Взгляд, расстилающийся по шерсти

После того, как Люпис и Ева вылезли из мусорки, они пошли ещё более быстрой походкой к дому, где на благо находилась ванная, которая смыла бы запах всего того мусора в котором искупались приключенцы. По пути к дому, сначала обсудив произошедшее, Ева все же решилась рассказать о себе: — Что ж, официально я — Ари Ева. Мне 25, и я тоже художник. Я заканчивала академию искусств. А так, в целом и общем, я увлекаюсь книгами и чуть-чуть поэзией. Люпис вдруг перебил кошечку: — Да я так-то тоже, но тебе вряд ли понравится то, что я пишу. — Почему же? — изумлённо спросила кошечка, обратив свой взгляд на Люписа. — Придем — узнаешь. Продолжай, Ева. — холодно сказал лис. — Хорошо. Что ж… Я… — Вино любишь? — снова перебил Люпис. — Да! Очень! — Хорошо, а какое? — Ну, желательно сладкое. — Тогда жди тут. — приказал Люпис и прошмыгнул в чей-то подвал с выбитым замком. Спустя минуту Люпис вылез из подвала, и гордо констатировал: Сладкое вино из Аакавы! Фиолетовое чудо двухлетней выдержки! — Ого! — воскликнула Ева — как шустро! — Само собой! Всегда беру тут вино. Легко залезть, легко вылезти! — самодовольно похвастался Люпис. — Хи-хи, что ж, хитрый лис, нам вроде квартала два с твоих слов ещё топать. — поторопила Ева. — Да, вон там уже и мой дом. Ева и Люпис подошли к заросшему лозой двухэтажному поместью, и открыли дверь. Ева восхитилась и проговорила: — И это все твое? Где ты за такие деньги нашел такую жемчужину?! Тут со второго этажа вышел в одних шортах неотесанный Медведь, и поздоровался: — Люпис, ты? Привет, дружище, ты как обычно. — пробормотал сонный медведь и ушел обратно к себе в спальню. — Не все так гладко, Ева, — возразил Люпис. — на первом этаже живет владелец — старый ворон Карнелий. На второй этаж парадная лестница ведет в мою комнату и в комнаты моих соседей. — Ясно… Ну ничего, тоже очень даже хорошее место. — Да, пойдем ко мне, отдохнем после такого пути. Силуэты высокого лиса и маленькой кошечки стали подниматься наверх по скрипучей деревянной лестнице. После завернули направо, и пройдя до конца по коридорчику, Люпис и Ева, открыв дверь, наконец прошли в комнату. — Вот. и мой дом. — ожидая ответа, сказал Люпис. Ева окинула взглядом комнатку размером где-то 10 квадратных метров. Внимательно посмотрела на дубовую кровать с резным узором, на столик из махагона с какими-то непонятными для кошечки чертежами, на окно, из которого открывался вид на чудо Риверселльской инженерии — главный транспортный мост: до 80 тысяч карет ежесуточно проезжает через этот мост, а лишь одна его тень затмевает собой половину трущоб. — Ну, что сказать — вау! Чуть тесновато, но зато очень уютно и мило. — проговорила Ева. — Спасибо, но все же бардак я потом уберу. — чуть съязвил Люпис. — Проходи, Ева. На часах уже полпятого, так что мы, видно, спать уже не будем. — Неа, не будем. — подтвердила Ева. — Что ж, тогда сначала давай искупаемся. А то мусорка в которую мы прыгали цветами не пахнет. — Хи-хи, ты прав. Иди первый, я за тобой. Люпис молча взял вещи из шкафчика и прошел в ванную комнату. Где-то через минуту раздался шум воды. Ева от скуки начала разглядывать разные предметы, и остановилась на столе. Она подошла к нему и увидела рисунок того самого моста, но чуть другого — снизу была нарисована арка, которая держала балки и сам мост. Справа внизу рисунка была подпись: «ГТМ АРОЧНАЯ КОНСТРУКЦИЯ». — Занятно… — прокомментировала про себя Ева, — зачем это нужно? Тут, рядом с тем рисунком Ева заметила какие-то стихи. Ева стала внимательно их читать: Конец времён Конец времён настал, мой друг, И слов не слышно. Только звук. Лишь звук услышать сможет жадный пуп, Что миром правит, да ничто услышать больше он не сможет. И сердце! Мое сердце гложит — хоть и учись, да хоть и знай, Но все равно, мой друг — страдай За повеление грязной рожи! За место во всевышней ложе Чужих Ты кровь свою пролить готов? Седых Настал конец моих веков. — Ужас! — испугалась Ева. — как гнетуще! Тут вышел Люпис из душевой в белой рубашке и брюках с чуть мокрой головой. — Ну, я все. — сказал мокрый лис. — Оу… Да, конечно, сейчас. — тревожно, и с поникшими глазами пролепетала Ева. Люпис чуть нахмурился, после будто что-то понял, и ехидно улыбнулся: — Ты прочитала стихотворение? Что ж, я говорил, что тебе не понравится. Я просто прощался с другом. Честно, меня бесит, что я вынужден работать каким-то официантом, а после, дойдя по карьере до главного инженера проекта, 12 000 Венто заработать — уже чудо! Я не хочу так жить! Я не хочу больше жить… У Люписа по его влажной шерстке потекла слеза. Казалось, будто перед Евой стоял не опрятный, с иголочки одетый лис, а лишь его мраморная, безжизненная статуя. — Люпис… Прошу… — еле сдерживая слезы, Ева бросилась на Люписа и крепко-накрепко обняла его. Люпис осторожно обнял Еву в ответ, а после зарыдал, будто моля прощения за что-то. — Тише, мой лисенок… Тише, все хорошо… — успокаивала Ева отчаянного лиса. — Прости! Прости, Ева! — сквозь слезы кричал Люпис. Ева удивлённо спросила: — За что же? И без того взмокший лис, взмок ещё сильнее, но вытер слезы и гордо сказал: — Хватит. Все. Плачь ничем не поможет. Давай, присядь, Ева. — Люпис поставил вино на тумбочку рядом с кроватью, и начал вскрывать штопором сомелье бутылку. — Понимаешь, я, как бы так помягче выразиться… Хотел… — Ты хотел себя убить… — прошептала Ева. — Да — прискорбно ответил Люпис. — Так вот, понимаешь, я за все свои 21 годы жизни не был никем любим, не был кому-то по-настоящему нужен… Я был никем. И я бы, клянусь, не колебался сегодня-завтра и совершил бы задуманное. Но ты… Ты дала мне надежду. Ты за один вечер заставила меня переосмыслить весь свой двадцаток лет. Я… Люпис налил вино в бокал, и в кружку. Подвинув бокал к Еве, указывая, чтобы она пила из него. — Я безумно рад, что встретил тебя, Ева… И я… Черт… Пусть и равно делать выводы, но я люблю тебя, Ева! И, видно, полюбил, как только увидел твои яркие, будто огни, глаза… — полушепотом сказал Люпис. Ева ничего не сказала, но только обняла влажного лиса. — Ева, как ты? — спросил Люпис. Ева обняла ещё сильнее отчаянного лисёнка. Люпис чуть ухмыльнулся, и лизнул кошечку за ушком. Ева улыбнулась, и прошептала: — Я тоже… Люблю тебя, Люпис. — после этих слов Ева лизнула Люписа в утонченный нос. — Ну-с, купаться идёшь, моя кошечка? — Иду, мой взмокший лис. — шепотом сказала Ева. Люпис смутился, но старался не подавать виду. Ева прошла в ванную комнату, а Люпис чуть причесал когтями свою шерстку и замер в ожидании.