Взгляд, расстилающийся по шерсти

Уходя с работы, Люпис педантично надел свое пальто, но забыл про шляпу! Только выйдя на улицу, и ощутив колющий мороз, лис резко вспомнил: — Черт! Ну и дурак! Моя любимая шляпа! Как мог забыть я подарок папенькин?! Захватив с собой столь ценную для него вещь, Люпис через пять минут уже топал через парк, и хрустел снегом, который, словно специально скрыл всю грязь и каменную, чуть потрескавшуюся брусчатку. В парке было темно, как в баночке с черными чернилами. На часах только пробила полночь. Люпис был и рад, что поработал всего-то 2 часа, но никак не мог забыть произошедшее. — Что ж, ну хоть какое-то событие в жизни в этих серых днях, — под нос себе усмехнулся Люпис. Люпис остановился под масляной лампой из которой медленно вытекала масляная жидкость. Он вспомнил про свой недавно кровоточащий нос, и приложил кусочек прохладного снега к черному утонченному носику. — Мотыльки… Так усердно стремятся к свету… Кажется, будто вы перебьете друг друга, ребята, лишь за один лучик этого крохотного света. Глупость! Одному мотыльку все же удалось проникнуть за стекло лампы, однако же, как только он оказался внутри, сразу же вспыхнул, как спичка, и моментально, достигнув своей цели, согрел. Люпис слегка оторопел. — Вот и ваш результат стремлений! — насмехнулся лисенок. Недолго призадумавшись, рыжий и утомлённый лис достал сигарету, и снарядил ее в свой мунштук. И стоило ему только вдохнуть горечи крепкого табака, как вдруг Люпису померещились какие-то странные огоньки вдалеке. Они тускло блестели небесно-голубым цветом. — Никогда такие не видел… — про себя подумал, лисенок. — Что это? Люпис подходил все ближе и ближе, медленно выдыхая дым из своих уст. Огоньки мерцали на одном и том же месте, в кромешной темноте. В самом темном и забытом уголке парка. Но Люписа это не остановило. Он изумлённо склонился над огоньками, и выдохнув табачный дым, протянул лапу к этим ярким манящим огонькам, как вдруг… — Кхе-Кхе… Гадость! Прости, не мог бы ты на меня не дышать сигаретами? — сказали женским голосом огоньки. Люпис выронил мунштук, и падая, горящая в нем сигарета на миг осветила тьму. Люпис разглядел милую маленькую кошечку, одетую в черный с красной полосочкой сверху пуховик. Над голубыми глазками-огоньками, закрывая ушки, сидела телесного цвета шапочка. — Извините! Я не видел вас, только ваши глаза! Я принял их за огоньки, и потому решил посмотреть поближе — понять, что это… — оправдывался Люпис. — Хи-хи, не извиняйся, хотя и мило, что тебя заманили мой глазки — Один огонечек подмигнул. — Ты, кажется, уронил. Огни сначала пропали, затем снова появились. Люпис почувствовал, как мягкая лапка тянется и кладет в его худую лапу мунштук. — Спасибо! — с восторгом произнес Люпис. — Как вы это делаете?! — Все просто! Я же кошка, а кошки… — Хорошо видят в темноте! Точно! — перебил Люпис. — Верно! Спустя ровно пять секунд молчания Люпис задал вопрос: — А что ж вы делаете в такой поздний час в парке одна, да ещё в потёмках, хоть мой глаз выколи? — Я смотрю на прохожих, и думаю, как и куда они идут, как живут, что любят. Я здесь, чтобы согреться своими мыслями. — Как мило… Знаете, а мы можем вместе поболтать о разном. Узнать хотя бы что-нибудь друг о друге для начала. — предложил Люпис. — Что ж, можем, только давайте обращаться к друг другу на «ты» для начала. — Ах, простите… То есть прости! Глазки засверкали ещё сильнее, чем до этого, да ещё и залились хохотом. — Не извиняйся, глупенький, хотя… Разве что только так! — Извини, работа официантом даёт о себе знать. — отшутился Люпис. — только так и можно заработать чаевые, извиняясь, да кланяясь в пятки. Так изволь же спросить, как тебя зовут? — Чаевых я, конечно, не дам, но имя сказать вполне могу: Ева. — с усмешкой сказала кошечка. — Люпис. Рад знакомству. И буду ещё больше рад, если ты выйдешь на свет. Хочу увидеть того, чей голосок я слышу. — шутливо произнес Люпис. — Хорошо, мне не сложно. — радостно сказала Ева. Огоньки медленно поднялись и поступательно двинулись к той самой масляной лампе. Силуэт прояснился, и Люпис, сидевший на лавочке ощутил взгляд, растилающийся по его шерсти огромным заснеженным, но таким теплым полем колосьев его волос. Где-то минуту Ева стояла под лампой, возле которой масло уже растеклось лужей. Люпис медленно встал и подошёл опять к голубым огонькам, а затем неосторожно лизнул кошечку в щёчку. — Хи-хи, ну все, хватит! — сквозь смех прокричала Ева. — Прости, не сдержался… — Ничего, все хорошо, мне понравилось! Но я всё равно сделаю вид, будто сильно смущена — и с этими словами Ева отвела взгляд в сторону. — к слову, я обычно в это время иду домой, так что… — Не против, если я проведу тебя до дома? — спросил с надеждой Люпис. — Хорошо, не против! — улыбнулась Ева. Вдруг, испугав эту странную парочку, лампа вспыхнула ярким пламенем, которое было видно где-то метров за 200! — Мотылек! Ещё один мотылек залетел в лампу, — крикнул Люпис, — бежим, пока на нас ничего не подумали! Люпис схватил за лапку Еву и они помчались наутёк.