось и мороз сейчас усилился, но Антон не проверил. Парень облокотился об перила импровизированного балкона и уставился вниз. Там совершенно спокойно ходили люди и ездили машины. Каждый по своим делам. А может быть, и домой. Сначала, когда они только заселились сюда год назад, шум улицы часто мешал Антону заснуть по ночам — окна конкретно их комнаты выходили на большой проспект. Сейчас уже привык вроде. Парень поднял голову вверх. Там над ним так же спокойно мерцали маленькие звёздочки. Надо было думать. Думал Антон не об этом дурацком Мишином споре, нет. Всё о том же загадочном подарке. До того момента, пока Миша не сказал, что им Дилара ничего не подарила, Антон как-то особо и не парился. А теперь вот… задумался. А вдруг Миша прав? Вдруг она влюбилась в него, в Антона? К такому повороту событий Антон не был готов абсолютно. Дружить — пожалуйста. А вот чтобы так… Нет, он, конечно, задумывался о том, что когда-то у него будут какие-то отношения. Чем он хуже того же Лёши? Ему же тоже иногда обидно. Но он себе как-то не представлял в роли своей возлюбленной именно Дилару. А вдруг она его представляет? Чушь. Она найдёт себе кого-то там, у себя на родине. Он тоже найдёт себе кого-то. Здесь. Или ещё где-то, куда его судьба забросит. Если забросит. Она со своей щепетильностью и ранимостью точно будет воспринимать отношения серьёзно, даже очень. Антон почему-то был в этом уверен. А если они действительно начнут встречаться, и он передумает? Или просто не захочет делать что-то для их отношений именно сейчас? Да он и сейчас не хочет. Нет, не конкретно для неё, а вообще. Не готов он ещё. Нет, он не намерен разбивать ей сердце. Не намерен сейчас ничего выяснять. Может быть, со временем он посмотрит на эту ситуацию под другим углом. Ну вот реально — а вдруг через пару лет его как-то перемкнёт, и будет ещё сам ей писать и звонить? А пока что — пусть Миша катится лесом со своими спорами. Не готов Антон ещё к отношениям, и точка. И не намерен делать кому-то больно. Вот прямо сейчас зайдёт в комнату и скажет ему. Пусть обижается, не обижается — Антон будет стоять на своём. Лучше, конечно, пусть не обижается, но это уже как пойдёт. Помирятся. И ещё. В следующий раз, когда девочки снова будут звонить Диларе по видеосвязи, как они это часто делали, он придёт тоже. Для конспирации позовёт Лёшу. Тому, судя по всему, вообще иногда всё равно, где тусоваться. Пусть пока будет так. Парень ещё немного постоял на балконе и, посмотрев вдаль, ушёл в тёплый коридор, приветливо светивший лампочкой на стене. Звёзды продолжали ласково мерцать, рассыпая свой свет по всей планете. В каждый уголок, где их ждут и знают, и даже там, кто на них не обращает внимания. Потому что на всё в этой жизни найдётся кто-то, кому это что-то будет важно. И нужно.